Сын болотной ведьмы (СИ)

Вопросы множились, нарастая один на другой, как снежный ком. Вплоть до того, действительно ли я родила дочь от Гергиса. Зачата она была в конце осени, когда мы жили в столице. Но что, если и мой возлюбленный оттуда? Он мог последовать за мной и поселиться в городке за лесом, чтобы мы виделись тайком. Если так, становилось понятно, куда или откуда я шла ночью.
Как бы там ни было, звездный дождь стер все из моей памяти, оставив лишь размытые следы, тающую в сумерках тень. Возможно, окажись я рядом с ним, узнав имя и услышав голос, почувствовала бы что-то. Наверняка Ирита была поверенной моих тайн. Я ломала голову над тем, как связаться с ней, и понимала, что не могу сделать этого. Любой, к кому рискнула бы обратиться, легко выдал бы меня принцу. Оставалось только ждать и надеяться… неизвестно на что.
Сделав круг, мысли вернулись к тому, с какой насмешкой Гергис бросил фразу о мертвых телах. Если между нами и раньше все было плохо, вряд ли он мог рассчитывать на то, что я соскучилась и приму его с радостью. Мертвое тело оживет? Крайне сомнительно.
Единственное пришедшее мне в голову: он и сам не рад тому, как все сложилось между нами. Возможно, сначала и было хорошо, а потом какие-то его поступки оттолкнули меня. И теперь он не знает, как все исправить. Хотя и надеется, будто я все забыла, не понимая, что ничего изменить уже невозможно.
Особенно учитывая, что где-то глубоко внутри меня прячутся чувства к другому мужчине.
Память представлялась мне домом, из которого звездный дождь вымыл все, что там находилось. Но остался запертый на замок подвал, где спрятано самое сокровенное. Если бы только подобрать ключ…
Утром мне страшно не хотелось просыпаться. Натянуть одеяло до ушей и лежать весь день.
- Наверно, ночь прошла хорошо, - заметила невинным тоном Мия.
- Прекрати! – вскипела я. – Чтобы больше не слышала от тебя ни слова об этом!
- Прошу прощения, госпожа, - после короткой заминки ответила она. – Как скажете.
Эту вспышку вряд ли можно было назвать разумной. Восстанавливать против себя надсмотрщицу не лучшая идея. Но, с другой стороны, я показала, что не такая уж и беспомощная овца, над которой прислуга может безнаказанно посмеиваться в кулачок.
За эти полтора месяца я потихоньку сжилась со своей слепотой. Перешагнула через досаду и отчаяние, свыклась с мыслью, что это навсегда, и училась жить с ней. И с мыслью, и со слепотой. Не сразу, но довольно скоро я заметила, как обострились все другие чувства, с помощью которых ориентировалась в пространстве: слух, обоняние и осязание. Кроме того, тоже не сразу, появилось кое-что новое. Например, я ощущала чье-то присутствие рядом, даже если человек не шевелился. Знала, насколько близко он находится. А еще – что на меня смотрят. Пожалуй, это было самым неприятным.
  
3
 
Лето подходило к концу, стало заметно прохладнее. Ветер нагонял с моря затяжные дожди. В южных землях Эскары даже зимой было не намного холоднее, чем на севере летом. По словам Мии, снег в окрестностях Оддена лежал до самого конца весны, а новый выпадал уже в середине осени, превращая и без того раскисшие дороги в непроезжее месиво. Поэтому через пять, самое большее шесть недель нам предстояло отправиться в путь, чтобы попасть в Неллис раньше первого снегопада.
Дни бежали один за другим, похожие, как горошины в стручке. Не происходило ровным счетом ничего. Только когда Гергис заходил за мной сразу после завтрака, чтобы вместе отправиться в церковь, я понимала: прошла еще одна неделя. Пожалуй, самым выдающимся событием стала простуда Мариллы, но и та продержалась всего три дня.
После очередного дождя, который не прекращался почти неделю, неожиданно потеплело. Установилась ясная безветренная погода – наверно, в последний раз перед осенними холодами. Я вышла в сад, села на скамейку, и Рейна дала мне в руки Мариллу. Девочка довольно ворковала, гладила меня ладонью по щеке и даже, кажется, пыталась смеяться.
- Вы ей нравитесь, госпожа, - в голосе кормилицы проскользнули ревнивые нотки. Как, впрочем, и всегда, когда она рассказывала, хорошо ли малышка спала или в какое платьице одета.
 
В этот момент я почувствовала, что Гергис стоит недалеко от скамейки, глядя на меня. Теперь мне не составляло труда узнать его по запаху: пряному – свежего пота, горьковато-терпкому – дубовой коры, отваром которой ему ополаскивали волосы.
- Вы позволите, дорогая? – он сел рядом со мной и взял у меня Мариллу. Та загугукала не менее радостно. - Я обычно прихожу к ней после вас. Ей очень нравится хватать меня за нос. Кстати, вам не кажется странным, Лери, что нашей дочери уже третий месяц, а мы впервые сидим вот так вот, втроем?
- Не знаю, - я пожала плечами. – Может быть.
Я нашла на ощупь маленькие пальчики, коснувшись при этом руки Гергиса. И это придало мне храбрости.
- Как-то я спросила, почему вы выбрали меня в жены. И вы ответили: я смотрела на вас с обожанием. Что же произошло потом? Я ничего не помню, но, видимо, это было что-то серьезное, если мне бессознательно хочется быть от вас подальше. Возможно, к счастью, что не помню.
Гергис долго молчал, потом все же ответил – спокойно, но мне показалось, что спокойствие это было напускным:
- Я был уверен, что вы моя -  и никуда не денетесь. И вел себя с вами… не лучшим образом. Слишком грубо. Пренебрегал вами. Обижал. Мне очень жаль… Когда я… когда вас принесли в замок той ночью, я думал, что потерял вас. Потом страшно злился. На вас. И на себя. Но, может быть, то, что вы лишились памяти, - это возможность начать все сначала?
- Не думаю, Гергис, - мы сидели так, что лучи солнца падали справа от него, и, повернувшись в ту сторону, я видела бледное мутное пятно. – Далеко не все потерянное можно вернуть. Есть то, что глубже памяти.
- Ну что ж… - он посадил Мариллу ко мне на колени и поднялся. – Даже если и так, вы все равно моя жена. И останетесь ею до самой смерти. Вашей. Или моей.
Уткнувшись подбородком в мягкие пушистые волосики дочери, я слушала, как поскрипывает под ногами Гергиса крупный песок дорожки, пока шаги не стихли за поворотом.
Я останусь его женой до самой смерти… Это прозвучало так, словно меня заточили в тюрьму, выход из которой только один. На кладбище.
После той ночи он больше ко мне не приходил. Точнее, заглядывал, когда я завтракала, чтобы пожелать доброго утра. Каждый вечер после ужина провожал до комнаты, придерживая под локоть, целовал в щеку с пожеланием спокойной ночи и уходил. За столом мы разговаривали о чем-то малозначащем, он был предельно вежлив и внимателен, но танцевать больше не приглашал. И ни разу больше не обратился ко мне на ты, даже когда мы были одни.
Выходит, я не ошиблась. После свадьбы Гергис действительно вел себя со мной так, что моя влюбленность не смогла стать любовью. Ушла, сменившись отвращением. Как знать, может, той ночью я вовсе не отправилась на свидание, а сбежала, доведенная до отчаяния, куда глаза глядят. Одна, беременная!
Гергис уверял, будто испугался, что потерял меня. И решил, что все еще можно исправить. Я не верила этому. Не верила, что он вдруг изменился. Скорее, вел свою хитрую игру. Рассчитывая на то, что я все забыла, пытался снова подчинить себе. Но не учел того, что помнить можно по-разному. Не только события, но и чувства.
- Госпожа, девочке пора кушать и спать, - подошла ко мне Рейна.
- Да, конечно, идите, - рассеянно кивнула я, позволив ей забрать Мариллу.
Скрип песка под колесиками коляски и ногами кормилицы стих, я осталась одна. Хотелось погреться на солнце без постоянного надзора Мии. Хотя я не была уверена, что ее нет где-то на расстоянии, откуда можно наблюдать за мной.
 
Скоро мы вернемся в столицу, и, возможно, там мне удастся узнать больше о своей жизни. О той Эллерии, которой я была раньше, до звездного дождя. Там мои родители, подруги. И наверняка тот мужчина, в которого я влюблена… была влюблена. Кто знает, как все обернется.