Снежный ком

— А Лариса как в самолет попала?
— Обыкновенно… Разрешил я ей с Аполлинарией Никанора сопровождать, вдвоем им сподручнее больного в хирургию доставить. А тут и ваш приезжий попросил Ларису твою в самолет посадить — за облепиховым маслом для Фрола в город послать. Ладно, думаю, пусть полетит, может, и достанет…
— А Тема? — вырвалось у меня. — Что-нибудь летчикам говорил?
— При чем тут Тема? А ты это про что?
— Так, ничего…
Во мне все кричало от негодования: «Фанфарон и показушник! Так преподнес Ляльке самолет, как будто весь аэрофлот страны у него в жилетном кармане! Надо вам ТУ-144 — пожалуйста! ИЛ-62? С нашим почтением! А уж АН-2 — в любое время: куда хочу, туда и полечу!» Но Лялька-то именно так и думает! Скажешь ей правду — не поверит! Еще и разозлится: «Злобствуешь, жалкий завистник!..»
Где-то я то ли читал, то ли слыхал, что подлецы сильны наглостью. Выбить это оружие из рук Темы, вывести его на чистую воду, вот в чем задача!.. Теперь-то я знал цену его значительности: ловко умеет нажимать и на явные, и на тайные пружины! Но как бы сделать, так, чтобы о его тайных пружинах узнали все! А главное — Лялька!.. Сколько я ни перебирал в уме способов разоблачения Темы, все было мелко, все не годилось. Пойти в милицию и сказать, что он ворованные трубы купил? Отбрешется, сочинит какую-нибудь историю, вроде Симочкиной версии. Рассказать, как сделал в гараже поджог — дело давно закрыто, никто к нему возвращаться не будет. Сколько я ни думал, так ничего путного и не придумал.
Клавдий Федорович будто подслушал мои мысли.
— Думай, парень, думай, — сказал он. — Сколько годов кругом своей Ларисы ходил, а тут враз возьмут и уведут…
Я не ответил: крыть мне было нечем. Чтобы отвлечься, спросил:
— Вы в больницу едете?
— Встречать студенческий стройотряд. Может, у них кто прихворнул в пути?
— А как же дядя Фрол? — ляпнул я и замолчал: откуда мог знать старый фельдшер, что дядя Фрол задумал бежать из больницы?
— Дома уже твой дядя Фрол, — ответил Клавдий Федорович.
— Как дома?
— Под свою личную ответственность отвез его.
— А вы не шутите?
— Какие могут быть шутки? Уговорил он меня.
Значит, дядя Фрол не дождался двадцати двух часов и все само получилось? Что же такое заставило его чуть ли не на карачках бежать домой?..
Фрол меня насчет Ляльки предупредил, и Клавдий Федорович — тоже предупредил. Смешно, все меня предупреждают, все сочувствуют, а дела мои все хуже и хуже… Надо срочно бежать к своему дядьке: что-то он знает такое, возможно, и мне подскажет, как поступить с Темой. И я решил: «Встречу свой стройотряд, отмечусь на поверке и побегу к Фролу».
Мы уже подъезжали к правлению колхоза, напротив которого в просторном дворе расположилось лесничество. Следующее строение за лесничеством — больница, а ниже по косогору — пристань.
К пристани подходил быстроходный теплоход-катамаран с водометными двигателями, весь освещенный прожекторами, битком набитый шумными, молодыми и звонкоголосыми пассажирами.
Теплоход ткнулся в берег, и на дернистый склон стали выпрыгивать парни и девушки в защитных куртках и брюках, тренировочных спортивных костюмах. Полетели тюки, рюкзаки, чемоданы и свертки. Сразу стало на пристани ни пройти, ни проехать от сутолоки и гама.
Я спрыгнул с телеги, стал в сторонке и принялся высматривать своих дружков.
Кто-то кого-то встречал, кто-то кого-то догонял, все друг другу помогали, а скорей мешали. Две девчонки еле тащили на палке рюкзак, да и не рюкзак, а рюкзачок. А какой-то дылда, хвастаясь своей силой, волок сразу три чемодана: два через плечо, третий — в руке, а в другой — битком набитую сетку в придачу… Смех, крик, беготня, команды… Серьезный парень в штормовке пытался навести порядок, его толкали и не слушали. Вся эта неразбериха продолжалась до тех пор, пока вещи не оказались сгруженными на берег, а прибывшие не построились и не ответили на перекличку нашего командира отряда — дипломированного прораба Юры.
Я тоже встал в строй, крикнул: «Здесь!», когда Юра назвал мою фамилию. После переклички подошел к своим дружкам — Коле Лукашову и Пете Кунжину. Но тут совершенно неожиданно меня подхватила по пути Лялькина новая знакомая — пестрая Катя.
 
— Ну что, герой, прозевал свою Ляльку? — нахально глядя на меня, спросила она.
— А ты откуда знаешь?
— Все знаю… Знаю, что она с Аполлинарией Васильевной и двумя симпатичными летчиками в город укатила.
— По делу и укатила, а не с летчиками, — попробовал я перевести разговор на серьезный лад и в то же время давая понять, что я хорошо знаю, где Лялька.
— Это еще неизвестно, по какому делу, — парировала Катя. — Часы-то еще не раздумал ей покупать? Посмотри-ка… Швейцарские, двадцать девять камней, и все драгоценные… Сто двадцать «рэ».
На руке у пестрой Кати я увидел не швейцарскую «Омегу», а наши часы «Кардинал», которые мы делаем на экспорт. Мне было хорошо известно, что стоят эти часы ровно вполовину меньше.
Чуть было я не сказал все это Кате, но какое-то настороженное чувство меня удержало.
— Это как наш «Пилот»? — спросил я простодушно. — Тоже ведь двадцать девять камней?..
— Сравнил! — пристыдила меня Катя. — «Кардинал» — всемирно известная швейцарская фирма! У меня есть ребята, им из-за рубежа привозят целыми партиями. Можешь и своим дружкам сказать. И сам готовь денежки…
И опять что-то меня удержало от желания немедленно разоблачить эту пеструю девицу. Если советские экспортные часы поступают к ней «целыми партиями», то это пахнет не только крупной спекуляцией, но и крупным хищением. Значит, работает целая группа: тащат со склада или с базы, а может быть, прямо с завода партиями, а потом в розницу продают.
Не поворачивая головы, я не столько увидел, сколько ощутил боковым зрением двух довольно мрачных парней — высокого и покоренастей — лет по двадцати пяти, исподволь наблюдавших за мной и Катей.
— Деньги я почти приготовил, — со вздохом ответил я. — Больно дорого просишь…
— А ты хотел швейцарские часы за полсотни купить?
— Ладно. Когда и где тебя найти?
— В бригаде у Лариски. Я сама тебя найду!.. Извини, мне пора: надо девочкам помочь…
Катя исчезла. Я остался один и словно невзначай пошел в направлении, где стояли наблюдавшие за мной парни — охрана Кати. Я постарался их хорошенько запомнить. Один — повыше ростом с узким интеллигентным лицом, быстрыми и внимательными глазами, другой — коренастый, с коротким ежиком прически, клином наехавшей на низкий лоб, с толстой, как у барбоса, физиономией «всмятку». Оба — в защитного цвета «энцефалитках», таких, как у большинства ребят и девчат. «Значит, и здесь Катя не одна, а это уже серьезно…» Мне было непонятно, где и при каких обстоятельствах познакомилась с ней Лялька? Что у них общего? Хотя… Ехали в одном эшелоне с одним и тем же стройотрядом… Лялька могла и не распознать, что за птица эта пестрая Катя и чем она промышляет. Но Катя — исполнительница, низовая торговая точка, парни — контроль и охрана. А где база? Откуда поступает продукция?.. Говорить ли об этом Фролу или хотя бы Юре — нашему командиру отряда? Пожалуй — ни тому, ни другому. И по многим причинам. Фрол для таких дел просто непригоден, а Юра еще, чего доброго, построит отряд и с комсомольским задором скомандует: «Кто из вас жулики, два шага вперед!»
И все-таки мне захотелось как можно скорее повидать дядю Фрола, почувствовать рядом с собой близкого порядочного человека и осторожно намекнуть ему, что появилась подозрительная компания. А может быть, Фрол что-нибудь посоветует, как мне быть с Лялькой и Темой.
Совершенно разбитый от всего пережитого сегодня, я осторожно подошел огородами к дому Аполлинарии Васильевны, вскарабкался на пень и заглянул в слабо освещенное окно.
  
Икона Рублева
 
Картина, которую я увидел, заглянув в окно, настолько меня поразила, что я едва не свалился с пенька.