Молчаливая любовь (СИ)

— Поздно вечером, — обреченно выдыхает отец. — Окей, до вечера.
— Пока, — очередной тяжелый вздох.
Я знаю, как Кира переживает из-за выпускного. Это такое важное событие в жизни любого человека.
Она хотела бы видеть своих родителей в актовом зале школы. Я слышал и видел, как она плакала на днях в своей комнате, смотря на фотографию своих родителей.
Теперь она живет с нами.
Она старается всегда улыбаться и всегда говорит, что все хорошо.
Но, мы теперь ее семья. А семья все видит и всегда поддерживает.
Недовольно стучу по рулю, клаксон орет, и я с трудом выруливаю и паркую машину у тротуара.
На машине добраться просто нереально. Направляюсь в метро.
Спустя минут сорок залетаю в школу Киры и добираюсь до актового зала.
Пробираюсь сквозь толпу, и становлюсь у стены, присоединяясь к друзьям и родственникам других учеников.
Два класса сидят по бокам от сцены. Ожидают, когда начнут официальную часть с вручением аттестатов, а пока мелкие школьники поют им жалобную песню.
Кира сидит поникшая и натягивающая на свои губы фальшивую улыбку. Она расстроена и явно не из-за окончания школы.
Рядом сидящая с ней подруга, которую я видел у нас как-то дома, толкает ее локтем в бок. Кира обращает на нее внимание, и девушка кивает в мою сторону.
Кира разворачивается и через несколько секунд находит меня глазами. Я ухмыляюсь ей в обычной для себя манере, и глаза девчонки загораются огнём, а губы растягиваются в самой искренней улыбке, что я видел с тех пор, как умерли ее родители.
И примчаться сюда, стоило этого. Стоило её улыбки и радостных объятий после.
  
Глава 9. Возвращение: часть 1
 
Кира.
— Здорова, Бандиты! — громко цитирует знаменитую фразу Буров Стас, широко улыбаясь и делая шаг на трап из своего семейного самолета.
Он чертов громила. Не жирный и гадкий мужик, а красивый молодой мужчина, как русский богатырь. Стас выше Артёма где-то на целую голову, и шире в плечах, наверное, на целый метр, как и в объеме грудной клетки.
Но, Артём все равно уделал бы Стаса в бою, если таковой когда-нибудь бы состоялся.
Да, я без стеснения фанатка Кутерина. Он все-таки мой муж.
На мой вопрос, почему мы вновь пользуемся самолетом его друга, Артём сказал, что пока еще стоит сохранить мое возвращение и не светить мои документы в аэропорту. Нам до сих пор неизвестны масштабы влияния Петрова, хотя Артём считает, что они минимальны.
Поднимаемся по трапу, держась с Артемом за руки. Ровняемся со Стасом. На нем сегодня черные джинсы и такого же цвета толстовка.
На мне трикотажное платье кремового цвета, прямое темно-серое пальто и грубые ботинки, волосы распущены, косметики минимум. Артем в темно-синих джинсах, графитовом свитере, кожаной куртке и ботинках.
Мужчины пожимают друг другу руки, а мне достаются крепкие объятья и смачный чмок в щеку.
— А ты все цветешь и пахнешь, — восторженно, произносит Буров, отодвигаясь от меня.
— А ты все также красиво стелишь, — ухмыляюсь я, хлопая его ладонью по груди несколько раз.
Стас лучший друг Артёма, поэтому он приезжал к нам несколько раз в гости. Мы и раньше были знакомы с друг другом, но никогда особо близко не общались. Но, после того, как он помог мне, наше общением перешло с ним на дружеский уровень подколок и комфорта.
— Муж и жена — одна сатана, — он часто использовал эту фразу, хотя знал об условиях нашего брака.
— Закончили любезничать? — буркнул Артём, хмурясь.
— А ты, что ревнуешь? — надув губы, произнес Стас, обхватывая левый локоть Артёма. — Не волнуйся, я все равно люблю тебя.
Он утягивает Кутерина в салон, а я следую за ними, закатывая глаза от этих больших детей.
Устраиваюсь в кресло напротив Артёма. Стас устраивается на кресле через проход. Охрана из трёх человек, которая следует с нами, присоединяется к паре ребят Бурого в конце салона.
Я чувствую легкую нервозность. Хотя, возможно, и не легкую.
Но, я усердно прогоняю от себя эти чувства. Чувства, что какой-то там Петров посмеет оставить след в моей душе — страх перед ним.
 
Он посмел ударить меня. Но, больше этого не повториться. Никогда.
Чувствую на себе пристальный взгляд, поэтому отрываю взгляд от окна самолета и смотрю перед собой.
Артём. Пристально за мной наблюдает. Наверное, мои тяжелые мысли непроизвольно отразились на моем лице, а он, как всегда, умело их прочитал.
— Все хорошо, — отвечаю на его немой вопрос и слегка улыбаюсь. Пытаюсь отвлечь его, поэтому задаю вопрос. — Где мы будем жить?
— В нашем старом доме. Там сделали ремонт и все обновили. Отец все равно живет в городской квартире и бывает в основном в разъездах.
Эта новость заставляет меня искренне широко улыбнуться.
Дом. Тот самый дом, где, не смотря на причину, по которой мне пришлось в нём жить, это были чудесные годы жизни с мужчинами семейства Кутериных.
— Снова будешь орать песни со своими подружками? — с издевкой звучит со стороны Стаса.
Смотрю на него. Он нагло улыбается, в очередной раз, припоминая ту историю, когда он и Артём застали меня и моих школьных подруг орущими песни в гостиной.
Ожидая увидеть безобидную девичью пижамную вечеринку, наполненную тоской по расставанию с парнем, они застали голосящее трио в полутемной гостиной.
Артём был хмур и в легком шоке, Стас сдерживал ржач.
— Иди ты, — шиплю на него, сощурив глаза.
Кстати, о подругах.
Я не могла выйти на связь с Аней. Мне очень ее не хватало. И мне очень было жаль, что я не могла ничего ей объяснить сама.
Однако, Артём сказал, что он поручил Стасу переговорить с Аней и объяснить ситуацию.
Надеюсь, она будет убивать меня не сильно жестоко.
Через несколько часов мы наконец-то прибываем к дому.
Внешне, все тот же. Просто освежили цвет и добавили охранный пункт на внутренней территории рядом с воротами и саму охрану.
Внутри дом приобрел более современный, минималистический и уютный дизайн: тёмные деревянные полы, белые и светло-серые стены на первом этаже и коридоре второго.
На первом этаже помимо кухни и гостиной располагались два кабинета, мой и Артёма соответственно.
На второй этаже четыре гостевые спальни и хозяйская спальня, все со своими санузлами и гардеробными. В нашей спальне все также кровать нестандартных размеров.
Во дворе за домом теперь стоит небольшой домик для нашей домработницы Антонины Семеновны. Она и раньше работала на Кутериных, но теперь для ее удобства был построен домик. Несколько дней на неделе она работает, а затем у нее выходные, в которые если, она хочет, может навещать свою семью. Муж ее недавно умер, а дети уже взрослые и живут со своими семьями в соседних городах.
Стаса мы приглашаем к нам на ужин, и он с удовольствием соглашается.
— Так каков завтрашний план? — произношу я вслух мучащий меня вопрос.
Кутерин, как всегда, скуп на информацию, поэтому я обычно все узнаю перед самым, так сказать, выходом.
— Мы едем завтра на встречу акционеров, которую собирает Петров, чтобы спасти свой зад перед инвесторами, — Артём отвечает так, словно сообщил, что завтра небольшое похолодание, ведь на календаре все-таки весна.
— Мы — это ты, Артём и я, — дополняет Стас. И он, черт возьми, стал серьезен.
Нахмурившись, удивленно хлопаю глазами и смотрю то на одного, то на другого сидящего передо мной мужчину.
— Ты здесь причем? — выдавливаю из себя, обращаясь к Стасу.
Получается немного грубо, но мне сейчас не до приличий. Я ничего не понимаю.
— Я приобрел акции фирмы, — ухмыляется Стас и отпивает из стакана свой виски. — О, прошу. Не делай такое лицо! А то, испортишь весь сюрприз!
— Какой сюрприз?
— Завтра узнаешь, — дьявольская улыбка растягивается на губах Стаса.
— Кутерин! — перевожу взгляд на Артёма, который продолжает невозмутимо свой ужин.
— Кутерина, — вторит он мне.
Все наши долгие отношения с Артёмом, всегда, когда я была возмущена или недовольна, я звала его по фамилии. После замужества Артём стал использовать в обратную сторону, только в своей манере спокойно и непрошибаемо.