Виражи Судьбы (СИ)

Но однажды Майкл заявился весь как с обложки глянцевого журнала — гладкий, загорелый, в шикарном шмотье от Гуччи и походкой от бедра.
— Смотрю, кому-то повезло? — подняла она глаза от перевода очередной статьи.
— И очень, — расцвел белозубой улыбкой парень. — Представляешь — лечу в Калифорнию!
Девушка присвистнула:
— И кто она? Или… он?
Брат закатил глаза. Потом достал смартфон и показал фото.
Мара взглянула и… подавилась очередной пироженкой:
— Да ты заврался, бро! Или крышей поехал в своем баре… Где ты мог познакомиться-то с ним? Только не говори, что в скайпе — прибью!
— Дура ты, Марина! Это именно он. Около года назад на кейтеринг попал — случайно, на замену. Тематическую вечернику на яхте одного форбса обслуживали — круто, аж жуть! Там и познакомились. Потом — да, по скайпу… и несколько встреч на фестивалях.
— То есть вот такая вот любовь с первого взгляда? И целый год молчал?
— Прости, Маш — сглазить боялся. А теперь видишь — в жизни не только дерьмо случается, но и чудеса тоже, — и, напевая, завертелся на месте, изображая то ли сальсу, то ли ламбаду.
— Таак, — Марина замахала на брата руками, пытаясь остановить его мельтешение. — Поняла. Ты к нему в гости, или как?
— «Иликак». На-сов-сем! Он считает меня талантом и обещает вложиться!
Девчонка с сомнением заглянула в распутные вишневые глаза и только вздохнула. Ну, не разбивать же голубую мечту.
— Ладно. Удачи тебе. Открытку пришли на Рождество.
— Нееет, никаких открыток! Ты приедешь к нам на каникулы, — с радостью новообращенного прочирикал он. — Алан только «за»…
- О, как! — воззрилась Марина на свою "голубую фею-крестную", потупившую хитрые подведенные глазки.
Ей как раз некуда было податься на рождественские каникулы. Но, в связи с последним повышением валютного курса, перелет и проживание вставали в хорошую такую копеечку.
— И где же мне взять бабла на дорогу, твой Алан не говорил?
— Если поможешь нам по хозяйству, то перелет он тебе оплатит. А жить будешь в гостевом доме… Там классно!
— Большое хозяйство-то?
— Да нет… — Майкл взмахнул свежезаламинированными ресницами — Особнячок на пять спален, не считая хозяйских апартаментов… Зато хоть раздышишься после своей клетушки!
Вот так она попала в Калифорнию.
Пока Алан с Майклом были парой, жилось всем троим весело и до странности пристойно: солнечные легкие дни, простые обязанности, приятные знаменитые люди и никаких вальпургиевых ночей. Все это вместе создало у Хэлл обманчивое впечатление начала удачи.
Однако, с выводами она явно поторопилась…
На обратном пути, опаздывая в аэропорт, она сдуру угнала мотоцикл, и в результате оказалась не в самолете, а в участке, где ко всем неприятностям выяснилось, что ее еще и обокрали…
***
Она хмуро отвечала патрульному офицеру, в который раз спрашивающему, есть ли у нее здесь друзья или родственники, раздраженно недоумевая, почему ее «нет» его не устраивает.
А тот, перебрав вытряхнутые из карманов ее куртки мелочи, сунул ей под нос визитку с именем Алана:
— Рекомендую позвонить по этому номеру, мисс. Возможно, он вас выручит, — и подвинул свой мобильник.
Так девушка вернулась в его особняк и продолжила заниматься оптимизацией пространства и быта своего благодетеля.
Сначала, чтобы заработать на обратную дорогу, а потом — втянулась, и ей даже понравилось. Как, похоже, и ее боссу. По крайней мере, об этом говорил его подарок — мотоцикл той же марки, что она угоняла.
Ее железный конь, хоть и подержанный — был хорош и удобен. Машину она не водила, а байк очень выручал при доставке покупок и перемещению до города и обратно. В Лос-Анджелесе пешком не ходили…
Когда чоппер только пригнали, босс подвел к нему свою Хэлл и произнес, наблюдая, как она оглаживает и ощупывает кожу и хром:
— Нафига тебе куда-то ехать? Ешь мало, работаешь быстро, живешь тихо. Не болтаешь. И взглянуть на тебя приятно… Живи! Подучишь язык — можно будет подумать о карьере, данные у тебя есть. Будешь все правильно делать — помогу.
 
— Я не Элиза Дулитл, сэр, — ощетинилась Марина.
— Да? А вообще-то очень похожа: ангельская внешность и поганый язык! — отрезал Мэтр.
Помолчал, пожевал губами, оглядывая ее с ног до головы, и добавил:
— Но, возможно, это мне в тебе и нравится… Нравится до такой степени, что не будь я геем — подумал бы, что влюблен.
— Ты пугаешь меня, Ал, — совершенно искренне призналась она в растерянности.
— Спокойно. Менять ориентацию мне уже поздновато. А вот стать твоим Пигмалионом — не откажусь. И сопротивляться не советую!
— Ничего себе заявление…
— Да не трясись! Знаешь, что у Майкла уже собственная студия в NY? Я не бросаю своих. Слушайся, и позволь сделать тебя счастливой.
— Спать я с тобой не буду, — упрямо надулась она.
— Идиотка, — захохотал босс. — Спать ты пока ни с кем не будешь!
По имени он ее так и не звал.
«Хэлл», «бич», «факинг мама» — все, что угодно, только не имя.
Говорил, что оно ей здесь не понадобится. Если его план удастся — ее будут звать по-другому; если — нет, то до ее имени никому не будет дела…
А еще (и, похоже, это была основная причина) постоянно бубнил, что не хочет привязываться.
«Странный… — думала Марина. — Уже давно в его доме все в моих маленьких ручках, особенно «до» и «после» вечеринок. Мне доставляет удовольствие превращать бедлам и помойку в чистый уютный дом, потому что я так компенсирую пустоту и разруху моей прошлой жизни. И у меня получается».
  
Эпизод Третий
 
Хэлл.
Так получилось, что сегодня меня трудно чем-то удивить или напугать. Нет, я не марвелловская супер-женщина и не съехала крышей — просто, наверное, самое страшное в моей жизни уже случилось. Мрачный период длился так долго, что, стараясь выжить без ущерба для психики, я научилась разотождествляться с происходящим, реагируя на него чисто технически. А умение быть невидимкой почти в буквальном смысле этого слова — полезный побочный эффект.
Пока гости босса отсыпаются после вечеринок, маленькая гвардия моих уборщиц шустро и бесшумно возвращает пространству лоск и презентабельность. В присутствии хозяина и гостей тишина — основное условие работы по дому, поэтому она выполняется по старинке — щетками, тряпочками, ну и, конечно, веником.
Мэтр не знал, что такое «веник» — именно веник, а не метелка. Когда я его приобрела, Алан долго смеялся. А через пару дней надел мне на шею цепочку с подвеской в виде того самого веника. И теперь требует, чтобы я ее не снимала — эту фирменную метку «Персональная Золушка Алана Блейка».
Следующее условие — сандзару. То есть: «не вижу, не слышу, молчу — значит, защищен». Слово «зло» здесь можно опустить, ибо лишняя информация в Голливуде — всегда зло. Блейк жестко требует, чтобы прислуга не общалась с гостями и не имела возможности ничего записать или сфотографировать. А еще надо уметь при необходимости быстро «растворяться» в пространстве, которого в калифорнийском поместье Алана — хоть отбавляй.
В общем, требованиям таким соответствовать может не каждый, поэтому я регулярно выгоняю тех, кого присылает агентство, по старой привычке ориентируясь на вкусы Блейка, питающего слабость к не юным дебелым афроамериканкам. Мэтру они почему-то кажутся «уютными», хотя, на мой взгляд, его впечатление застряло где-то пятидесятых годах прошлого века. Потому что те из них, с кем мне приходилось общаться во время работы, по большей части лентяйки с кучей вредных привычек и криминальных родственников.
 
Очень редко в доме все же случаются безумные фесты. Вернее — безумные гости, нарушающие все установки. Реанимацию особняка после подобного босс оплачивает отдельно — наличкой в пухлых конвертах. Поэтому я научилась вставать в любое время и убираться даже на ощупь в темноте.
**
Проколы случаются нечасто, но сегодня меня явно угораздило.