Идеальный ис-ход (ЛП)

Костюм черные в тонкую полоску по всей длине, и темный цвет каким-то образом делает его сине-зеленые глаза намного более яркими. Его светло-коричневая кожа и веснушки под стать его сестре-близнецу, тем не менее я уверена, что никогда не смотрела на Стиви так, как сейчас смотрю на ее брата. Облизывая губы, мои глаза блуждают по его волосам — каштановым и недавно выгоревшим по бокам, с небольшим количеством фирменных завитков Шей на макушке.
Мама Райана и Стиви — белая женщина с веснушчатой кожей, голубыми глазами и медными волосами. Их отец — чернокожий мужчина, высокий, с копной темных кудрей. Близнецы Шей — сочетание обоих своих родителей, Райан и Стиви, похоже, унаследовали от каждого понемножку.
Я ляпнула это оба раза, когда мы встречались, но Райан Шей горячий. Может, он и робот, но он самый сексуальный робот, которого я когда-либо видела.
— Инди, — он выводит меня из транса.
Закрыв рот и закинув ногу на ногу, я встречаюсь с ним взглядом.
— Хмм?
— Я спросил, что, черт возьми, случилось с моей квартирой?
— Ой, — я неловко смеюсь. — Видишь ли, я занимаюсь организацией.
— Организацией?
— Ага, — указываю на хаотичный беспорядок, который я устроила на полу в его гостиной. — Моя одежда.
— Если ты это называешь организацией, то я не уверен, что мы уживемся вместе.
Я смеюсь над его шуткой, прежде чем понимаю, что, к сожалению, в тоне Райана нет поддразнивания. Он серьезен.
Он вешает ключи на маленькую вешалку у входной двери, как организованный монстр, которым он и является, прежде чем быстро уйти в свою спальню, даже не взглянув на меня.
Это третье впечатление будет таким же дерьмовым, как и два предыдущих.
— Я подумала, может быть, мы могли бы позавтракать завтра, — быстро вмешиваюсь я, прежде чем он прячется в своей комнате на ночь.
Он не удостаивает меня взглядом, когда подходит к своей двери.
— Нет.
— Знаешь, было бы неплохо узнать друг друга получше, раз уж мы сейчас живем вместе.
— Нет.
— Ладно, никакого завтрака. Ты занятой человек. Может быть, пообедаем? Или ты не ешь. Роботы не едят.
— Что?
Это, наконец, привлекает его внимание. Он поворачивается в мою сторону, его агрессивно-океанские глаза прикованы к моим.
Я сглатываю.
— Шучу. Это была шутка, — еще один неловкий смешок. — Кофе? Было бы неплохо получше узнать человека, с которым я живу. Кто знает, может быть, мы даже станем друзьями?
Он прищуривается.
— Ладно, никакой дружбы, — я поднимаю руки в знак защиты. — Никакой дружбы. Никакой еды. Никакого веселья. Поняла.
Тихий смешок вибрирует в его груди, и сначала я наслаждаюсь этим звуком, думая, что он может посчитать меня забавной, но потом я понимаю, что смех снисходительный.
— Давай проясним одну вещь. Я не хочу, чтобы ты жила здесь. Я не просил тебя переезжать ко мне, и единственная причина, по которой ты здесь, — это потому, что ты подруга моей сестры, а из-за меня у нее их не так уж много. Мне нравится жить одному, и, если бы это был мой выбор, я бы жил один. Так что нет, Индиана, мы не сможем быть друзьями. Мы будем сосуществовать в одной квартире до тех пор, пока ты не сможешь найти себе другое жилье, пока я буду выполнять свой братский долг.
Он закрывает за собой дверь немного сильнее, чем необходимо.
Черт.
Третье впечатление было хуже первых двух.
3. Райан
Черт.
Прижимаясь лбом к своей двери, я с сожалением закрываю глаза.
Это было подло, я не собирался так себя вести. На самом деле, всю дорогу сюда я продолжал напоминать себе быть милым, пытаясь придумать какое-нибудь глупое приветствие, чтобы сказать ей первые слова.
Добро пожаловать домой. Нет, это звучит как наш дом.
Счастлив, что ты здесь. Это ложь. Я не счастлив.
Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать. Не давай мне знать. Сделай это сама.
Каждая фраза, которую я отрепетировал, звучала именно так… отрепетировано.
План, который я придумал, был прост: «Я приготовлю для тебя запасной ключ», прежде чем отправиться в свою комнату, где я мог бы побыть наедине.
 
Но потом я увидел, как она стоит босиком посреди моей гостиной, одетая в толстовку такого размера, что я до сих пор не уверен, что под ней что-то есть. Ее светлые волосы были заплетены в косу, ниспадающую на плечо, но большая часть прядей была выбита в растрепанном беспорядке. Ее карие глаза были мягче, чем я помню, и это просто взбесило меня.
Всю ночь напролет мои товарищи по команде насмехались надо мной по поводу ее переезда. Они встречались с ней однажды, около пяти месяцев назад, и я думал, что неизгладимое впечатление, которое она произвела на них, было связано с тем, что в ту ночь ее вырвало прямо на мои туфли. Но, к сожалению, единственное воспоминание, которое у них осталось о ней, — это то, что она была чертовски красивой.
Я знал, что она хорошенькая. Я не слепой, но она не могла быть такой красивой, какой они ее помнили. Я был уверен, что они разыгрывали это в своих мыслях.
Но нет.
Я вошел в квартиру и понял свою ошибку. Они были правы — она сногсшибательна, и я ненавижу это.
Меня нелегко отвлечь, но, если кто и оказался способен это сделать, так это она.
Я не могу допустить, чтобы кто-то вроде нее жил здесь. Я не хочу, чтобы здесь кто-то жил. Мне нужно мое личное пространство. Эта квартира — моя единственная передышка от внешнего давления. Мне нужно сосредоточиться на моем первом сезоне в качестве капитана, и я не знаю, как я смогу это сделать, когда моя соседка по комнате выглядит так, словно только что сошла с пляжа: с ее загорелыми ногами, золотистыми волосами и яркой одеждой, разбросанной по полу моей квартиры.
К черту это. Мне нужно сходить в спортзал.
Может быть, я был бы немного спокойнее, если бы у меня была минутка расслабиться и подготовиться к возвращению домой к новой соседке, но сегодня вечером у меня не было ни одной спокойной минуты. За мной наблюдали, и поэтому я был на взводе каждую минуту.
Обычно на меня смотрят фанаты и репортеры, наблюдающие за каждым моим движением, но с тех пор, как я получил повышение, Рон Морган — генеральный менеджер команды, наблюдает за мной с большим презрением, чем обычно.
Я нравился Рону первые три года, когда играл за него, или, по крайней мере, я нравился ему настолько, насколько работодатель может любить сотрудника, зарплата которого составляет значительную часть годового бюджета и который еще не привел команду к чемпионству, не говоря уже о плей-офф.
Но очевидное отвращение Рона ко мне началось прошлой зимой после того, как я сопроводил его племянницу на премьеру фильма в качестве одолжения ему. Его племянница, которая практически является его дочерью, попала в некоторые неприятности с законом, и что может быть лучшим способом очистить чей-то имидж, чем позвать хорошего парня Райана Шея?
Это была одна ночь, одно событие, но настоящая проблема началась, когда от меня потребовали больше одной ночи. Это было постоянно, и с тех пор я каждый раз отклоняла его просьбу вывести его племянницу куда-нибудь, используя мою сестру как своего рода щит от семьи Морган.
— Ты должен сводить Лесли на этот благотворительный вечер. — Не могу. Я уже пригласила свою сестру.
— Выходные в конце года на озере. Каждый кого-то приводит с собой. Ты приведешь мою племянницу. — Не могу. Стиви уже заполучил мой плюс один.
— Лесли действительно влюблена в тебя. Ты должен пригласить ее на командный ужин в пятницу в качестве своего «плюс-один». — Ах, черт. Хотел бы я это сделать, но моя сестра очень рада поехать, и я не могу бросить ее.
Использовать Стиви в качестве моей псевдодевушки было идеальным решением проблемы, но потом ей заблагорассудилось влюбиться. И не с кем попало, а с кем-то, кто выполняет на девяносто процентов те же функции, что и я, потому что он такое же громкое имя в чикагском спорте. Без ее помощи мой мотив стал ясен: настоящая причина, по которой я не мог продолжать встречаться с членом семьи Рона, заключалась в том, что я этого не хотел, и именно тогда его безразличие превратилось в откровенную неприязнь.