Ревизор: возвращение в СССР 32
– Здравствуйте, Екатерина Владиславовна, – еле выговорил он и я не рискнул его выпустить из рук, даже когда она принялась его обнимать. – Видели уже кроватку? Это Пашка подарил…
Тёща всплакнула на радостях, и меня заодно обняла. А потом на кухне скрылась. Сатчан не с первого раза снял туфли и пошёл босиком к тестю, с интересом наблюдавшим за нами, стоя в дверях большой комнаты.
Быстро скинул туфли и пошёл за другом следом, не дай бог ещё споткнётся…
– Поздравляю, – улыбаясь, сказал я, глядя на Николая Алексеевича. – Внучка – это здорово!
Они молча обнялись с Сатчаном и мы вдвоём с министром повели его к дивану.
– У жены уже давно всё готово, сейчас разогреет и пойдём за стол, – проговорил он.
– Да мы только из-за стола, – улыбнулся я.
– Нет, я настаиваю, – сказал он.
Усадив Сатчана на диван, я облегченно выдохнул, и не стал отказывать целому министру в его просьбе. Тем более времени свободного полно сегодня. Мы с ним уселись за большим полированным столом.
– Читал твой фельетон про бег с препятствиями, – начал Николай Алексеевич, – и сразу вспомнил, как кое-кто меня допрашивал по этому поводу, – при этом он многозначительно посмотрел на зятя. А тот пьяный-то пьяный, а соображает. Сказать не смог, но отрицательно замотал головой и ткнул в меня пальцем. – Да я так и понял сразу! – рассмеялся министр. – А сейчас такая волна поднялась! Моссовет нам с МПС очную ставку устроил!..
– Что вы говорите? – искренне удивился я. – И есть надежда?
– Надежда умирает последней, – усмехнулся Николай Алексеевич. – Правда, каждый на своё надеется, – хитро посмотрел он на меня.
Как же им всем не хочется этим вопросом заниматься. Надеюсь, Захаров им не спустит и заставит договориться. Приятно, что не забыл о нашем разговоре, действует!
Екатерина Владиславовна позвала нас за стол. Пока министр автомобильных дорог поднимал с дивана второго секретаря райкома комсомола, пошёл на кухню.
– Я немного припозднился к застолью на работе, – начал я объяснять новоявленной бабушке, – Павел уже не в состоянии был что-то чётко сформулировать. Как Римма?
– Всё хорошо, – улыбнулась она. – Девчонка длинноногая, три сто, пятьдесят два сантиметра.
– Ну и хорошо, – улыбнулся я.
Долго сидеть у них не стал, чисто символически пригубил с Екатериной Владиславовной шампанского. Министр себе коньяку налил. А Сатчан пить отказался.
– Он больше не может, – поспешил объяснить я, а то ещё обидятся тесть или тёща…
Вернулся домой в десятом часу, дети уже спали. Сообщил Галие, что Римма родила нам невестку. Жена аж прослезилась, начала вопросы задавать, хорошо, что я всё выяснил и мог рассказать.
Глава 5
***
Московская область. Город Мытищи.
– Ты знаешь, этот негр такой неразговорчивый, стесняется, наверное, своего акцента, – рассказывала Голубева своему приятелю Погашеву.
– Что, сильный акцент? – усмехнулся тот.
– Да нет, вообще он нормально по-русски шпрехает, но мало ли что сам по этому поводу думает. Люба говорила, что он у нас в Лумумбе учился, потом в аспирантуру поступил, он уже лет семь в Союзе…
– Жаль, что он необщительный. Ну, ты хотя бы с бабой его подружись.
– Да мы уже и так с ней как подружки, – уверенно заявила Валерия. – Она мне всё про него рассказывает. Простушка! Из деревни, наверное, там люди совсем открытые.Просто стесняется сказать, выдает себя за москвичку. Ага, как же…
– Да уж. Болтун – находка для шпиона… Валюту, значит, привозит? – задумчиво проговорил Погашев.
– Привозит…
– Надо бы мне с ним поближе познакомиться. Попробуй её как-нибудь на самый конец дня записать. Я приеду за тобой, буду тебя ждать, он будет её ждать…
– Да он в машине всё время сидит.
– Ну, если я сам с ним не познакомлюсь, ты нас друг другу представишь. А там посмотрим…
– А как мы узнаем, когда тебе меня встречать? Я же не знаю заранее, когда они приедут.
– Ты, главное, на конец дня их запиши. А я буду за тобой каждый вечер приезжать, пока мы с ним не познакомимся.
– Ну, давай, – заулыбалась она. – Эх, девчонки обзавидуются!
***
Москва. Гагаринский райком.
Утром в четверг Гончарук вспомнил, что у него осталось одно незаконченное дело. То, что он выйдет из команды Володина, он для себя решил твёрдо. Ему просто нечего тут делать. Но уйти надо красиво, чтобы не тыкали пальцем в спину с проклятиями. Поэтому он позвонил на трикотажную фабрику и вызвал на встречу главного инженера Головина.
Необходимо было поставить того в известность, что скоро у него появится новый куратор и потребовать порвать с Быстровой.
***
– А что случилось с Дмитрием? – напрягся Головин, выслушав Гончарука.
– У него большие неприятности, – ответил тот. – Ближайшие несколько лет мы его не увидим.
– Как?
– Вот так, – развёл руками Гончарук. – И ещё. Нам известно, что у тебя отношения со студенткой МГУ Быстровой. Тебе надо порвать с ней как можно быстрее. Иначе у нас у всех будут такие же неприятности, как у Некрасова.
– Почему? – напрягся тот.
– Поверь, тебе лучше не знать, во что она нас втравила…
Угу, втравила! – с неприязнью подумал Головин. – Девчонка их втравила, взрослых опытных мужиков! Нашли, сволочи, кого крайней сделать!
– Хорошо, – не стал он спорить. Гончарук удовлетворённо кивнул и попрощался с ним.
Ага, щас! Аж два раза! – думал, глядя ему вслед, Головин. – Ещё будут мне указывать, кого мне бросать! С кем жить и кого любить! Моя личная жизнь вас никого не касается!
***
– Вызывал, Герман Владленович? – зашёл к Володину Гончарук.
– Где тебя носит, Николаич? С утра никого на месте нет, ни тебя, ни Белова, ни Некрасова. Вы что, до инфаркта меня довести решили?
– Что ты! Я же весь в хлопотах. Пытаюсь все разрулить перед уходом. С Головиным вот, встречался, с любовником Быстровой.
– И что?
– Всё передал. И про Некрасова, и про Быстрову.
– И что он?
– Вроде, понял, а там – кто его знает. Чужая душа – потёмки.
– Ну, главное, ты до него информацию донёс.
– Донёс, – подтвердил Гончарук.
– Спасибо, Николаич. Тебя мне жальче всего из команды терять, – признался Володин. – Что Некрасов-то? Где он?
– С адвокатом встречается.
– Вот!.. Ты глянь, какой! Уже и адвоката нашёл! – поразился Володин.
– Зря он, что ли, деньги вперёд просил? – ответил Гончарук, не став сообщать, что адвоката сам ему привел. Это было его первое поручение от Захарова в новой команде. Некрасов был ему очень признателен.
– Нет, а он молодец. Ему бы опыта побольше… Я бы лучше с ним остался, чем с Беловым.
– Так всё ещё впереди. Выйдет Димас и вперёд, – усмехнулся Гончарук.
***
В четверг специально не стал с самого утра звонить юристу, хотел дать время Мещерякову предупредить его насчёт меня. Но не застал Альникина ни в одиннадцать, ни в двенадцать. В конце концов оставил ему свой телефон через секретаря и продолжил оформлять записки для Межуева.
Он позвонил только во втором часу. Я уж думал, что уеду скоро на лекцию от общества «Знание» и пролетит опять Черкашин со своим восстановлением на заводе, как фанера над Парижем.
– Ну, это правильно вы говорите, надо на месте документы смотреть, – выслушав меня, признал он. – И хорошо бы, чтоб присутствовал и этот работник… Чтобы сразу с ним согласовать возможный вариант решения, который обе стороны устроит.
– Как скажете, – ответил я. – Вы здесь главный, вам и карты в руки.
– Очень хорошо, – рассмеялся он. – Люблю, когда меня работать не учат.
Он предложил съездить на завод завтра.
– Не знаю, сколько у нас это займёт по времени, – прикидывал он, – но не думаю, что больше нескольких часов. Просто, дальше, боюсь, я буду занят и не знаю, когда смогу заняться вашим делом.
Ну, понятно… Если он взялся за дело Димаса, то это будет и долго, и непросто…