Бойся своих желаний (СИ)

Вдоль берега моря неспешно ехали четверо всадников. Впереди две молодые женщины, за ними двое мужчин. Женщины одеты в костюмы для верховой езды (бриджи, лёгкие блузки, шляпки от солнца). У мужчин одежда добротная, но попроще.
Ехали неспешно, поглядывая по сторонам. Выехали на прогулку утром, но время уже близилось к обеду, становилось жарко, и решили вернуться. Но не по дороге, а проехаться вдоль берега моря в надежде на освежающий морской бриз. Всё время ехать вдоль воды не получалось — постоянно дорогу преграждал обрывистый берег, и теперь ехали вдоль кромки обрывов, наслаждаясь видами. И вдруг одна из девушек резко натянула поводья и указала рукой куда-то вниз.
— Смотрите — мертвяк!
Остальные тоже подъехали к краю обрыва. Внизу, на пляже, в большом круге непонятно откуда взявшегося здесь песка лежало очень загорелое мужское тело. Лежало на животе, руки вытянуты над головой. И мужчина был совершенно голый. Никаких признаков вещей рядом не было.
После молчаливого разглядывания та же девушка негромко сказала.
— Штормов последнюю неделю не было. Так что с ним случилось? Просто утонул? А где его одежда?
— Может ограбили, раздели и здесь бросили? — откликнулась вторая.
— Так крови и ран не видно, да и лежит он спокойно, словно спит.
Возиться с мертвым телом никому не хотелось, и можно было ехать дальше, но любопытство взяло вверх, и вторая девушка оглянулась на мужчин.
— Гастор, спустись вниз, посмотри что там такое.
Один из мужчин тут же спрыгнул с лошади, отошёл чуть в сторону, где был заметен не такой крутой склон, по которому можно было спуститься, и заскользил вниз. Остальные внимательно наблюдали за ним.
Блин, лежал, никого не трогал, задремал даже на солнышке, и вдруг ощутил довольно чувствительный не то пинок, не то толчок в бок. И довольно грубый мужской голос рыкнул над головой.
— Эй, ты живой?
Я уже привык, что это мой персональный пляж, что здесь в принципе никого не может быть кроме меня, и не сразу сообразил, что это происходит со мной. И снова чувствительные толчки в бок.
— Эй, просыпайся!
Похоже, всё происходило в реальности, и придётся всё-таки вставать. Я уже отвык от грубости по отношению ко мне, и пока вставал, в душе стала подниматься ярость к неизвестному грубияну, позволившему такое. Да и любой отдыхающий на пляже, которого подняли пинками, тоже не испытывал бы добрых чувств.
Когда я всё-таки встал, в нескольких шагах от меня стоял довольно крепкий мужчина средних лет в чём-то вроде костюма для верховой езды. И сразу наезд на меня.
— Кто такой, что здесь делаешь?
Возможно, он имел право задавать такие вопросы, но не здесь и не мне. Стараясь сдерживать рвущееся раздражение, я невольно набычился.
— Ты решил оборвать раньше времени отмерянные тебе дни жизни?
Такую фразу в переводе на земной можно, наверное, было бы перевести как «тебе жить надоело?» но я старался быть по возможности вежливым даже в такой ситуации. Мужчина крепче меня, но я в любой момент мог его усыпить, парализовать, закопать в землю, сжечь плазмой, огненными заклинаниям, превратить в ледышку, и теперь его жизнь зависела только от его поведения.
Вряд ли он испугался голого парня, облепленного песком, да ещё и имея на поясе довольно большой кинжал, но он отступил от меня ещё на пару шагов и уже почти нормальным голосом сказал.
— Меня зовут Гастор, я слуга леди Ирелы, дочери графа Марино — мужчина кивнул куда-то вверх. Я невольно повернул голову и увидел на обрыве моего берега троих всадников. Две девушки и мужчина — Леди Ирела совершала конную прогулку, и здесь мы заметили валяющееся на самом берегу голое тело. Леди Ирела послала меня узнать что случилось.
Ну что ж, почти оправдался, и если бы не чувствительные толчки сапогом, можно было бы только сказать спасибо этой Иреле за внимательность и заботу. Ярость стала спадать.
— Передай леди Иреле, что со мной всё в порядке. Я путешественник, и приехал сюда поправить своё здоровье.
  
— А… почему ты голый?
— Я приехал принимать солнечные и морские ванны, и для здоровья гораздо полезнее, если делать это обнажённым, не мешая солнцу одеждой. Поэтому, чтобы не смущать других видом своего тела, я уединился в этой бухточке — оправдываться непонятно в чём надоело, и следующие слова невольно поучились шипящими — Ещё вопросы?
Мужчина открыл рот, но тут же передумал.
— Благодарю… господин, я всё передам своей госпоже.
Ну и ладушки. Я немного понаблюдал, как этот… Гастор карабкался наверх, и снова улёгся на горячий песок. Вот уж не знаешь — то ли материться, что лезут когда не просят, то ли порадоваться, что есть ещё люди, которым не совсем наплевать на ближнего, возможно оказавшегося в беде. Но ни ругаться, ни бежать благодарить я не собирался. Сейчас меня интересовали всего три вещи — море, песок и солнце. Все остальное осталось где-то очень далеко и меня не касалось. Кто знает, когда я ещё смогу позволить себе такой отпуск.
Девушки внимательно наблюдали как слуга подошёл к лежащему телу, как это тело вдруг начало вставать, оказавшись довольно симпатичным парнем. Слов было почти не слышно, и когда парень снова улёгся, всё внимание переключилось на карабкающегося по склону слугу. Наконец он выбрался и подошёл к госпоже с докладом.
— Это приезжий, госпожа Ирела — начал он докладывать — Сказал, что приехал поправить здоровье.
— А почему голый? — не удержалась от вопроса хозяйка.
— Сказал, что без одежды получает больше пользы, поэтому забрался сюда, чтобы не смущать других.
— Он такой больной? Может его надо к лекарю отвезти?
Гастор чуть поморщился.
— По нему не скажешь, что у него что-то болит. Вставал легко, тело гибкое. Да и глянул потом так, что… с таким лучше не связываться.
Все снова посмотрели на лежащее внизу неподвижное тело. Не связываться? Вот с этим? Но стоять и смотреть, ожидая непонятно чего, было глупо, и девушки повернули лошадей.
Отъехали немного, и первую словно прорвало.
— Нет, Ирела, ты видела⁈ Стоит совершенно голый, и даже прикрыться не пытался, словно нас там вообще не было! Совсем мужчины последний стыд и совесть потеряли!
Вторая чуть улыбнулась горячности подруги.
— И что же ты, Танти, увидела такого, что раньше никогда не видела?
— Я… Я… Всё я видела и не раз, но всё равно это… неприлично. Мог хотя бы ладошками прикрыться!
— Так он нас не сразу заметил, и прикрываться было уже поздно. Мне вот другое интересно — а где его одежда? Он что, везде голый ходит? — она оглянулась назад — Гастор, ты там хоть какую-нибудь одежду видел?
— Да, госпожа, была сложена стопкой у самой стенки.
— Уже хорошо — буркнула девушка — А мне вот интересно другое стало — что он там говорил про пользу солнца, для которой он должен был быть голым? Может он какой-нибудь солнцепоклонник?
— Да не похоже, — отозвалась Танти — он же про лечение говорил. Но это как же тяжко он болеет, что пришлось довести себя до состояния головёшки? Не, я лучше сразу помру от самого простого насморка, чем буду портить свою кожу!
Ирела покосилась на цветущую молодостью подругу.
— Ну, тебе это пока не грозит — ни болячки, ни загар. Да и целители всегда помогут — она помолчала — А знаешь, мне его загар понравился. Такой прям… сочный. А ещё он, похоже, мазал кожу маслом, как наши борцы перед схваткой. Прям такая гладкая, отливающая, и когда он наклонялся или ложился, мышцы не сильно, но проступали сквозь кожу.
Танти задумалась, вспоминая.
— Ну да. Стройный, гибкий, даже немного симпатичный. Ещё бы он штаны одел, было бы совсем хорошо.
— Да дались тебе его штаны — усмехнулась Ирела — Есть там что-то лишнее, болтается, ну и пусть. Зато когда обнимет, прижмёт, целовать начнёт, то это лишнее сразу станет нужным и приятым. Девчонки такое иногда рассказываю, что не знаешь — то ли челюсть держать, отвисающую от удивления, то ли уши закрывать, чтобы не слышать что они с мужчинами в постели вытворяют.