Онлайн Ведьма (СИ)

— Он бы не стал, — категорично заявила Таша.
— Слушай, — предложила я. — А давай ты его ещё месяц помурыжишь, а потом сделаем тест на беременность. И тогда посмотрим, кто был прав. Я даже готова ставку сделать, и если выиграю, то будем крестить твоих детей вместе.
Не то чтобы я особо хотела быть чьей-то крёстной, но мне это показалось забавным. Крёстная ведьма — это же почти как крестная фея?
— Ладно! — рассмеялась Таша, и мы наконец подозвали официанта, чтобы сделать заказ.
— Только ты это… Если вдруг так получится, чур Психчинского в крестные не брать! — то ли попросила, то ли приказала я, ещё и пальчиком погрозив.
— Почему? Встречаться ты с ним готова, а крестить детей — нет?
— Наталья Михална, я что-то сейчас не поняла, неужели вы освоили навык сарказма? —театрально воскликнула я так, что люди, кушающие пиццу за соседними столиками, покосились на меня. — И нет, вопрос не в том, встречаемся мы или нет, а в том, будем ли. Ты просто представь, если мы будем с ним встречаться и помимо этого ещё и вместе покрестим ребёнка! Фиг с ними, с подарками — уж детских вещей и игрушек в двух экземплярах я куплю. А вот если мы с ним расстанемся? Развод крёстных родителей — это почти как развод родителей, и ребёнок просто не будет знать, куда ему деться!
Говорила я чисто в теории и совершенно несерьёзно. Хотя на практике моя меркантильная душонка корчилась бы в муках.
— Саш, вы же только начинаете, почему ты уже думаешь о расставании?
— Просто просчитываю возможные варианты, — пожала плечами я.
— Серёжа очень хороший человек!
— И почему же этого очень хорошего до сих пор не прихватизировали?
— Чего? — Таша уставилась на меня непонимающим взглядом. — Что сделали?
— Ну, как «приватизация», только «прихватизация». Взяли в пользование, — пояснила я.
— Может, потому что его нельзя «взять в пользование»? — предположила Таша. — Никита вообще как-то говорил, что Серёжа очень трясётся над своим личным пространством и что все девушки сбегали от него, потому что он чересчур…
— Педант?
— Это тоже, но нет. Он серьёзен во всём. Это тебе не парень на один вечер. Я вот о чём: с ним либо серьёзно, либо никак. Он, конечно, как скажет Ида, тугодум, но верный.
— Ида?
— Подруга детства. Ида, Дима и Серёжа с детства дружат, а Никита в их компанию уже в универе затесался. Она специфическая дамочка. Когда Никита нас знакомил, она выдала нечто в духе: «Передаю тебе своего наложника». Я сначала обалдела, а она мне говорит, чтобы не переживала, потому что он теперь у меня будет накладывать. И они вместе с Ником начали ржать, а я так и не врубилась, о чём вообще речь была, — Таша хмыкнула. — Мне потом Серёжа разъяснил, что Никита «наложник», потому что вечно вещи кучей скидывает.
— Да уж… Похоже, это тяжёлые лингвистические шутки, — усмехнулась я.
— Ага, — кивнула Таша. — Она по образованию то ли филолог, то ли литературовед. Если честно, я не особо сильна в этом.
По обоюдному согласию, мы перевели тему на что-то более отстранённое и просидели до конца обеда, поедая божественную сырную пиццу и запивая её кофе. Периодически, конечно, скатывались до обсуждения моего фиктивного крестника и того, какое имя мы ему дадим. Эх, я явно не тот человек, который может дать кому-то нормальное имя: стоило Таше предложить что-то, как я придумывала с десяток прозвищ, которыми можно наградить носителя такого имени. Самым безобидным в итоге оказался Прокл.
  
Глава 24.2 Ведьма желает - ведьма делает
 
Хохмин караулил нас в курилке возле главного входа. И делал он это, кстати, не в одиночестве, а в компании Мочалина. Вид у паренька был такой, словно он попал в плен к племени варваров и обдумывает пути для бегства. А так как он пленник, вроде, неглупый и понимает, что у него ничего не получится, парень улыбался, в тщетных попытках сделать вид, что всё прекрасно и вообще он очень любит, когда ему связывают руки.
В общем, как ни странно, я начала считать Серафимочку чуть более колоритным персонажем — особенно после того, как всю прошлую ночь и сегодняшнее утро выслушивала, какой он невообразимо прекрасный в этих своих клетчатых рубашечках и с рыжими волосиками. Я даже специально поразглядывала его руки, которым Нина пела пьяные оды, и пришла к выводу, что дифирамбы заслуженные: кисти очень даже эффектные. Чем-то на Даровы похожи: с такими же длинными пальцами и выступающими венами, а ещё с огрубевшими старыми мозолями. И если братец свои нарабатывал на струнах, то этот, наверное, кистью. К тому же, у Мочалина оказались искривлённые средние пальцы, что мне показалось безумно забавным. В голове так и летали фразы из разряда «кривой f*ck» и «криво послал».
 
В Ниночкином исполнении они и вовсе могли бы быть шедевральны.
Но долго залипать на предмет воздыханий Яйцевой мне не позволил Никита. Он окинул нас с Ташей цепким взглядом глубоко раненого в самое сердца человека и произнёс:
— Ели, значит? И без меня! Бросили свою кровинушку на произвол судьбы, — даже руки к груди прижал, словно за сердце схватился. — Если бы ни Серафим, я бы умер с голоду. И вы плакали бы.
— Не-е-е, — покачала головой я. — Не плакали бы.
— Бессердечная! — с придыханием выдал он.
— Ага, — кивнула я. — Более того, мне в аду отдельный котёл заготовлен.
Мочалин маячил за спиной Хохмина, отчаянно делая вид, что он здесь вообще ни при чём, а взгляд так и косил на дверь.
— Никит, если ты хотел пойти с нами, мог бы и позвонить, — голосом разума вклинилась в наш бред Таша.
— А кто говорил, что я хотел с вами идти? — Никита перевёл взгляд на Ташу, и его лицо, казалось, начало светиться изнутри. — Мы командой ходили обедать. Корпоративный дух и всё такое. Да, Фимочка?
Мочалин как-то неуверенно промямлил: «Да!»
— Посидели мы, значит, дружной компанией, поговорили о насущном, обсудили рабочие моменты. Да, Фимочка?
— Да, — пискнул Мочалин.
— У нас, знаете, Фимочка последнее время в облаках витает. Поэтому у нас все сроки горят, — Хохмин выдавал всё это с такой милой улыбкой, а меня не отпускала мысль, что я попала на публичную экзекуцию. Так что мне даже жалко парня стало, особенно после того, как я узнала, в какой каше варился последнее время художник.
— М-можно я пойду раб-ботать? — запинаясь, попросил Мочалин.
— Иди, Фимочка, иди, — великодушно отпустил его Хохмин. И мы втроём смотрели, как парень припустил в сторону Агентства.
— Зачем ты так с ним? — спросила Таша, когда парень скрылся за раздвижными дверями. Собственно, она задала тот же вопрос, что мучал и меня.
— Тебе честно ответить? — спросил Никита, закинув руку ей на плечо слегка собственническим жестом. Таша кивнула. — Он мне за последний месяц всю душу измочалил — классный каламбур получился, кстати! Я не знаю, что у него там в жизни творится, но он работает спустя рукава. Отрисовывает всё в час по чайной ложке, а у нас горят все сроки. Я его уже несколько раз отлавливал, чтобы поговорить по-человечески, а толку — ноль. Он просто молчит.
— Да уж, — протянула я, присев на каменную плиту, которая обрамляла клумбу.
— Саш, он мой штатный художник, не хочется искать замену. К тому же, я понимаю, как он может работать. И мне его жалко, честно говоря, — Хохмин тяжело вздохнул. — Я ему не раз говорил: если какие-то проблемы, ты подойди и скажи; если даже помочь не смогу, то хотя бы поддержу. Даже подумал действовать, как Серж — у него всё, как часы, работает. Его ж ваши боятся, как огня: раз наорал, два наорал — и послушные работнички уже пошли делать дело дружным строем.
Я фыркнула от смеха. Как бы это ни выглядело со стороны, но на деле у Психа постоянно что-то шло не так — и мы бегали, как угорелые, и переделывали то одно, то другое. А иногда он мог в последний момент завернуть готовый проект и заставить всё делать с нуля. Так что Никитины слова показались мне очень забавными. Таша успокаивающим жестом погладила Хохмина по спине, а он поцеловал её в лоб.