Бог наказал любовью всех, чтоб в муках верить научились (СИ)

Прошли века, возродившиеся из зверей люди все так же называли себя барибалами, но уже очень редко перевоплощались в медведей. Свое государство, что состояло из городов и поселений они называли Барибальским, а правил им в великолепном дворце Властитель Дубтайн. Молодой, сильный, властный и беспощадный к врагам Вожак выглядел черноволосым красавцем с фигурой воина и умел хорошо веселиться. Супруги у него не было, но он часто менял своих фавориток и был доволен таким положением вещей. О потомстве мужчина пока не задумывался.
Бог Азутар понаблюдав за спокойной и размеренной жизнью подопечных своей возлюбленной Дамоны, решил и пумам даровать вторую ипостась. У Всевышнего что — то пошло не так и звери, не имеющие разума, получили только частичную трансформацию, в которой и застряли навсегда. В результате сотворив вместо людей с двумя ипостасями обозленных мутантов с разумом, но с нравом свирепых хищников, Азутар потерял к ним интерес и занялся своими великими делами.
В поселении «Медвежья роща» Барибальского государства, что расположилось у зеленых хребтов совсем рядом с границей государства мутантов в небольшом доме, но в дружной семье жила девушка Сенгая. Ее отец Берн и два брата Родди и Далас выращивали овец, а из их молока готовили вкусные сыры. Она же с матерью Линарой стригли шерсть, пряли нити и вязали теплую одежду. Все свои изделия семья вывозила на рынок в столицу Суджен и на выручку от продажи безбедно проживала свою жизнь.
— Плохие новости узнал на городском рынке, — понуро сдвинув брови, говорил за обедом Берн, хозяин семейства, — мутанты взбунтовались и готовятся к битве. Эти азутаровские выродки несколько веков собирали силы и теперь стали опасными врагами, не смотря на наше новое оружие, которое они всегда боялись. Кто — то темный и могущественный помогает проклятым тварям. Не думаю, что это Бог Азутар. Он давно не обращает внимания на наш Мир.
— На границе пока тихо, — неуверенно отвечала супруга Берна Линара, с тревогой глядя на своих мальчиков. В случае сражения они попадут в войско Властителя, будут сражаться и могут погибнуть от когтей опасного врага. Она решила завтра же пойти в Храм Богини Дамоны и просить ее благословения для своих мальчиков и супруга.
— Не сунутся они к нам, — беспечно улыбаясь, говорил старший брат Далас. Молодой мужчина был широкоплеч, черные длинные волосы он завязывал в высокий хвост, а в темных карих глазах светилась доброта, — чего это они вдруг станут битву затевать? Несколько веков сидели в своем логове тихо, а сейчас решили взбунтоваться? Завтра «Праздник Выбора» в нашем поселении и нас с Родди девушки могут назвать избранниками. К чему отец эти мрачные мысли?
— Говорю же тебе, что мутанты сговорились с Темными силами, Колдунами иного Мира, и обрели могущественную поддержку. Народ не будет попусту болтать. Наши плодородные земли и леса полные дичи им давно спокойно спать не дают. Надо быть готовыми к нападению. Не забывай, что мы прямо на границе живем. Первый удар на нас обрушится, — сыровар Берн так разгневался, что стукнул ложкой об стол и все домочадцы примолкли. — При малейшем движении на холмах уходим в лес и движемся к столице. В эти дни на рынок не поедем, а на праздник придется пойти, но не торопитесь создавать семьи. Поверьте моему чутью, что нас очень скоро ждут грандиозные проблемы.
Пока мужчины обсуждали проблемы Азутара, Сенгая девушка с синими волосами и такого же цвета глазами, забыв о еде и не предавая значения разговорам о сражениях, мечтала на предстоящем празднике выбрать себе пару. Она хорошо знала, что красотой по мерке барибалов не блещет. У нее милое личико, но хрупкая фигура, маленькая грудь, узкие бедра, а ей так хотелось создать семью и родить больших здоровых детишек. Тогда, надеялась Сенгая, ее тело приобретет нужные формы и все в жизни наладиться. Уже готов шикарный наряд для праздника, она может красиво исполнить танец избранницы для будущего супруга, сплетен пояс для выбранного ее парня, который он должен будет завязать на бедрах, давая понять девушке, что принимает ее выбор. Конечно, поселянка хотя и не с бедной и приличной семьи, с горечью и обидой понимала, что самые видные избранники «Медвежьей рощи» ей откажут в выборе. Это из — за ее необычной для барибалки внешности, девушке грозило прожить всю жизнь в одиночестве. Оставаться девицей считалось позором, и поэтому она решилась подарить пояс Матасу, парню невысокому и с рождения хромому. Как говорили ей родители, что если стерпится то и слюбится. Сенгая уже представляла себя его супругой, мамой троих восхитительных детишек и застенчивая улыбка застыла на ее губах.
 
Она с горечью вспоминала свои прогулки в одиночестве в парке, когда тайком подглядывала за влюбленными парочками и слезы печали набегали на прекрасные синие глаза. Ей тоже хотелось познать поцелуи и ласки мужчин, но никто из самцов не обращал внимания на худенькую девчонку больше похожую на больного детеныша. Даже ежедневные утренние купания девушек на озере у леса Сенгая не посещала со всеми вместе, а свое омовение проводила в одиночестве. Ей не хотелось слышать насмешки и видеть брезгливые взгляды молодых поселянок. Она туда приходила тайно и пряталась от подруг, которые выглядели в отличие от нее восхитительно. Высокие, мускулистые с округлыми бедрами барибалки гордились большой грудью, которой можно было вскормить здоровое потомство.
Время шло, и наступил день празднования. Он проходил на большой лесной поляне. Сюда были приглашены музыканты и актеры. Деревья вокруг нарядили цветными шарами и гирляндами. Вечером, когда стемнеет, будет зажжен костер, мужчины испробуют вина и тогда девушки после ритуальных танцев приступят к выбору своих избранников. Самцы барибалы, как и их самки, были крупными, мускулистыми и высокими. Женщины отличались голубым цветом волос, а самые достойные и прекрасные из высокородного общества имели белый окрас. Одевались жители «Медвежьей рощи» скромно в простые домотканые одежды, но любили украшения из серебра и золота. Правил в поселении Старейшина, а его единственная дочь Лесли красавица с белыми локонами одевалась, как все городские модницы в шелковые наряды. Сенгая ей ужасно завидовала до слез и не могла понять, за что ее прокляли Боги, наградив такой уродливой внешностью с темно синими волосами. Она сейчас походила на черноволосого паренька, и конечно к ее двадцати годам у нее не было ни одного кавалера. Сегодня, наконец — то решилась сделать сама первый шаг и очень волновалась. Девушка надела красивый наряд, он стоил родителям дорого и, когда праздничный костер разгорелся, подошла с подарком к Матасу, что стоял в стороне. Она протянула ему дрожащими руками вышитый с такой надеждой и переживаниями яркими нитями пояс. Мужчина дернулся от неожиданности и замер на некоторое время, а потом резко развернулся и захромал к лесу.
— Нет, не могу поверить, — Сенгая закрыла глаза, чтобы не видеть ехидных улыбок мужчин и сбежала с поляны, чтобы не слышать злых насмешек женщин. — Даже искалеченный с детства Матас не захотел меня признать избранницей! Зачем тогда жить и мучатся? Пусть мою душу заберут Боги, раз так жестоко покарали.
Ноги плохо слушались барибалку, они дрожали и подкашивались, слезы жгли щеки, а Сенгая спешила забраться на самый высокий холм поселения и оттуда спрыгнуть. Она уже не раз обдумывала так уйти из жизни, но боялась неизвестности. Легенды ее народа говорили, что самоубийц ждут проклятья Всевышних и немыслимые страдания.
— Пусть моя душа там во Тьме познает муки с такими же проклятыми созданиями как я, но больше невыносимо видеть насмешки поселян и жалость в глазах матери. Мой позор ложится на всю семью, на братьев. Они быстро утешатся и будут счастливы. Я их вечный укор и поэтому должна исчезнуть.
 
Про все это думала девушка и громко проклинала свою горестную судьбу, с трудом взбираясь на вершину Кондорского холма. Его так называли местные жители, за гнезда птиц кондоров, которые по преданию предков могли долетать до земель Всевышних. Хорошо, что в такое темное время они были на охоте, иначе могли заклевать незваную гостью до глубоких и болезненных ран. Слезы беглянки высохли, а стыд и обида придавали решимости. Сенгая тяжело дышала. После несколько часов быстрой ходьбы сердце было готово вырваться из груди, но она уже достигла цели и с опасением осмотрелась вокруг.