Мы слишком разные (ЛП)

Так что мои доводы были резонными. Ну, почти.
— Ещё раз, Молли, я боюсь, ты не осознаешь, насколько ты талантлива. С тех пор, как я нанял тебя, я узнал про изнанку рекламы больше, чем за последние три года работы с предыдущей фирмой. Ты знаешь свою работу. Мне по-настоящему повезло, что ты работаешь с моими ресторанами.
Это был не тот ответ, который я ожидала, он был во стократ лучше. В отличие от критики, которая заставляла людей завершать карьеру, такого рода комплименты подогревали мою большую и крепкую любовь к работе.
Я ненавидела политику "626" и её боссов, и — ладно, так уж и быть — своих клиентов. Но мне нравилась часть работы, связанная с дизайном. Мне нравилось, что создание графики являлось полной противоположностью рисованию, и это было нормально, потому что мне нравились детали, и мне нравилось часами доводить важные проекты до совершенства. Я ненавидела компанию, на которую работала, но, чёрт побери, мне нравилась однообразная работа.
Что вероятно дико отличало меня от всего остального мира.
— Хорошо, — простонала я. — Ты победил. Ты мне нравишься. Очень.
Он снова усмехнулся, и смех его был низким, с шоколадным оттенком. Я почувствовала это всем своим телом, до самых пальцев ног. Он поцеловал меня в лоб.
 — Я, определенно, победил, — он сделал шаг назад, на этот раз по-настоящему. — Зови, если тебе что-то нужно.
— Конечно-конечно.
Не двигаясь, я проследила за тем, как он вошёл в кухню. Это было какое-то сумасшествие.
А если и не было, то, что тогда это было такое? Кем мы были друг другу?
Мы ещё даже на свидании не были. Мы только несколько раз поцеловались и признались в чувствах. У меня даже не было времени обдумать всё это и решить, чего я хотела от Эзры.
Кроме поцелуев, конечно.
Может быть, мне и не стоило вешать на нас ярлык. Как и не стоило давить на него, чтобы выяснить правду. Я не собиралась становиться одержимой Эзрой и всей этой ситуацией. Я собиралась позволить всему этому случиться. Потому что любой мог бы угадать, чем бы это всё закончилось.
Я была всего лишь Молли, забыли? А он был Эзра Ф(чего-то-там) Батист.
Я была всего лишь девушкой, которая пыталась разобраться, какого чёрта она делает со своей жизнью. А он был олицетворением стабильности и успешности. Он уже разобрался со своей жизнью. Он уже достиг всего того, чего задумал.
О, Господи. Какими же разными мы были. Это никогда бы не сработало.
Просто не могло сработать.
А я уже так увлеклась, я уже тонула, а мы всего лишь только "намочили ноги".
Развернувшись и посмотрев на белую стену, я попыталась обуздать панику, растущую внутри меня, словно цунами. Моя грудь болела, и я с трудом могла выровнять дыхание. Руки мои начали дрожать, и я инстинктивно потянулась к кисти.
Ну вот, теперь легче.
Поскольку моё сердцебиение так и не замедлилось, я также взяла палитру. Я попросила Эзру перекрасить стену перед тем, как я начну свою фреску. Свежий слой краски сверкал как маяк посреди бури. Его фонарь звал меня в более безопасные воды.
Я не могла проанализировать Эзру прямо сейчас, не испугавшись в конец. Я не могла понять наши разговоры, или его поцелуи или то, что у него могут быть чувства ко мне.
Поэтому я отбросила свои разрозненные мысли и направила энергию в этот нескончаемый поток вдохновения. Его тёмные волосы, эти бесконечно глубокие глаза, его загадочная улыбка, которая так трогала мою душу, как ничто на свете, оформлялись в чёткий образ, который мне так не терпелось ухватить.
После того как я нарисовала карандашом очертания, я вернулась к своей палитре. Достав акриловые краски, которые я купила специально для проекта, я распределила их по палитре и начала смешивать цвета в поисках правильных оттенков. Когда, в конце концов, я достала свою кисть, внутри меня сформировалось что-то важное, что уменьшило мои страхи и укрепило дух.
Рисование стало моим защитным коконом, который спасал меня от страха, который я только и могла, что держать на расстоянии. Эзра подошёл ко мне позже и спросил, не хочу ли я пообедать с ним, но я не могла бросить рисовать. Я сказала ему, что я сейчас в ударе, но хотела бы пообедать позже.
 
По правде говоря, я только выиграла для себя время. Я не знала, буду ли я позже обедать. Я не знала, что я вообще буду делать со своей жизнью. Не считая этой фрески, моя жизнь неожиданно стала выходить из-под контроля.
Мне нужно было что-то с этим сделать. Потом. Когда я смогу подумать и предаться сумасшествию наедине с собой.
А сейчас я собиралась рисовать.
ГЛАВА 19
— Нам надо поговорить.
Я сразу же разозлилась. Во мне кипела тихая ярость, с зубов стекал яд, на руках выросли крючковатые когти, я готовилась к войне. Причиной всему был голос. И этот человек. И абсолютно всё, что с ним связано.
Я медленно подняла взгляд и обнаружила, что крошка-Такер навис надо мной. Я была в процессе создания графики, и он прервал меня на том самом моменте, когда я пыталась поместить эмблему в правильном месте, чтобы та могла изменить судьбу компании. Но его голос так напугал меня, что моя рука дёрнулась, переместив эмблему в совершенно другое место, в правый верхний угол. Он уничтожил тридцать минут моей работы.
Я подумала о том, чтобы проигнорировать его и снова с энтузиазмом схватилась за мышку. На прошлой неделе я отправила письмо Дорис из отдела кадров, объяснив, что случилось с Генри, и что я чувствовала, что меня домогаются почти каждый день. Я не ожидала получить быстрый ответ, так как она всё ещё была в круизе, но она ответила через два часа. В её письме говорилось, что всё это было похоже на громадное недопонимание, и что мне следовало бы вежливо поговорить с ним об этом, если я снова себя так почувствую. Она была уверена, что мы можем разобраться без неё, и что Генри никогда этого больше не сделает. И она хотела, чтобы я отстала от неё к чертям собачьим, чтобы она могла позагорать на палубе своего лайнера.
— О чём? — спросила я, продолжив смотреть в экран компьютера. Разработка графики на 10% состояла из навыка, на 20% из вкуса, на 30% из умения твёрдо держать руку и на 300% из умения мысленно собрать всё воедино.
С числами не поспоришь. Не задавайте вопросов.
— Я не получил твои обновления по "Блэк Соул", сладкие щёчки, — зарычал он. — Они были нужны мне три часа назад, и я их что-то не вижу.
Внутри меня зашевелилось нервное чувство. Я проигнорировала письмо Генри сегодня утром в пользу проекта Эзры, с которым я работала весь день. У меня намечался серьёзный шаг вперёд в работе над его сайтом, поэтому я была очень вдохновлена и хотела создать что-то, что можно было бы показать ему.
Поскольку я игнорировала Эзру с субботы, я пребывала в неведении относительно того, когда это случится. Когда-нибудь, в отдалённом будущем, которое пока ещё было очень неопределенно, я бы нашла в себе смелость и смогла бы встретиться с ним снова, и тогда он был бы сильно впечатлён.
Честно говоря, он тоже не предпринимал каких-то особенных попыток связаться со мной, поэтому я чувствовала себя реабилитированной. В неутешительном смысле.
Победа! Кричала я каждый вечер, уткнувшись в своё мороженое.
И я не шучу. Шучу.
Вместо того чтобы размышлять о своей способности разрушать всё хорошее, я полностью отдалась его проекту, чтобы потом впечатлить его своим гениальным дизайном. А потом я собиралась продолжить игнорировать его до скончания века.
 
Ну, хорошо, это именно я крадучись сбежала из "Бьянки" в субботу, не попрощавшись. И да, с того самого момента я не предприняла ни одной попытки связаться с ним — ни по электронной почте, ни через текстовые сообщения, ни как-либо ещё. Но сейчас была среда. Среда! Он сказал, что я ему нравлюсь и затем так легко отпустил меня до самой среды, не написав ни одного письма, даже по работе.