Убить Избранных (СИ)

— Кажется, мне пора бежать к Дани с криком — нас раскрыли! Всё пропало, — Давид хмыкнул. — Если смогу подняться, — он допил и встал. — Отлично. Давай со мной, протянем друг другу руку помощи. Точнее, в твоём случае, плечо или даже голову. Мне как раз будет удобно опираться.
— О, начинается, — рассмеялась она и поправила узел полотенца. — Дети — опора родителям, так?
— Конечно, а для чего ещё их заводить тогда. Сама сказала — я совсем плох. Хорошо есть ты, чтоб подать стакан перед смертью. Надеюсь, там будет что-то крепче воды.
— Я достаточно пьяна, чтобы признать, ты недостаточно плох, — Инга подлезла под руку и повела к выходу.
Хорошо быть пьяной, спокойно так тащишь полуголого мужика, которого не сказать, что давно знаешь, и даже не страшно.
Впихнув Давида в его раздевалку, добралась до женской. Постояла под холодным душем, смывая жар парилки, голова прояснилась. Потом высушилась дэви, оделась и вышла в коридор.
Давид ждал её, стоя вполоборота и оперевшись плечом о стену. На нём почему-то не было рубашки, поэтому взгляд сам собой зацепился за скорпиона. Анна права, татуировка шикарна.
Рядом две горничные — брюнетки, молоденькие с очень выдающимися формами. Не чета Инге.
— Если рубашка порвана, могу починить.
— Я тоже, прямо сейчас. В вашей комнате, господин.
Обе девушки едва уловимо приближались к нему с каждым следующим словом.
— Сам зашью. Мне не два года, — Давид повёл плечом и взгляд горничных, проследив за этим движением, заскользил по широкой смуглой груди и рельефному торсу.
— Может, хотите ванну?
— Или приготовить вам ужин… в постель?
— А ну брысь, — возмутилась Инга. — У вас полный дом Элис, развлекайте, если много свободного времени. Этот уже сплёл браслет.
— Мы лишь предлагали услуги, госпожа, — обе присели в глубоком реверансе, показывая декольте. — Может, вам чаю принести?
— С липой и ромашкой. Отлично успокаивает и способствуем долгому и крепкому сну.
— Нет, я тоже хочу ужин в постель. У меня там как раз любитель пожрать, — она сложила руки на груди. — А вообще, сбавляйте обороты, иначе мне придётся поболтать с хозяевами. Услуги такого рода будете предлагать во внешнем кольце Серифеана.
Обе девушки учтиво поклонились, но, если б могли убивать взглядом, Инга уже б лежала на погребальном костре.
— У тебя в постели любитель пожрать? — Давид не счёл нужным отвечать воздыхательницам. Зато Инга услышала, что от этого «смуглого красавчика» текут не только слюни.
— А ещё он мурлыкает, но не разбрасывает шерсть. Большой плюс.
— Я думал у вас братско-сестринские отношения.
— Они такие и есть. Я… сплю беспокойно. Он следит, чтобы не сгорело поместье.
Давид протянул ей ладонь.
— Дотронься.
— Зачем?
— Нервы твои испытываю, — он повёл бровью.
Инга глянула на руку и, чтоб не казаться совсем психом, положила на ладонь два пальца. Ничего не происходило, и она вспомнила про чувствительность, Криса она тоже не ощущала. Мысленно окрестив себя ненормальной, Инга перехватила запястье и приложила его руку ко лбу.
Кровь в венах словно загустела. Мысли стали вязкими и очень… обычными. Ощущение, будто она сейчас была кем-то другим, взяла и поменялась с кем-то телом. Было только здесь и сейчас. Настоящее. Это слишком… спокойно?
— Ого, — моргнула, отступая на шаг. — Жаль эффект временный, но тобой я спать не буду. Ника неправильно поймёт.
— Ты всё так буквально понимаешь? Подержалась за руку и сразу мысли о совместном сне. Силы, да тебя легко совратить. Дочурка, поосторожнее с этим. А вообще… просто запомни это ощущение. Ты правильно назвала — спокойствие, невозмутимость. Почаще находись в этом состоянии.
— Сам уводишь всё к сексу, а мне быть осторожнее?
— Мне-то можно, я — старый потрёпанный жизнью отец девочки-подростка, вряд ли кто-то меня возжелает. А тебе надо опасаться, много извращенцев ходит. Спроси у Рамиреса, он, судя по всему, тебе братом приходится.
— Многодетный отец, — с уважением кивнула Инга. — Я второй раз отбиваю тебя от баб из уважения к Нике. За меня можно не волноваться, ибо… ну ты сам видишь. Как когда-то сказал Саймон, нормального мужика мне не дождаться лет до сорока, к тому времени скорее всего помру.
 
— Саймон оптимистичен, — Давид посмеялся. — Ладно, дочурка, давай баиньки. Или ты без сказки не засыпаешь?
— Сегодня я пьяна, так что отключусь быстро, — она привалилась к дверному косяку плечом. — Ну а ты, если вдруг нагрянут горничные с ужином, зови на помощь.
— Отправлю их к Саймону, а лучше к Фрэю, — он едва уловимо напрягся. — Раз активен не там, где надо.
— Я чуть напугала Анну и попросила Криса отшить Альмиру. Надеюсь, поможет. Если из-за меня жизнь Акеля полетит в пекло, не знаю, как буду смотреть ему в глаза потом.
— Ты же понимаешь, что не виновата? — Давид опустил подбородок. — Могу сказать, что тут есть вина Рамиреса, но и это не совсем так. Он общается одинаково со всеми женщинами, а вцепилась в него только Альмира, — Давид посерьёзнел. — Она хоть бы не так явно показывала, что с Акелем из-за денег. Впрочем, для этого нужны мозги…
— О, мне пора вспомнить про спокойствие и невозмутимость, возмущаться на эту тему я могу часов пять, — Инга вздохнула и подняла голову. — Виноватых можно искать долго. Крис не знал о существовании Акеля, пока я не рассказала. Да и вообще то, что происходит, было вопросом времени. Мы знали, но надеялись, что это случится года через три, когда у них будет ребёнок, наследие. Он будет смертным с вероятностью процентов девяносто, так что останется Акелю… — она оборвала себя. — Ладно, спокойных тебе снов.
— У меня всегда такие… теперь. Могу поделиться. — Давид сделал вид, что оторвал от себя кусочек и бросил Инге. — Лови.
— Благодарю. Постараюсь не тревожить идеальный слух криками.
— Ты обещала, — Давид усмехнулся, обнажив клык, а глаза поразили чернотой. Инга не могла придумать с чем её сравнить. Не в этом состоянии уж точно. Сейчас она отлично помнила спокойствие, вызванное прикосновением. Внутри шевельнулось что-то давно забытое. Инга вошла в комнату, закрыла дверь и прижалась к ней спиной.
Помнить хорошее.
Каждая встреча и знакомство чему-то учит. Так ей говорили после Карла, но Инга отрицала, что там было что-то хорошее. Кажется, она ошибалась. Об этом «хорошем» ей напоминает Давид.
Покачав головой, Инга стянула ботинки и плюхнулась на кровать. Ковыряться в этом она не будет. Начнёт вспоминать, вспомнит и плохое, а кому оно надо?
В пекло. Нужно просто сосредоточиться на спокойствии и невозмутимости…
У них обоих приятно прохладные пальцы, — подумалось перед провалом в темноту.
  
18.3
 
— Я дома, — крикнула Инга, бросая тяжелённую сумку на тумбочку в коридоре.
С кухни тянулся соблазнительный запах. Она хотела просто забежать переодеться, но не сдержалась и заглянула.
— Привет, тебе помочь?
— Нет, малыш, — махнула рукой тётя Тетта. — Поздно ты сегодня.
— Магистр устроил доп. занятие, — вздохнула она, стягивая из вазы апельсин. — Он считает нас тупыми и думает, что мы не закончим академию.
— Ох, может тебе попросить Карла с тобой позаниматься?
— Да всё в порядке. Это тот магистр, что половину лекции рассказывает о пользе пророщенной пшеницы, а вторую восхищается интеллектуальными способностями своей кошки, — Инга отправила в рот сладко-кислую дольку. — Сомневаюсь, что это будет на экзамене, но и к основным темам предмета я готова.
— И всё же попроси Карла тебя проверить. Он такой умный мальчик. Беспокоится о тебе, заботится. Забегал час назад, тебя искал. Хотела покормить его, но не остался.
 
— Час назад?!
Инга выронила апельсин и рванула к двери. Проклятье! Она забыла предупредить Карла о занятии! Дура!
Пронеслась по улице, коротко вспарывая воздух. Он разозлится. Точно. Ну что за дура! Они виделись на факультете! Твою ж мать, твою ж мать!