Виражи Судьбы (СИ)

Немного обеспокоенно Кайл выглянул в окно.
Посреди бассейна, поверхность которого была усыпана ветками цветущей сирени, раскинув руки и блаженно улыбаясь, покачивалась на воде его счастливая чикамаре, чью наготу целомудренно скрывали намокшие белые и лиловые гроздья и клубящиеся светлые пряди.
Не удержавшись, Пирс достал смартфон и сфотографировал эту красоту.
  
Эпизод 33
 
Мы становимся сильней, если есть кому сказать:
«Я горжусь тобой. Я всегда рядом несмотря ни на что».
Он называл ее Чикамаре — прозвищем, которое услышал от Карлоса, ее партнера по бизнесу.
*
В один из вечеров, когда они гоняли по побережью на байках, наперерез им с ревом выскочили несколько мотоциклистов.
Пирс, газанув, обогнал Кавасаки Марины и резко затормозил, обдавая незнакомцев веером песка и гальки.
На них не было шлемов и защиты — крепкие молодые мужчины были темноглазы, смуглы и черноволосы, как и сам актер.
Он обернулся и обомлел: девушка скинула шлем на песок, засмеялась и крикнула что-то по-испански, хлопая в ладоши. Вот тут-то он и услышал хриплое грубоватое приветствие:
— Hola, Chicamare!
— Ты их знаешь? — обратился он к Мари.
— Да, — пожала она плечами и засмеялась. — Это мои ребята. Хотя я не ожидала их встретить здесь.
— Надеюсь, ты не бандерша? — хмыкнул Кайл.
— Нет, — сверкнула глазами девчонка, — я хозяйка клининг-компании. Очень маленькой и очень эксклюзивной. Знакомься.
— Карлос, — первым протянул ему руку креол.
Вразнобой представились и остальные.
*
Все они тянулись к Марине — и все держали расстояние, подчеркивая теперь уже ее лидерство. Редко такое увидишь в мужских компаниях… И их вожак — Карлос — говорил с девушкой уважительно, как со старшей.
Однако, тренированный слух актера улавливал в голосе креола тепло и заботу.
И это тоже было необычно.
В ту ночь они попали в общину на праздник — то ли день какого-то святого, то ли просто день рождения — он так и не понял.
Немного текилы и острые бурритос подняли настроение и легко приобщили к чужому веселью. И тут девчонка удивила Пирса еще раз.
Он помнил, как Марина играла на гитаре, но когда зазвучал ее голос, слегка растерялся, потому что никак не ожидал таких модуляций и взрослой чувственности…
Расставались уже под утро.
Остановившись у съезда к коттеджу Блэйка и целуя ее пахнущие океаном и костром волосы, он прошептал:
— Поедем ко мне, Чикамаре! Не хочу тебя отпускать…
Девушка отстранилась, опустила голову, занавесившись растрепанными прядями.
— Не торопи меня, Кай. Пожалуйста…
— Тогда попрощайся со мной, как прощалась там — в общине.
Она подняла лицо, и мгновенье удивления в ее глазах сменилось пониманием.
Не отводя взгляда, она негромко произнесла:
— Amo, Kай…
Мужчина поймал ее полураскрытые губы и поцеловал — быстро, крепко, жарко.
— Amo, Chicamare!
Пирс развернул байк в сторону дома и попрощался еще раз, крикнув:
— Amo, сasa de mi corazón! *
Фраза потонула в реве заведенного двигателя, но он видел по глазам девушки, что услышан.
Марина еще долго потом сидела в гараже возле преданного железного коня.
«Дом там, где сердце», — как наяву слышала она слова бабули.
***
В своей роскошной спальне без сна ворочался и грыз ногти Мэтр Блэйк, перебирая варианты возможного развития событий.
И вправду — может, жениться на ней или удочерить?
Ведь порвут ее эти эмоционально неуравновешенные «любимцы публики»…
Или — не дай бог! — уподобят самим себе…
И где ж в Голливуде других-то найти?
Надо бы сплавить ее в Европу…
А лучше — в Лондон.
***
Пока Марина спала, Пирс прочел сценарий. Как алкоголик — не отрываясь, залпом.
И никак не мог поверить, что это юное фееричное существо, балдеющее в его бассейне среди сиреней, и умудренный жизненным опытом автор — одно и то же лицо!
Светлое и открытое лицо, прекрасное и далекое от канонов нью-эйдж… Как и все остальное в ней — одинокой девочке, нуждающейся в поддержке, любви и заботе того, кому можно доверять.
 
А кому, к черту, можно доверять в ЛА, а тем более — в Голливуде?!
В свои сорок четыре он знал, что за чудо такая встреча в этой мясорубке кинорынка. Блэйку он был благодарен за то, что тот так долго прятал Марину от всего этого — сберег, не сломал, помог наладить жизнь.
Но уж и сам при этом точно не прогадал!
Кайл прекрасно понимал, что и сколько имеет ее благодетель с каждого заключенного ею (читай — им) контракта.
Как понимал и то, что его нынешние счастливые часы с ней — наперечет, пока девушка не осознает, что опора ей уже не нужна; что в жизни она сильнее и свободнее, чем мужчины рядом с ней.
Одного ей очень не хватало — умения жить «здесь и сейчас».
И Пирс мог и хотел научить ее этому.
Он ни о чем не жалел, и готов был сделать все возможное, чтобы не пожалела и она.
Делать ее счастливой было очень приятно и не сложно.
Он не собирался ее приручать, удерживать, на что-то надеяться…
Его счастье было с ним — «здесь» и «сейчас».
***
А Лора все поняла сразу — мудрая женщина и хороший друг.
И, когда Пирс попросил пару дней не отвечать на возможные звонки сценариста, она не стала задавать лишних вопросов, лишь уточнила:
— Уверен, что первый звонок будет именно мне?
— Не уверен. Но было бы логично. Думаю, Мари Керуаз не бывала еще в подобной ситуации, созданной ее же окружением. К тому же, все ее опекуны-благодетели в данный момент далеко.
— Ты о заметке в «Обзервер»? Журналюга тот еще, а фото замечательные — она очень органична. Я приятно удивлена.
— Чем же?
— Девчонка чувствует стиль, умеет выстраивать кадр и создавать настроение. Помнишь, как мы должны были сесть?
— Конечно. Только она не девчонка, она — сценарист.
— Но не режиссер, и не оператор! А она просто вошла, забралась с ногами на подоконник, и, удобно устроившись позади меня, взглянула в камеру так, что вся сцена моментально преобразилась, из лирического фото превратившись в провокацию. И это при том, что времени на «погружение в образ» у нее не было совсем, потому что пришлось оперативно заменять эту самую двухметровую шведскую «провокацию», которая так и не соизволила явиться!
— Считаешь, Мари это сделала сознательно? Крутовато для непрофессионала, не находишь?
— Ну, может, не совсем сознательно… а с досады на Сторма, например. Но что вышло — то вышло. Лично мне кажется, и для промоушн так даже лучше.
— К сожалению, с тобой согласны не все.
— Ааа!. Девочка получила подножку от того, на кого более всего рассчитывала? — понимающе усмехнулась актриса.
— Похоже на то.
— Послушай, я заинтересована в этом проекте так же, как и ты! Подобные сценарии на дороге не валяются. Скажу больше — я стала бы сниматься даже в том случае, если производством бы занялся стриминговый канал.
— Даже так? И что предлагаешь?
— Твоя репутация, связи, плюс ее доверие… Просто возьми все в свои руки!
— Это я и собираюсь сделать. Пока все ее, так называемые друзья, выпендриваются, я полечу с ней в NYC, и на выставке Коэна поддержу ее питчинг. Сторм там даже не нужен — фотоматериала по нему с избытком. Мы справимся. Я не рассказывал тебе, но кроме всего прочего, у нас есть еще одна бомба — ее музыка.
— Ее? — изумленно выдохнула женщина. — Ну, она… просто уникум какой-то! А Сторм наш — самолюбивый поросенок.
И заметив, как ее друг и коллега поморщился, добавила:
— Будь я мужчиной, я бы с нее пылинки сдувала.
 
— Вот Блэйк так и делал… И вдруг — перестал. К чему бы это?
— Вы, мужчины так предсказуемы! Даже те, которые — не мужчины, — улыбнулась Лора. — Девочка выросла и, скорее всего, попросилась на вольные хлеба. А старый лис Блэйк — мудрый или, вернее сказать — хитрый. Решил не отказывать, а дать ей споткнуться и немного разбить коленки. Тогда она вернется. А он ее пожалеет и будет снова опекать, диктуя свои условия. Не так ли?