Доля Пути: Лето (СИ)

«Что, б****, Это такое? Что делать? Где все? Амир в наушниках, наверно, не слышит нифига», — лихорадило мой разум.
С момента, как я услышал первый крик, прошло от силы секунд десять и существо начало действовать. В павильоне не было окон, только единственная дверь. В эту дверь ОНО и влетело с разбегу, отчего вздрогнула, казалось, вся постройка. Пластиковую преграду вмяло, женский крик перешёл на ультразвук.
Сыпалась штукатурка, разлеталась обгоревшая на солнце краска, а моё тело бежало, на ходу распахивая двери веранды. Этот звук и грохот опрокинутой мной пластиковой мебели отвлекли существо, заставив развернуться всем телом в мою сторону. — Шерсть дыбом, стойка неандертальца и пасть, полная пены и игольчатых зубов.
«Наконец-то, битва», — ПОДУМАЛ Я?!? И выставил перед собой стул, схваченный на бегу. Меня снесло вместе со стулом. Но, вписавшись между "ножек", ОНО не смогло добраться до меня своей оскаленной пастью. Меня развернуло, отбросило к правой стене забора, приложив спиной так, что я ненадолго забыл как дышать. Дальше стены не упасть, при всём желании. На одном колене — упор лучше, пластиковая "спинка" упирается в живот — больно, перед лицом клацает смерть — страшно.
А вокруг тишина, только сейчас заметил — птиц не слышно, хотя их в частном секторе полно. Даже Альбина замолчала. Только клацанье, скрежет когтей по пластику и гулкие удары, сотрясающие моё нутро.
«Это не сердце», — подумал я и увидел как поднимается моя рука, а затем опускается прямо на лоб твари.
Вспышка. Электрический треск. Толчок. Запах озона, перед грозой. Мне-то отлетать некуда, а вот тварь отшвырнуло от меня на добрый пяток метров.
В голове стоял гул, в ногах гуляла дрожь, но я встал. Тварь тоже пыталась подняться, получалось у неё плохо — её скрючило, лапы разъезжались, язык вывалился. Я пошатнулся от головокружения и, чтобы не упасть, сделал пару шагов вперёд. Существо сфокусировало на мне взгляд, превозмогая жуткие спазмы, поднялось и поковыляло к стене, с которой спрыгнуло вначале.
«Изгнать», — вновь пришла мне чужая мысль и я поковылял вслед за Тварью, но чуть бодрее.
Догнал у самой стены, когда ЭТО уже вцепилось передними конечностями за край забора, и схватил за хвост правой рукой, которую... обволакивала серая дымка с белыми проблесками ... грозовое облако?!? ...до самой шеи. Ма-а-ать! Я даже голову отклонил влево.
А Сила "прошептала": «Теперь, сам». Я вспомнил свой страх перед оскаленной пастью и сжал хвост сильнее. Меня тряхнуло, но не откинуло. А вот Тварь корёжило знатно — она выгибалась дугой, скребла задними конечностями по стене и хрипела. Хрип сменился на скулёж и под ноги мне упала собака, на которую я уже не обращал внимания. Я впился глазами в... Нечто, отделившееся от тела собаки, за секунду до её падения. — По кромке забора метался невысокий пылевой вихрь.
Ярко вспыхнул фрагмент из киноленты памяти — мне семь или восемь лет, школьное футбольное поле, воздушная воронка собирает мусор и пыль, превращаясь в миниатюрный вихрь. Детвора разбегается, маленькая девочка плачет, а соседский мальчишка Саид дёргает меня за руку: «Илия, пошли, не надо рядом стоять. Это — шайтан».
Я протянул руку, целясь в вихрь, отчего он замаячил ещё быстрее. Собрал всю злость, весь страх и... ничего не произошло, лишь серая дымка потемнела, а белые проблески, на мгновение, перечеркнули её, словно трещины. Я поставил к стене стул, который так и не выпустил из другой руки, забрался на него, потянулся ухватить вихрь, но его уже на заборе не было. Посмотрел на руку — грозовая дымка светлела и таяла.
  
Глава 7. Жизнь
 
Вдоль забора металась собака, поджав хвост, поскуливая и то и дело упираясь в стену передними лапами. Я сидел на стуле и в моих ушах звенела тишина. Очень хотелось курить, но дрожащий палец пару мгновений назад застопорил колёсико зажигалки. Собака ткнулась в мою ногу и заскулила особенно жалостливо, мол, домой, помоги.
«Она просит, надо помочь», — эта мысль вывела меня из ступора.
  
Взял псину на руки, встал на стул и, кряхтя, поднял её к вершине забора. Собака перескочила на крышу соседского сарайчика и, радостно виляя хвостом, спрыгнула вниз.
«Одной помог», — подумал я и побрёл к двери в павильон. Из-за забора раздалось звонкое «гав», на что я пробормотал: «Обращайся».
В дверь стучать не стал — наверняка у девушки с этим ассоциации не очень. Просто подошёл и по возможности спокойным голосом спросил:
— Альбина! Вы в порядке?
Тишина.
Я смотрел на мятую, треснувшую дверь, прикидывая что лучше — дёргать или продолжить дело Твари, если девушка не ответит. Может, она сознание потеряла?
— И-их-лья, это Вы? — наконец из-за двери раздался голос, обычный для пребывающего в истерике человека.
— Альбина, вы сможете открыть дверь? Собака убежала, здесь только я.
За дверью помолчали.
— Э-эх-то... была собака? — спросила девушка, с надеждой.
— Конечно, — я говорил тоном, которым объясняют маленьким детям очевидные вещи. — Но я её напугал и она перелезла через забор по плющу, который растёт около веранды.
За дверью помолчали ещё. Послышался шорох, потом скрежет и сопение, после чего дверь вздрогнула и приоткрылась. Я аккуратно потянул ручку на себя и заглянул в помещение. Альбина обнаружилась слева от входа, со штативом в руках, которым она очевидно блокировала стационарную ручку двери. Бледное лицо, растрёпанные волосы, размазанная тушь и побелевшие костяшки пальцев, обхвативших штатив. Приближаться я не спешил.
— Альбина, — я улыбнулся, надеясь, что вышло искренне. — Если вы меня ударите штативом, я не смогу проводить вас до офиса, где есть вода, салфетки и уже наверное скоро будут люди. Хотите воды?
Штатив грохнулся на пол, она разревелась, как ребёнок, подошла и ткнулась в моё плечо, заливая рубашку слезами.
«Вроде, обошлось истерикой», — облегчённо подумал я, поглаживая спину девушки.
Чёрт возьми! Я сам был на грани нервного срыва — перед глазами стояла картина "акульей" пасти, в сантиметрах от моего лица, но девушке было ещё хуже и забота о ней отвлекала.
Выйти из павильона — Альбину пришлось уговаривать, но удалось. А когда подходили к веранде, через распахнутые двери, мы увидели нашу “съёмочную бригаду", шумной толпой заходящую в центральную комнату. Мне вспомнились фильмы, где "кавалерия" прибывает тогда, когда уже не очень надо.
Евгения увела вновь разрыдавшуюся Альбину — приводить ту в порядок. Дмитрий и остальные забросали меня вопросами, а я ловил на себе напряжённый взгляд Максима. Тот молча прошёлся по дворику, постоял напротив двери в павильон, даже забрался на стул и подтянулся на руках за край забора, а теперь сидел на "моём верном стуле", сверля меня глазами.
Амир и Рамис, третий дизайнер, вернули снесённую мной пластиковую мебель на место — цементированный "пятачок" перед верандой — и сейчас сидели здесь же. Дмитрий, за минуту, успел ткнуться в захлопнутую Евгенией перед его носом дверь совмещённого санузла, куда она увела Альбину, быстро сходить ко входу в павильон, поцокать языком, мол, теперь только менять и, слегка запыхавшись, возвращался по цементированной дорожке, обратно к нам.
— Илья, объясни толком, что у вас тут случилось? — Дмитрий скрестил руки на груди и облокотился на ствол сосны, ближней к дому.
— Я же рассказал — собака соседская через забор перемахнула и напугала Альбину.
Используя пластиковый кран для полива, я пытался смоченным носовым платком "освежить" свои брюки и снятую рубашку.
— Нифига себе! Как она наш забор перелезла? — Рамис удивлённо выпучил глаза.
— Кошки же шныряют, — подал голос Макс.
— Кошка где хочешь пролезет, а...
— Рам, погоди, — Дмитрий осадил юного натуралиста. — Илья, это что за собака так дверь раскурочила?
— Дмитрий, я в породах не разбираюсь, ну, немелкая такая, на овчарку похожа.