Виражи Судьбы (СИ)
Острым взглядом маленького мужчины, Фестиваль сразу отметил, что женщины в этой семье красивы, как на подбор. Маня была длиннокосой улыбчивой принцессой и маленькой разбойницей, ее мама — просто неземной феей: элегантная, вся какая-то узкая, воздушная, светлая и душистая… Прикосновение ее рук, как бы ни было плохо, больно или горько, всегда излечивали или примиряли с неизбежным.
Но самой удивительной была бабуля…
Эпизод 48
…не звени ключами от тайн…
Но самой удивительной была бабуля.
Она жила в своем доме, недалеко от Вороньего озера, куда семья регулярно наведывалась, и где в каникулы частенько отдыхали ребята.
Никаких коттеджных поселков и «комфортных подъездов до участка» — это был настоящий хутор, до которого надо было ехать лесом на хорошо оснащенном и мощном внедорожнике. Только отсутствие трассы и коммуникаций гарантировало относительное безлюдье и заповедность места.
«Относительное» — потому что на другом берегу озера стояла одинокая избушка лесника.
С тех пор, как лесничества упразднили и сократили верой и правдой защищавших «природный ресурс» мужиков, многие из них перестали служить отечеству, но не природе, к которой давно прикипели и стали ее составной частью.
Бабулин дом был явно не стар и обладал достаточным комфортом даже для города. К тому же все хозяйство было абсолютно автономным.
Мишка никак не мог понять, почему эта красивая, не старая еще женщина заперла себя в глуши, имея собственную квартиру в городе и возможность наслаждаться достатком и любовью близких. Не знала об этом и Манька, сказав, что слышала только о какой-то давней истории в их семье, связанной с этим местом…
Одним душным летним вечером, вернее, почти ночью, когда спать не хотелось, потому что воздух и вода в озере были почти одной температуры, а влажность была такая, что не было никакого смысла сидеть на берегу, вечерние «молочные посиделки» бабуля заменила купанием.
До этого она запрещала ночью лазать в воду; говорила, что со дна бьют ледяные ключи и от холода может свести судорогой мышцы.
Получив разрешение, оба подростка с визгом ломанулись к озеру, на ходу сдергивая с себя футболки и швыряя в стороны сланцы. Надрызгавшись и накувыркавшись вволю, ребята легли на воду, отдыхая, и тут на длинном мостке, служившем одновременно причалом, увидели ладную высокую фигуру.
Первым опомнился Мишка:
— Это что… наша бабуля? — поднимая голову и вглядываясь, неуверенно спросил он.
Девчонка обернулась, попыталась встать на ноги, но не достала дна и окунулась с головой.
— Эй, ты что! — Мишка поймал сестру за косы и выдернул наверх.
Она отмахнулась и, фыркая, сильными гребками двинулась к отмели. Затем встала на ноги и посмотрела на мостки. Фестиваль тоже подплыл и опустил ступни на мягкое песчаное дно.
Как завороженные они смотрели на стройную женщину, легкой походкой подошедшую к краю мостков… Она обернулась и, махнув ребятам рукой, грациозно прыгнула в воду, войдя почти без всплеска и вынырнув на внушительном расстоянии.
— Ничесе… — раскрыл рот пацан. — Мань, ты знала?
— Что? — не отрывая глаз от воды, поинтересовалась его названная сестра. — Что бабуля по ночам превращается в молодую тетку и плавает как русалка?
— Да ну тебя! Но она действительно не выглядит как бабуля. Почему вы ее все так зовете?
Марина взглянула на парня, как на идиота.
— А как? Ты что, дурак? Она и есть бабуля — мама моей мамы. А выглядит молодо, потому что ведет здоровый образ жизни.
— Да ладно! — хохотнул парень, хлопнув ладонью по воде. — Она курит как паровоз, и пьет кофе, от которого у меня глаза на лоб вылезают!
— Вообще-то я слышала, что есть одна история…
— Пойдем, Манька, из воды — ты вся в мурашках уже. По дороге расскажешь.
— А нечего рассказывать-то… Просто она родилась здесь.
— Где — «здесь»?
— В сторожке у лесника. Ну, не у этого, конечно, а у его деда, наверно. Или прадеда.
— Ничесе, — опять повторил Фестиваль.
— Только не выдавай меня. Она не любит, когда поднимают эту тему. Мы лучше альбомы у нее попросим посмотреть. Там такие интересные фотки! Старинные… Длинные платья, украшения, мундиры, эполеты, корсеты… А лица… Чудо!
Эпизод 49
Семья — это вовсе не список, кто кого родил.
За окном светало. Дождь перестал.
Алекс закрыл альбом и поинтересовался у Майкла:
— Судя по этим фото, ты рассказал мне не все.
— Ну, на «все» у меня нет разрешения — это не мои секреты. Я рассказал только о Марине. А дальше ты уж сам… у нее поинтересуйся, если решишься.
Алекс угрюмо вздохнул.
— «Решусь»?
— Да, звездный ты наш… Ты мужские фото в альбоме внимательно разглядел? Таких совпадений не бывает. Это сходство — либо мистика полная, либо, действительно судьба! Попробуй, испытай ее, пройди этот каст — снимайся в ее фильме! Узнай ее жизнь изнутри — через своего персонажа, прообразом которого стал ее прадед… Может, потом и не придется ничего придумывать, чтобы быть вместе? Может, ты просто начнешь ее понимать, и вы срастетесь и перестанете искрить, словно засунули пальцы в розетку!
— Ты сам себе противоречишь, — пожал плечами Алекс. — То ты не хочешь, чтобы она снималась… то уговариваешь меня, — актер поднял на фотографа глаза. — Зная, что я сплю и вижу — работать с ней в кадре!
— Ааалекс… Я жалею ее. Ты хоть понимаешь, как ей тяжело? Этот сценарий — первый его вариант — словно памятник ее семье! Она с такими корнями, с такой родословной… а чувствует себя бездомной кошкой! В ее доме было столько любви… Непритворной, живой, настоящей! Которая не кончается, когда люди уходят, уезжают, умирают… Эта любовь всегда остается с человеком. И Марина ее столько накопила за них за всех, что ее скоро просто разорвет, если не выплеснуть, не поделиться!
Когда умерла бабуля, и остался только я, помнящий их всех, она стала ведьмой Хэлл и начала петь с ребятами. Ее эмоции, чувства, которые она выпевала залам, ураганом сносили слушателям крыши, а ей становилось легче. Она не думала о чартах, гастролях, бабле — она хотела жить. Ее бабуля мне ее практически завещала. Да я бы и сам ее никогда не оставил…
Когда в реанимации она впервые открыла глаза и попросила брусники, меня пустили к ней, и я решил, что сам схожу с ума: на меня смотрела «снежная женщина» из японских сказок. Белое лицо, белые волосы, тонкие руки с синими венами, утыканными иголками капельниц… И абсолютно неземной, запредельный синий взгляд. Медсестры в коридоре шептались, что с такими переменами долго не живут, что это значит — человек уже ушел за черту! Но она вернулась и жила.
Машка говорила, что ей снился один и тот же сон: она видит их всех, бежит к ним, но бабуля не пускает ее на порог и, отталкивая ее руки и крестя, закрывает перед ее носом дверь. И Машка плачет под дверью, потому что там, у них — тепло, уютно и все они вместе! А она на крыльце — одна, под дождем, в темноте.
— Постой, — вдруг задумался Алекс, — я помню эту сцену! Я читал первый вариант. Но там нет молодой героини!
— Да потому что сценарий заканчивается как раз на ее рождении! И как ее везут из роддома мимо этого монастыря и пруда, где встречались ее мать с отцом… и бабка с дедом… и прабабка — оперная дива императорского мариинского театра Анна-Мария фон Эрлих-Краузе…
— А это правда, что всех мужчин в ее семье звали Александрами? Или просто сценарный ход?
— Правда. И тот Александр, на которого так похож ты, прожил долгую и невероятно переменчивую жизнь, пожертвовав очень многим, чтобы спасти свою семью, своих женщин. Тебе нужно рассказывать, что такое сталинские репрессии и ГУЛАГ?
— Неужели это все ее коснулось? Для меня это только книги, история…
— Семьи — коснулось. Значит — и ее. Но не волнуйся: она же продвигает другой вариант — мистическую сказку! Все будет красиво и загадочно, без колючей проволоки и черных терьеров.