Виражи Судьбы (СИ)
— Ты что, боишься? Или ломка? Сейчас все будет хорошо…
Она постучала пальчиками по вздувшейся вене, обработала спиртом и легко ввела иглу — густые темные капли скатились на салфетку. Девушка ловко подключила капельницу и, немного понаблюдав, закрепила иглу лейкопластырем.
— Нормально? Дискомфорт не испытываешь?
— Ничего. Только дышится по-прежнему — не очень.
— Это мы сейчас поправим.
Быстрый и легкий укол в предплечье, и еще один шприц — прямо в прозрачную трубочку капельницы.
— Что это? — напрягся Алекс.
— А что это? — в тон ему переспросила девушка, внимательно наблюдая за его зрачками и считая пульс.
Еще один взгляд — на показания тонометра. На какое-то время повисло молчание — только шум электроприборов, которыми пользовались специалисты суперочистки, указывал на обитаемость дома.
— Мне лучше, — наконец произнес Алекс.
— Вижу, — другим, более расслабленным голосом откликнулась Марина. — И губы порозовели… и глаза другие… А дышать как — легче?
— Немного, — Алекс поймал ее руку. — Ты ведь не уйдешь?
— Куда ж я от тебя сейчас денусь, — улыбнулась она.
— Прости меня, скотину, Хэлл… Простишь? — у него уже закрывались глаза от лекарства.
— Ну, конечно. Спи. Завтра все будет по-другому.
— Ты останешься со мной?
— Я ведь уже ответила, Алекс.
— Нет, здесь — в моей постели? — он с усилием держал глаза открытыми и ждал ответа.
— Хорошо, — мягко согласилась она и погладила его по спутанным волосам. — Только провожу твоего друга и свою команду. Так пойдет?
— Да, — улыбнулся Алекс, в изнеможении опуская веки. — Учти, я буду ждать.
Она засмеялась тихонько, поднялась и закрепила новую порцию физраствора. Потом грустно взглянула на своего пациента, вздохнула и вышла из комнаты.
***
Сторм открыл глаза и уставился в темноту.
Он лежал на боку, ничего не болело, не давил сушняк, не мучила одышка. Капельница и тонометр были сняты, а сам он — накрыт махровой простыней. В доме стояла гробовая тишина, только за его спиной слышалось мерное легкое дыхание.
Парень тихонько повернулся.
Его спасительница калачиком спала поверх покрывала, завернув его край на себя. На ней была футболка и трусики; брючки- скинни и куртка лежали на стуле.
Алекс аккуратно попытался сесть — немного кружилась голова, но в целом все было отлично. Стараясь создавать как можно меньше шума, парень направился в ванную.
Исследовав в зеркале свое лицо, пришел к выводу, что ущерб уже не так заметен. Почти ощупью вошел в душевую кабину и включил сильный напор попеременно холодной и горячей воды — он всегда так очухивался.
Но не успел он испытать и пары перемен, как раздался шум, ругательства, дверца кабины с грохотом отъехала, и маленькие, но сильные ручки дернули его наружу. При этом возмущенный женский хриплый спросонья голос материл его так, что морпеху США можно было только поучиться.
Парень покачнулся, в глазах потемнело — он уперся руками в столешницу раковины.
Ругательства прекратились, зашлепали босые ступни, и его мокрое замерзающее тело было накрыто полотенцем.
— Ну, ты даешь… — нависнув над столешницей, еле выдохнул Алекс.
В голове гудело, в глазах плясали мушки.
— Ты — придурок, — злыми слезами плакала Марина, подсовываясь под его плечо и заставляя его разогнуться и повиснуть на ней. — Идем! Аккуратно…
Осыпавшись в свою необъятную постель, Алекс и сам уже понял, что поспешил — снова трясло и темнело в глазах; мокрое тело замерзало в утренних сумерках вечного лета.
Марина торопливо вытерла его, тепло накрыла и опять полезла в свой саквояж, хлюпая носом и протирая глаза. Потом подошла, пощупала пульс и приложилась ухом к груди, слушая сердце.
Алекс счастливо улыбнулся и погладил ее по разлохмаченным косам — ему снова показалось, что все можно еще поправить.
Марина отошла и сразу вернулась — в пальцах блеснул иглой маленький шприц.
— Что? Опять?!! — прошептал он.
— Нельзя так шутить, Лекс. Ты просто изнасиловал свой организм. Повернись.
— У тебя легкая рука, Хэлл… Мне еще можно тебя так называть?
— Недолго. До выздоровления. А сейчас — спи.
— Обними меня. Пожалуйста.
Марина оглядела свою мокрую, прилипшую к телу футболку, и со вздохом стащила ее через голову — Сторм зажмурился.
— Дежа вю, — хрипло произнес он.
— Ни-ни! — угрожающе прошептала девушка, забираясь к нему под одеяло и всем телом прижимаясь к спине и холодным ягодицам.
— Трусики у тебя тоже намокли, простудишься, — сонно засмеялся Алекс, почувствовав влажную ткань.
— Цыц, — обнимая его, тихо и устало откликнулась его спасительница. — Когда проснешься, у нас будет длинный трудный день. Спи, балбес.
Эпизод 53
Будь собой.
Все остальные места уже заняты.
Разумеется, я не думала, что Мистер-Блокбастер выйдет встречать меня лично. Но меньше всего я хотела бы встретиться с этой жесткой леди — его практически постоянным партнером и правой рукой, продюсером и многократным лауреатом всяческих наград Американской Киноакадемии Кетлин Кеннеди.
Закрытая, собранная, несколько мужеподобная брюнетка в неизменно скучном деловом костюме и целлулоидной улыбкой, сквозь которую сквозило неодобрение и недоумение, не могла понять, почему ее оскароносный партнер и мультимиллионер поручил никому неизвестного копирайтера именно ей, а не кому-нибудь более рядовому.
В этой многоступенчатой голливудской лестнице к славе существовали свои неписаные правила, которые гласили, что тот, кто прыгает через ступеньки — расшибает голову.
Но мне было плевать на эти правила, потому что я не собиралась покорять эту обветшалую фабрику грез, карабкаясь наверх по головам или перебираясь из постели в постель. Я никуда не рвалась: мне было назначено.
Волшебная фраза, правда?
Она делает возможным невозможное: открывает практически любые двери и заставляет секьюрити и секретарш расшаркиваться перед вами.
А также — и, на мой взгляд, это самое главное — фокусирует на вас внимание того, кто принимает решение. На вас не смотрят — вглядываются, не слушают — вслушиваются; жмут вашу руку так, словно проверяют на крепость духа и искренность намерений, А также дают вам оценку почти по шкале Рихтера: сколько баллов в этой голливудской посудине вы выдержите, и на сколько миллионов потянете.
Алан напутствовал меня просто:
— Будь собой и запасись терпением. Не пытайся произвести впечатление или угадать, чего от тебя хотят — не торопи события. А если все-таки догадаешься, и это не понравится — не бей копытом, а постарайся убедительно изложить свою точку зрения. И вот в этом последнем пункте, не стесняясь, используй все свои таланты и умения.
— А конкретнее? — поинтересовалась я, глядя на Мэтра через зеркало, перед которым наводила последний лоск.
— Ну, ты же сама знаешь! Что продашь себя с первых минут и понравишься им — не сомневаюсь. Но ты ведь не интервью брать идешь… и на этот раз будут интервьюировать тебя. Причем — этапно. Если на первой встрече тебя сразу примет его партнер, считай это большой удачей! Потому что обычно все начинается с кабинетов рядовых менеджеров, многие из которых очень ограничены в воображении и лишь выполняют техзадание своего руководства.
— Поняла, — обернулась я к Алану. — Ну, как я тебе?
— Ты похожа на юриста с Уолл Стрит… — протянул Мэтр, оглядывая меня. — Так и было задумано? Это не слишком?
— Я не актриса, и это не кастинг. Хочу лишь, чтобы сосредотачивались на моей работе, а не на внешности.
— Нууу, это вряд ли разумно после рекламы «Булгари» на ТВ, биллбордах и в глянце. Игнорировать это странно…
— Да, наплевать — меня там узнать невозможно, — пожала я плечами, с неудовольствием вспоминая, как тяжело дались съемки в Москве.
Работодателям приперло сделать из меня Царевну-Лебедь с полотна Врубеля, а взаимопонимания как с Майклом у меня с ними не возникло, отчего я постоянно чувствовала себя манекеном.