Виражи Судьбы (СИ)
***
Весь этот разговор происходил в период, когда Сторм в очередной раз просто пропал — улетел в NYC и «растворился в пространстве».
Сессия срывалась, они не виделись и не созванивались, словно похода в «Голливуд-Рузвельт» и дальнейших договоренностей не было. Блэйк рвал и метал.
И тогда она просто вернулась назад в ЛА, сказав на прощанье Майклу:
— Он отыщется, Фест. В тот самый момент, когда мне станет наплевать.
Когда этот лоботряс все-таки объявился (не без некоторых усилий со стороны Алана) — оказалось, что с Манхэттэна он никуда не уезжал.
Объяснений Блэйк слушать не стал и заявил, что к е**ням разрывает с ним контракт. После чего услышал в трубку что-то такое, отчего посерел лицом и закрылся в кабинете. А затем, — заказал билеты, и отправил Хэлл в Нью-Йорк с суровыми наставлениями и ультиматумом: она любым путем заставит Сторма соблюдать договоренности, или он откажется продвигать ее карьеру писателя и сценариста.
Вот так.
У Майкла была своя правда.
Провожая Марину, он подумал только одно: «Да. Недолюбленный в детстве шведский мальчик Свен Олле-Стуре, спрятавшийся за псевдонимом Алекс Сторм, всегда будет поступать с тобой так: отталкивать, а теряя — возвращать. Он псих, свернутый на своей профессии и комплексах. А психам положена шоковая терапия».
Поэтому, как только они оба зашли в его студию, мулат сразу окинул взглядом не в тему счастливую Машку, от которой «перло неоднократным оргазмическим сексом», и вместо приветствия бросил «шведскому мальчику» деревянным голосом:
— Если ты все еще занят и не найдешь в расписании пары-тройки дней, я просто сделаю сейчас твое фото для журнала — и на этом закончим.
Выражение лица и интонация Фестиваля не оставляли сомнения в том, что это будут фото типа «Wanted»*.
___________
Wanted* — «разыскивается». Аналогично нашим фотороботам «Внимание: Розыск!»
Эпизод 25
Камера лжет 24 кадра в секунду.
Мне было ужасно любопытно.
Я уже заметила, что за ширмой стоит длинная передвижная вешалка с «вагоном» разнообразного фееричного барахла. Как гример и стилист Майкл работал так же превосходно, и к моей тушке никого более не подпускал. Поэтому за последствия бурного примирения с «белобрысой сволочью» я особо не беспокоилась.
Лекс, слегка «тормознутый» нашим совместным сексуальным «марафоном», поднял бровь, подозрительно огляделся, и, не выпуская меня из объятий, произнес:
— Ладно. Что задумали-то? Колитесь уже!
*
Работать было весело, хоть Мишка, как и Блэйк (вот уж точно — «по образу и подобию»!) выжимал из нас все соки все двадцать пять часов в сутках, не отпуская даже на ночь. Он мог броситься с камерой к обоим или к кому-то одному из нас в любой момент, если, как ему виделось, это было лучшим ракурсом и свежим взглядом. К исходу второго дня я действительно была похожа на жертву вампира, а вот Алекс наоборот — вошел во вкус. Похоже, этот сумасшедший ритм и увлеченность были именно тем, чего ему так не хватало в жизни.
Кончилось все тем, что я просто улеглась на ворох цветных лоскутов, боа и еще какой-то белиберды и — уснула. Открыла глаза уже в темноте, обнаружив себя на том же месте, только накрытой пледом и с подушкой под головой. Прислушалась: откуда-то издалека доносились мужские голоса. Поднявшись, аккуратненько двинулась на звук и неяркий свет.
— Слушай, это же целый фильм! Охренеть, как у тебя получилось!
— Так у нас у всех получилось-то… И если б не твое сволочное пропадалово, давно бы отстрелялись!
— Я ж извинился, Майкл… Что теперь с этим будешь делать? Продашь?
— Выбери для Блэкбук — остальное поделим. И еще мне нужно, чтобы ты дал разрешение выставить эти фото.
— Здесь, в Нью-Йорке?
— Не только. У меня в планах Лондон, Токио, Москва. Да! И еще ребята из SHM** хотели с вами постер. На заключительное маскарадное шоу в Швеции.
— В следующем ноябре? Так вот почему ты нам подсунул эти маски, перья…
— Да нет. Они просто подкинули идею. А потом я Машкин сценарий прочел. Никогда не думал, что можно так трактовать занудную классику.
— Это «Вальмон»-то «занудная классика»? — хохотнул Сторм.
— Нет, я о «Лебедином озере». Не читал? Она, видишь ли, ухитрилась сделать кроссовер из либретто к одноименному балету, сонетов Шекспира и вполне реальной истории жизни одной русской дворянки. Не хило так, да?
Алекс развел руками:
— Хэлл меня экземпляром не удостоила.
— Да иди ты! Сам себя не удостоил… Нечего было прятаться. Хотя, ладно — надоело об этом. Я попробовал сделать с вами то же самое, что и она в сценарии — кросовер. Теперь при соответствующей обработке эти фото можно использовать очень широко — в рекламе, в статьях, в портфолио для кастинга. Но — после выставки. Давай бумажку какую-нить подпишем?
— Контракт что-ли? — снова ухмыльнулся Сторм.
— Типа того.
— Рисуй. А я вызвоню своего агента.
Тут нарисовалась я. Заспанная, замученная и голодная.
— Мань, — устало сказал Майкл, — с тобой что-ли тоже — контракт?
— Чего? — спросонья не поняла я.
— Контракт будем заключать? Или завтра, на свежую голову? Заодно и кое-что доснимем…
— Да ты совсем обалдел! — вскинулся Алекс. — Здесь уже на три твои выставки хватит!
Фестиваль поерзал на стуле, усаживаясь удобнее. Это было первым признаком, что он сейчас выдаст что-нибудь совершенно сногсшибательное.
— Часть материала можно использовать для убойного питчинга “Swan Lake” — получилось очень эмоционально. Я помалкивал, пока не увидел, что вырисовывается. Если — «да», то остались только ваши крупные планы.
Сторм каким-то странным, тягучим взглядом посмотрел в мою сторону, и, приглашая, протянул руки мне навстречу. Я подошла, путаясь в пледе, в который наспех завернулась. Этот клетчатый кулек, откуда торчала моя голова, Алекс усадил на свое колено, и, придерживая, серьезно произнес:
— Я говорю — «Да», и очень хочу, чтобы ты, Мари, попробовалась со мной. Официально прошу — пусть Майкл будет свидетелем.
Мишка при этом удовлетворенно крякнул и сплел на груди руки. Поза называлась — «что и требовалось доказать». И я понимала, что она означала. Мишка с самого начала снимал так, чтобы вытащить на свет божий именно нашу «парность». Для этого им даже были извлечены из архива исходники промо «Dark Arch» с Нэт Хэлл — в качестве альтернативы к нынешнему моему «снежному» образу.
Лебедь черный — лебедь белый…
Меня пробил озноб.
Простого согласия нашему двинутому фотохудожнику оказалось мало: Майкл достиг-таки желаемого результата, но его провокативная методика чуть не закончилась дракой.
Который раз безуспешно добиваясь от Сторма необходимого выражения и пластики, Майкл, очередной раз выматерился и объявил перерыв. Мы оба устали и были раздражены, поэтому мгновенно разошлись в стороны, словно нас сдуло ветром.
И тут оказавшийся за спиной Фестиваль внезапно приник ко мне вплотную, запрокинул мою голову и жадно, по-мужски, облапив, впился в мой рот так, что я…
Короче, от неожиданности я чуть не описалась.
И куда, скажите на милость, в этот момент подевался гей, которым он был??
Пока приходила в себя от шока, а в сантиметрах от моего лица вовсю щелкал скоростной автоматический спуск фотокамеры, боковым зрением увидела белые от ярости глаза и перекошенную физиономию Лекса.
Это был тот самый монстр, появления которого так долго добивался мой брат.
И он был реально страшен.
А Мишка — уже откуда-то сверху, с лестницы — вещал, что кадры вышли отличные, и он сейчас выведет их на монитор. Но Сторм его не слушал, железными пальцами впиваясь в мои плечи. А я не могла оторвать взгляда от жуткой маски, покидающей его лицо слишком медленно…
— Не смей больше… — глухо рыкнул он Майклу, не отрывая от меня взгляда.
Слова предназначались брату, но произносил их Лекс в лицо мне.