Я выбираю тебя (СИ)

Федя был готов делиться. Дима — нет.
И я была не готова!
— Нет, не надо! — я всё-таки оттолкнула руку Феди, которая попыталась залезть мне под кофточку сразу после того, как я оказалась лежащей на кровати. — Послушай, я не зря столько времени молчала. Я не могу так!
— Юль, но почему? Ты боишься сплетен? Так они уже давно есть, по представлениям большинства наших знакомых ты встречаешься и спишь с нами обоими. Ничего нового не скажут.
— Фред, не надо, — повторил мои слова Дима, подходя ближе к кровати. Между тем я села и, обхватив колени руками, отодвинулась ближе к стене и подальше от близнецов. — Зачем ты настаиваешь? Я понимаю, тебе хочется, но нельзя же так.
— А тебе как будто не хочется? — огрызнулся Федя, покосившись на недовольного брата. — Мы оба её хотим, и давно. И раз она не может выбрать, может, ну нафиг эти предрассудки уже?
— Это не предрассудки, — процедил Дима. — Я понимаю, ты всё продумал, но посмотри внимательно — Юля к подобному не готова. И я, мягко говоря, тоже. Групповой секс меня не вдохновляет.
— Да ладно, а порнуху ты про это смотришь! — засмеялся Федя, я смутилась, но Дима не дрогнул.
— Хочешь сказать — если человек смотрит ужастики, он мечтает стать убийцей? Или криминальные драмы — все их поклонники на самом деле бандиты? Это ерунда, Фред. Одно дело — фантазии, другое — реальность.
— Но Юля ведь сама сказала, что мы нравимся ей оба! — возразил Федя, посмотрев на меня с непониманием. — Как тогда быть? Нравимся оба, выбрать она не может, быть втроём не хочет. Что делать?
И тут я поняла, что надо делать.
Решение пришло ко мне за одну секунду и было настолько явным, что я едва не улыбнулась с радостью.
— Подождать, — между тем говорил Дима. — Рано или поздно Юля сделает выбор. А пока давай-ка отойдём от кровати и дадим ей встать. Мне кажется, мы её пугаем.
— Да? — Федя тут же вскочил и отошёл в сторону. — Извини, Юль, я не хотел пугать. Я думал, ты обрадуешься.
Обрадуюсь! Нет, я понимала, как он мог такое подумать — я сама виновата, долго тянула.
Но ничего. Я исправлюсь.
  
16  Юля
 
После ухода близнецов я чувствовала себя опустошённой и расстроенной настолько, что с трудом смогла поужинать. Бабушка с тревогой интересовалась, в чём дело, но я отмалчивалась, не представляя, что ответить.
И несмотря на то, что в голове у меня была каша, постепенно мысли структурировались и я с каждой минутой всё сильнее понимала, как должна поступить.
Всем станет гораздо проще и легче, если меня не будет в этом городе. Если я перестану мелькать у близнецов перед глазами, перестану быть вечным напоминанием их многолетнего соперничества. Они успокоятся, найдут другую девушку… Точнее, девушек — разных. Я почему-то не сомневалась, что они и сами устали от нашей ситуации, и теперь будут избегать влюблённостей в одну персону. Хотя, разумеется, чувства контролировать невозможно, но можно попытаться отсечь их на начальном этапе. Наверное.
Жаль, что для меня подобное уже было бесполезно. Я не могла ничего «отсечь», кроме самой себя. И увезти свои чувства с собой.
Думаю, родители Феди и Димы будут лишь благодарны мне за этот поступок — я знала, что и Лев Игоревич, и Алёна Леонидовна переживали, не поссорятся ли братья из-за меня. Они ничего не говорили мне, но я видела по их глазам, что у них те же опасения, что и у меня.
Когда я уже собиралась ложиться спать, неожиданно пиликнул мобильный телефон. Пиликнул пришедшим в мессенджер сообщением, и я на мгновение замерла: стоит ли смотреть? Но потом подумала: вдруг это Милана узнала, что завтра не будет какой-нибудь пары, поэтому и пишет настолько поздно?
Но нет, писала не Милана. Писал Дима.
«Юль, если есть возможность, выйди из дома во двор. К тем качелям, возле которых мы разговаривали с тобой в день выпускного. Если нет возможности, напиши, и я поднимусь».
Поднимется? Нет уж. Вряд ли бабушка, которая уже легла спать, не заметит, что в нашу квартиру кто-то вошёл. А вот если я отлучусь, тихонько проскользнув на лестничную площадку, возможно, она и не проснётся.
  
«Хорошо», — ответила я Диме. Я понимала, что меня ждёт неприятный диалог, но игнорировать сейчас младшего из близнецов было чревато. Мне было нужно, чтобы он не затевал разборок с Федей, ничему ему не говорил. Да, Дима уже обещал это мне, но… сейчас ситуация изменилась.
Я сняла ночнушку и быстро оделась, а затем осторожно и тихо, как мышка, вышла из квартиры. Перед выходом, как обычно, мой взгляд скользнул по маминому любимому зонту, который так и висел на одном из крючков в коридоре. Рядом, на соседнем крючке, примостились папины ключи, которые он не захватил с собой в то утро. Мы с бабушкой так и не смогли выбросить и то, и другое, или хотя бы убрать подальше, оставляя этот уголок в коридоре таким же, как тогда. Словно надеялись, что они всё-таки когда-нибудь вернутся.
Сглотнув, чтобы унять зародившуюся боль в сердце, я почти неслышно закрыла дверь, спустилась вниз по лестнице, вышла из подъезда и направилась в сторону соседней детской площадки.
Когда я приблизилась, Дима, сидевший до этого момента на качелях, вскочил — и я сразу заметила, каким взволнованным огнём горят его глаза.
Да, разговор, скорее всего, будет сложнее, чем я представляла…
— Юль… — шепнул Дима и шагнул мне навстречу. Крепко обнял, и я прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди.
Чуть-чуть. Хотя бы немного. Позволю себе эту слабость. Никто же не увидит…
А вдруг увидит?
— Ты уверен, что Федя… — начала говорить я, и Дима словно взорвался. Он, почти всегда бывший спокойным, сейчас, видимо, с трудом сдерживался.
— Юля, какой Федя? Тебе не кажется, что пора заканчивать этот цирк? Поговори с ним! Я ничего ему не говорю, потому что обещал, но ты бы знала, чего это мне стоит! Даже вот сейчас — я вынужден был ждать, пока Фред уснёт, чтобы рвануть к тебе.
— Что-то он рано уснул… — я, взволнованная, отстранилась и заозиралась.
— Ничего не рано, — возразил Дима. — Уже почти полночь, а мы легли половина одиннадцатого. Ты же знаешь, что из-за ранних подъёмов мы с Фредом не ложимся позже.
— А если он проснётся и не увидит тебя?
Дима еле слышно зарычал и чуть тряхнул меня.
— Юля, прекрати! Ты не о том думаешь. Проснётся, побежит сюда, увидит — ну и отлично! Давай наконец прекратим играть в паровозик, а?!
«Играть в паровозик».
Несмотря на то, что мне было трудно и больно, я не смогла не улыбнуться.
— Дим, дай мне ещё полтора месяца, — выдохнула я, глядя на него с мольбой. — Я не могу сейчас затевать никаких серьёзных разговоров, у нас сессия на носу. Федя будет переживать, завалит какой-нибудь экзамен…
Дима смотрел на меня не слишком довольно, но я видела по его глазам и сосредоточенной морщинке между бровей — он понимал, что я права. Сейчас было абсолютно не подходящее время для объяснений. Мы все сдавали кучу важных работ, впереди были зачёты и экзамены, и нам хотелось сдать их максимально успешно. Зря старались, что ли?
Разговаривать с Федей сейчас было бы слишком жестоко.
И этот факт давал мне преимущество для исполнения моего плана.
— Ладно, — в итоге выдохнул Дима, вновь прижав мою голову к своей груди. — Подождём. Но, Юль, давай договоримся — максимум два месяца. Сдадим сессию — и поговорим с Фредом. Хватит откладывать. У него уже вон какие дикие идеи попёрли. Я сегодня офигел. И главное, не обсудил ведь со мной!
Вот именно. Не обсудил! И ты, Дима, сейчас убежал из дома, оставив позади спящего брата, чтобы пообщаться со мной.
Я разрушала их отношения, медленно, по капле, как вода точит камень. И в конце концов, я была уверена, что я разрушу их…
Если не уеду.
  
17   Джордж
 
Домой он возвращался в расстроенных чувствах.