Багеры (СИ)

Я, собственно, к чему вам это рассказываю? А к тому, что после этого происшествия у нас все пошло быстро, гладко, а самое главное, весьма продуктивно… во всех возможных вариантах этого понятия. Тот самый Каш, что перед неким ответственным делом непременно снимал юбки с женщин, после моего фаера очухался быстрее всех и первым признал во мне «родственницу» бога. А потом, немного поползав на коленках и проныв под это извинения, опять же он, пришел в себя быстрее всех и вызвался к нам провожатым. Так что, минуты через три после инцидента с молниями, мы уже гнали по тихим улицам к дому мясника дядьки Софрона. А упомянутый Каш болтался на ступеньке нашего багги и попутно рассказывал нам о том, что рядом — там же, имеются еще и лавки и зеленщика, и молочника.
Сам мясник вдохновился моим «родством» с богом, конечно, не сразу. А в первый момент разозлился и на нас, и на исходившего флюидами похмелья Каша, и, естественно на то, что его оторвали от дел, так что с ходу попытался напустить на нас двоих мордоворотов с окованными металлом дубинками. Но, толи Гарик в броне с бластером, толи толпа остальных пьянчуг, которые подтянулись за нами к его лавке и вопили о том родстве в десять глоток, толи просто здравый смысл, говорящий, что клиент с серебряными монетами всегда — прав, но что-то убедило дядьку. И в результате, он сдался. И по исходу данного умствования мы все-таки получили свое свежее мясо.
А потом произошло то, что я и назвала «продуктивностью во всех отношениях».
Пока я клянчила у мясника простокваши для свиной шеи и меда для ягнятины, пока копалась в специях, которые назывались неизвестно как, но пахли вполне знакомо, озаренные моей молнией пьянчужки разнесли весть о родственнице бога, наверное, по всему городку. И, как оказалось, не все здесь были такими же неверующими, как дядька Софрон. В итоге, по выходу из мясницкой лавки, нас на улице ожидала уже целая толпа.
Какие-то мужики и тетки кланялись нам и совали в руки разные харчи, восхваляли Зевеса и просили благословения… притом не только у меня. Джон таращил на это глаза и жался к багги, Алекс не скрываясь, ржал, а мы с орком, как более ответственные, возлагали свои длани на склоненные пред нами головы и желали всем здоровья, удачи и радости. При этом мои «Торговля» и «Ведение переговоров», тихонечко звякая на интерфейсе, в полном довольстве от такого положения дел, ползли вверх, набирая уровни.
Из городка мы выбирались чуть не ползком, чтоб не растрясти и не расплескать все подношения, что теперь громоздились на наших коленях, подпирая носы. Потому, как кроме задуманных двух горшков с подмаринованным мясом и корзины овощей, мы теперь имели много чего разного.
Только из того, что я успела усечь, когда нам это пихали в руки, могу назвать корзину яиц, вино, в разномастных бутылках, крынку со сливками, сыр, маслины, оливки — все в рассоле, а потому требующие особого бережения, и большущую сахарную голову. Сахарок был довольно темным, но вот определить его, как тростниковый или просто плохо очищенный, я не смогла… и не надо мне говорить о моей профнепригодности! Не могла же я, в самом деле, прямо при всех почитателях, начать эту голову, размером с мою, грызть?! Вы ж должны понимать, что для «родственницы» бога, такое непозволительно!
Да, еще кто-то подсунул курицу… она была ощипана, но все же не готова к потребленью. И теперь из своей плетенки указывала на меня желтым когтистым пальцем и мотыляла поникшей головой, при этом подмигивая подкаченным глазом. Что вводило меня в некоторою нервозность, ибо я, хоть и повар, но все же в начале — девушка. А потому, мне подавай или живую курочку, которой можно любоваться издалека, или уже готовую тушку в виде мяса. Но вот промежуточного варианта мне не надо совсем! И при всем понимании процесса перехода из первого во второе, трогать ЭТО руками я не собиралась совсем!
Так что, когда в предместье я заметила бегающую по улице собачонку, то тут же, сориентировавшись по поводу нервирующего меня полуфабриката, велела Гарику:
 
— Отдай ЭТО животному!
Собака была счастлива… да и я, можно считать, тоже.
К храму мы прибыли, когда наши парни и Зевес, по их словам, уже устали нас ждать. Но, как по мне, то мы довольно быстро управились. Все ж успеть, столько всего переделать за час, знаете ли, не каждый успеет!
Впрочем, я в подробности их недовольства не вдавалась и, оставив мужчин с мясом и огнем, сама отправилась на корабль заниматься закусью. Зевес, который отчего-то с парнями не остался, а увязался за мной, тоже был приставлен к делу. Вернее, ему пришлось организовывать мое — сотворить стол, посуду и кучу всякого поварской разности, которой по понятной причине, на фрегате не было.
В результате через полчаса мы с ним возвращались в ротонду груженые чашкой с салом, блюдом со всякой закусонной мелочью, типа нарезанных сыра и колбасы, горшочками с соусами и корзиной с овощами и зеленью. Только в отличие от той, что мы заносили по прибытию, в этой все было мытое.
А в агрегате я оставила томиться самый настоящий крем-брюле — не пропадать же, в самом деле, сливкам и темному сахару… хотя он и оказался все же не тростниковым, а просто плохо очищенным. Ну, так это знала я, а мальчишки, думаю, и не заметят.
Тут и мясо на огне подходить стало. И мы принялись рассаживаться… хм, разваливаться по лежакам.
Праздник удался на славу — стол был полон, «свежие» продукты вкусны, мясо мягко и сочно, а винцо в меру кислило, не перебивая положенной ему терпкости. Так что наши аватары, в общем-то, создания еще «юные», а значит к алкоголю непривычные, уже вскоре были слегка пьяны. Ну, и мы в них, соответственно. А вот Зевес, видно изголодавшись за несколько тысяч лет… по его ощущеньям, а по факту за несколько сот, назюкался по ходу капитально. Он сидел в обнимку с Джончиком, тоже, как вы помните, далеко не трезвым, и все пытался затянуть какую-то заунывную песню на непонятном языке, при этом уверяя всех, что это традиционное застольное песнопение посиделок на горе Олимп.
Но всем уже было как-то все равно, разговор, то вспыхивал общий, то разваливался на разные стороны стола, а то и вовсе замирал и каждый принимался думать о чем-то своем, сугубо личном. Потом Джон додумался поставить на планшете музыку и все как-то взбодрились слегка. А мне-Энджи пришлось немного… нет, неправильно, скорее — много, потанцевать, потому, как кавалеров на нашем празднике было несколько, а дама всего одна.
Хотя я-Лили, после того, как немножко «пообнималась» с Алексом, ни с кем другим идти уже не захотела и устроилась в Гарике, отправив Энджи в одиночку танцевать с Киром. Орк был почти сыт, совершенно трезв, по поводу малолетства хозяина, и, видимо по этому, категорически не расположен к танцам. И мне в нем вдруг оказалось более комфортно, чем в пьяненькой объевшейся куколке.
Тут боты в очередной раз упустили вновь обретенного «братца» и тот прорвался к столу. Такие попытки уже были, но его каждый раз успевали ловить на подлете. Но вот теперь что-то пошло не так и, когда Аху только взлетал по ступенькам, Ли успел хапнуть со стола кусок мяса и запихнуть его себе в «рот».
— Ли, мы дроиды, а не люди! Мы так не делаем! — взвыл Аху трагически, — Плюнь каку!
Плевать не пришлось. Все получилось самопроизвольно — глаза бота сложились в кучку и он принялся давится, потому как мясо, что он схватил, было на косточке. И Эйс, оказавшийся рядом, постучал машинально Ли по «спине», в результате чего, тот что-то квакнул и срыгнул ему же на колени.
 
Но камир к этому моменту тоже был изрядно пьян, а вот по характеру не злоблив. Так что он только потрепал бота по голове, снял-одел комбинезон, прикрыв ответственное место салфеткой, попутно извинился перед Энджи и глубокомысленно изрек в сторону Джона и Зевеса:
— Хреновые из вас боги, мужики.
Что Ли и подтвердил, выдав уже привычное:
— А тё это?
Умник пожал плечами, а Зевес махнул на бота рукой:
— Отойдет… со временем…