Потерянная ночь (ЛП)

Он долго ее изучал. — Что ты помнишь?
На мгновение он подумал, что она не ответит на вопрос. Но через некоторое время она продолжила.
— Очень мало, — сказала она. — Большую часть дня я провела в книжном магазине, проводя инвентаризацию, вытирала пыль и просто была занята. Я все еще пыталась решить, хочу ли я переехать на Рейншедоу и заняться бизнесом, как советовали тети, или выставить магазин и коттедж на продажу. Я закрылась около пяти и поехал домой на велосипеде. Дорога, а потом пустота. Ну «в основном пустота».
— Что это значит?
— В последнее время всплывают небольшие, даже я бы сказала, крохотные фрагменты воспоминаний. По крайней мере, я думаю, что это настоящие воспоминания. Но это все равно, что заметить краем глаза что-то. Когда поворачиваешься и смотришь, оно исчезает. Я пробовала вернуться на то место, где позже нашли мой велосипед, чтобы посмотреть, не вызовет ли это место какие-либо ясные воспоминания.
— И? — подтолкнул он.
— Иногда мне кажется, что там бала машина. У меня такое чувство, будто я должна знать водителя, что если бы я присмотрелась повнимательнее, я бы его узнала.
— Его?
Она колебалась. — Я так думаю, но не уверенна. — Она очень осторожно поставила пустой стакан. — Это могут быть настоящие воспоминания, ложные воспоминания или просто галлюцинации. Но сны определенно стали хуже.
— Что тебе сниться?
Она посмотрела на него, ее глаза в темноте кухни горели. — Монстры.
Содрогание энергии в атмосфере рассказало ему все, что ему нужно было знать. Она старалась удержать себя и свое здравомыслие, но в глубине души была напугана до смерти.
Он подошел к тому месту, где она стояла, и обнял ее. Она не сопротивлялась, но и не ответила на объятия. Ее напряжение было ощутимо.
— Я не знаю, надеяться ли на то, что ко мне вернутся воспоминания, или лечь в парапсихологическую больницу, — прошептала она.
— Расскажи мне о монстрах, — тихо сказал он.
— Я не вижу четкой картины. Щупальца. Глаза, которые светятся. Слишком много глаз. Как у существ из доисторического моря. Кем бы они ни были, они видят во мне добычу. Во сне я бегу по океану, но там не темно. Вода наполнена светом.
— Ты бежишь сквозь воду /под водой?
— Да. Но я дышу нормально. Я не тону. — Она вздрогнула. — Твари плавают вокруг меня, сверху, снизу, по сторонам.
— Но они не нападают?
— Нет. Как будто они не могут до меня добраться.
— Откуда свет в воде? Солнечный луч?
— Нет. — Она колебалась. — Энергия, я думаю. Вода наполнена ультра излучением. — Она немного отстранилась и посмотрела на него. — Да, сверхсияние. Я впервые поняла, что вода горячая от пси.
— Какое твое первое осознанное воспоминание на следующее утро?
— Я вышла из Заповедника незадолго до рассвета. Опять был туман — я это хорошо помню. И была музыка.
— Какая музыка?
— Чистая, красивая, похожая на колокольчики. — Она улыбнулась. — Я последовала за ней и вышла из Заповедника, пересекла забор и оказалась возле дома Келвина Дилларда. У него хижина на Миллс-роуд. Она находится недалеко от границы пси-забора.
— Расскажи мне о Келвине Дилларде.
— Келвин — очень талантливый музыкант и композитор. Он может играть практически на любом инструменте. Он сказал мне, что я его сильно напугала, потому что к нему никогда не приходят посетители, и уж точно не в такое время и не с этой стороны. Когда он понял, что я ошеломлена и дезориентирована и не могу вспомнить, что со мной произошло, он решил, что я попала в аварию, и ударилась головой. Это не хуже любой другой версии.
— Он профессиональный музыкант?
— «Нет, я так не думаю, по крайней мере, сейчас. Его музыка — это страсть. Он прожил на Рейншедоу, почти десять лет. После того, как ушел на пенсию. Он один из одиночек на острове, но не совсем затворник. Он приезжает в город, чтобы забрать почту и купить продукты. Он купил несколько книг в моем магазине. Он мне всегда нравился.
Гарри мысленно отметил, что стоит присмотреться к Келвину Дилларду. Первый свидетель на месте происшествия зачастую был наиболее тесно связан с ситуацией.
 
— Ты сказала, что твой велосипед нашли на дороге? — спросил он.
— Что? — Рэйчел моргнула пару раз, а затем выражение ее лица прояснилось. — А, велосипед. Да, он валялся в канаве на обочине дороги. Что подтверждает версию о том, что я упала и ударилась головой, не так ли?
— Ты в это не веришь, я так понимаю?
— Не было никаких признаков травмы. На голове не было ни крови, ни синяков.
— Итак, где-то между поездкой на велосипеде в тумане и выходом из Заповедника возле хижины Келвина Дилларда ты помнишь, как видела монстров под водой. И все?
— Разве этого недостаточно, чтобы меня считали дурочкой /чекнутой?
Он улыбнулся. — Недостаточно, по крайней мере на Рейншедоу.
— Наверное, поэтому я и оказалась здесь. — Она остановилась, глядя через его плечо на подоконник. — У меня остался сувенир с той ночи.
Он взглянул на подоконник и увидел стеклянную банку, наполненную маленькими камешками. — Дожделиты?
— Я нашла их в кармане своей куртки утром, когда вышла из Заповедника. Но я не помню, как их собирала.
— Или почему ты их взяла?
— Нет. Моя интуиция подсказывает мне, что они важны, но я не знаю, почему. Дожделиты спокойно можно найти по всему острову. Кажется, в этих камнях нет ничего особенного.
Он отпустил ее и подошел к подоконнику. Взял стеклянную банку и медленно повернул ее, рассматривая камни. В тусклом свете ночника они были тусклыми и бесцветными.
— Почему такой сильный талант, как ты, думаешь, что горстка холодных камней так важна? — задался вопросом он вслух.
— Я не знаю, почему я подумала, что они важны, но они не совсем холодные. — Она подошла к тому месту, где он стоял, и взяла у него стеклянную банку. — В них есть немного скрытой энергии, но я сомневаюсь, что другие могли бы ее почувствовать или использовать, если они не владели мощным талантом чтения кристаллов.
— Ты хочешь сказать, что умеешь работать с дожделитами?
— Конечно. Я так развлекаю детей, которые приходят в магазин. Всякий раз, когда они находят дожделит, они приносят его мне и просят показать фокус.
— Что за фокус? — он спросил.
— Сейчас покажу.
Она включила верхний свет и открутила крышку банки. Он смотрел, как она высыпала несколько камушков себе на ладонь. Энергия пульсировала в атмосфере. Ее браслет мягко звенел, и ему показалось, что некоторые крошечные камешки в амулете засияли.
Кристаллы в ее руке начали испускать небольшое количество бесцветного света. И вдруг Рэйчел держала ладонь, полную воды. Но в отличие от настоящей воды жидкость не капала сквозь пальцы. Она была прозрачной, но вязкой. Произошла еще одна дрожь энергии, и материал, похожий на ртуть, быстро принял форму кристалла. Она снова держала в руках горсть дожделитов.
Он тихо свистнул. — Будь я проклят.
— Детям нравится, когда я так делаю. — Она бросила камни обратно в банку. — Но помимо того, что это умное волшебство, в нем нет особого смысла. Насколько я могу судить, это все, что могут камни: они переходят из твердого в жидкое состояние и обратно.
— Но только кто-то с твоим даром может заставить их трансформироваться?
— Я думаю, что да.
— Ты вышла из Заповедника на рассвете с полным карманом магических кристаллов, — сказал он. — Это говорит мне об одном.
— О чем? — поинтересовалась она.
— Эти камни важны для расследования». Он протянул руку и обхватил ее челюсть. — И ты тоже. Но я всегда это знал.
— Потому что ты думаешь, что я могу быть полезна, когда дело дойдет до выявления возможных подозреваемых. Я знаю. Ты это ясно дал понять.
— Не только из-за этого. Есть и другие способы составить список подозреваемых. Возможно, менее эффективный, но осуществимый. Нет, Рэйчел Блейк, ты важна для меня по множеству других причин.
Она внимательно смотрела на него, ее янтарные глаза немного горели от равной доли женской осведомленности и осторожности. В атмосфере кружилась энергия, такая интимная, которая будоражила чувства. Он был напряжён, твёрд и на грани.