Право на сына (СИ)

— Ну, здравствуй, сын, — приветствует мужчина. — Представишь свою спутницу?
— Знакомься, моя девушка Настя.
Пока я пытаюсь улыбнуться и протянуть руку для пожатия, ее перехватывает Виктор и целует. Его отец одобрительно кивает и приглашает нас присоединяться к их празднованию. В этот момент мою спину непривычно покалывает, а позвоночник стягивает ознобом. Я быстро оборачиваюсь, но из-за толпы присутствующих ничего не вижу. Да и что там может быть, в самом деле.
— Мы пришли без подарка? — уточняю у Виктора.
— С подарком, еще не время. Торжественная часть начнется позже.
Я киваю и пожимаю плечами. Что мне, в конце концов, знать о том, как развлекается на днях рождениях элитное общество. У них наверняка свои правила и они не спешат сунуть юбиляру подарок с порога, как это принято у обычных людей.
— Угощайся, — произносит Виктор, останавливаясь у стола с тарталетками и прочими закусками, — я оставлю тебя на несколько минут.
Я пожимаю плечами и в нерешительности беру тарелку, накладываю туда несколько бутербродов, беру тарталетку, когда слышу совсем рядом.
— Почему я не удивлен твоим тут присутствием?
Рука с тарталеткой застывает в воздухе, я сглатываю, но все же нахожу в себе силы повернуться к Стасу. Вот что, спрашивается, молодой парень делает на дне рождения взрослого мужчины? Что, господи? И почему именно тогда, когда здесь нахожусь я? Еще и в таком щепетильном положении.
— И вам здравствуйте, — улыбаюсь через силу и все же опускаю тарталетку на свою тарелку, хотя аппетит мгновенно куда-то улетучивается.
В дорогом черном костюме он выглядит так, что спирает дыхание. Мой взгляд невольно проходится по легкой небритости, касается губ, изогнутых в усмешке и возвращается к глазам, смотрящим на меня с холодом. Сглатываю и отворачиваюсь, утыкаюсь в тарелку, сосредотачиваясь на красной рыбе и икре, красиво украшающей черный ломтик хлеба.
От безысходности хочется взвыть, а еще появляется непреодолимое желание объясниться перед ним. Сказать, что все это лишь игра, что Виктор совсем ничего для меня не значит и я пришла, потому что у меня не было выхода. Хочется так много сказать, но я молчу. Иди знай, что он предпримет в следующий момент. Возможно, громко и на весь зал скажет, кто я на самом деле и почему здесь.
— Однако же ты пришла не со своим парнем. Или он у тебя не один?
Я бросаю на него мимолетный взгляд и тут же отворачиваюсь, потому что вижу там то, чего не должна: огонь злости и недовольства, а еще океан ревности, которую он точно не должен испытывать ко мне. Отчего-то еда перестает быть такой привлекательной, какой была до этого, и я откладываю тарелку.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
— Зря, — кивает Стас на продукты. — Здесь действительно вкусно.
— Я не голодна.
— А я — да.
Наши взгляды скрещиваются, его — холодный и опасный, а мой — испуганный и непонимающий.
— Ты так и не отошла от продуктов? — замечает откуда-то взявшийся Виктор.
Он по-хозяйски кладет руку на мою талию, прижимается ко мне боком и уверенно тянет руку Стасу. Тот отвечает на рукопожатие и берет с подноса проходящего мимо официанта стакан с янтарной жидкостью.
— Как вам вечер? — интересуется Виктор. — Вы, кстати?
— Станислав Лебедев.
— А, вы пришли вместо отца? — понимающе кивает Виктор. — Примите мои соболезнования.
— Спасибо.
— Простите нас, мы пойдем, — Виктор подталкивает меня за талию и уводит в сторону.
Желание оглянуться становится слишком сильным, но я не без труда его сдерживаю. Наверняка Стасу не понравилось то, каким тоном Мамаев произнес соболезнования и что вообще вспомнил о родителях. Откуда-то появляется дикое желание вернуться и утешить его, сказать что-то хорошее.
— Что он хотел? Вы знакомы? — подозрительно спрашивает Виктор. Опасается, что меня раскроют и его план полетит к чертям.
— Виделись несколько раз, — отвечаю, пожав плечами.
— Он знает, что мы не вместе? — снова вопрос.
— Полагаю, да. Он видел моего парня.
 
— Если вечер сорвется, я выпишу тебе штрафные смены, — шипит он.
Виктор помогает сесть за стол, где уже ждут его родители и, как я понимаю по высокомерной блондинке, его бывшая жена. Она смотрит на нас не без интереса, оценивает мое платье, лицо, фигуру, кривится и отворачивается. Я куда моложе ее, поэтому не без труда угадываю, что она обо мне подумала. И вряд ли поверила в то, что мы и правда можем быть вместе. Не знаю, на что рассчитывал Виктор, ведь он не мог не понимать, что для искренней любви к нему я слишком молода.
Следующие два часа похожи на сюрреализм. Идут многочисленные поздравления, тосты, расспросы. В какой-то момент Виктор отходит и на его место присаживается Елизавета — его бывшая жена. Она спрашивает меня о нем, как мы познакомились, как так получилось, что такая молодая и красивая, как я, тратит время с таким, как ее непутевый муж.
— Виктор прекрасен, — вру, не краснея. — Добрый, внимательный, обходительный. Он помогает мне, и я безумно благодарна судьбе, что встретила его.
Мне самой тошно от своих слов, но я произношу их с легкостью и улыбкой, думая совершенно о другом человеке и едва выдерживая его взгляд на себе с противоположного стола. Не знаю, пил ли Стас из того бокала, который взял, потому что сейчас он подносит ко рту стакан с водой. И смотрит на меня поверх него. Неожиданно он поднимается и направляется прямо ко мне, не разрывая зрительного контакта. Я делаю это сама — отворачиваюсь, ища Виктора в толпе.
Он идет к нашему столу с другого конца ресторана, подходит практически одновременно со Стасом.
— Могу пригласить вашу даму на танец? — уточняет Стас у Виктора.
— Думаю, она бы с радостью потанцевала, но нам уже пора уходить.
— Да, — энергично киваю и встаю из-за стола, радуясь, что больше не придется терпеть этот цирк. Мне он настолько надоел, что голова раскалывается от необходимости объясняться.
— Что ж, хорошего вечера.
Виктор пропускает меня вперед и идет следом. В гардеробе, пока нам выдают одежду, спрашивает:
— Что этот Лебедев к тебе привязался?
— Мы были знакомы, — пожимаю плечами.
— Ты с ним спала? — его вопросы быстро переходят грань дозволенного.
— Что? — ошарашенно спрашиваю. — Не думаю, что это ваше дело.
От недовольства он поджимает губы, но все же молчит, помогает мне надеть пальто, одевается сам и уже через несколько минут мы оказываемся на улице. Я планирую вызвать такси, потому что больше не хочу находиться с Виктором рядом.
— Ну что, ко мне?
Смысл его вопроса доходит до меня не сразу. Я растерянно смотрю на мужчину и пытаюсь понять, шутит он и или нет.
— Ну что ты так смотришь? — удивляется он. — Подзаработать хочешь?
— Мы так не договаривались, — спешу заверить его. — Уговор был сопроводить вас на вечер.
— Да, — он кивает. — Но шмотки на тебе явно дорогие. И ты так просто согласилась. Брось, я ведь понимаю, что ты не только на ресепшн работаешь, да и Лебедев на тебя так смотрел. Наверняка с ним кувыркалась. Я хорошо заплачу.
Я в ужасе распахиваю глаза и понимаю, что одними словами Виктор не ограничивается. Не обращая внимания на мои слова, подходит ближе, вдавливает мое хрупкое тело в сталь автомобиля и хватает широкой ладонью за бедро.
— Отпустите меня! — повышаю голос и отпихиваю его от себя.
Он теряется лишь на мгновение. Ошарашенно смотрит на меня, будто не веря в происходящее, а затем его лицо искажает злость.

— Что за хрень? — рычит он. — Ты и оделась так, что весь вечер к себе взгляд притягивала. Или ты думаешь я не видел, как ты смотрела?
 
— Это была игра, — почти со слезами произношу. — Я лишь подыгрывала.
— А я нет, — он приближается снова, его губы касаются моей шеи и все мои попытки сопротивляться оказываются тщетными.
— Помогите!
Я не на шутку боюсь и кричу, что есть силы. Плевать, если это услышит кто-то в ресторане. Я хочу, чтобы меня избавили от его присутствия раз и навсегда. Играть я больше не хочу, потому что он сам нарушил правила.