Ведьма и эльф (СИ)

Стражи границы заметили эльфа издали. Если они и были удивлены внезапному появлению лорда, то виду не подали. Все они были из Дома вереска, а потому следовали воле Альвэйра беспрекословно.
Мужчина велел им позаботиться о своём коне, а сам, задав пару вопросов, двинулся в глубь леса.
Альвэйр не был магом, но всякий эльф куда больше связан с природой, чем люди. Из шелеста листвы, стрёкота кузнечиков и трелей птиц можно узнать порой больше, чем из уст разведчика. К тому же мужчина провёл в Эдринском лесу века, защищая границу от людей, и неплохо знал здешние места. Он надеялся, что сумеет без труда разыскать след девушки и найдёт её до того, как она достигнет зелёного столпа дикой магии.
Расчёт эльфа не был беспочвенным. Чтобы добраться до разлома, понадобится не меньше недели. К тому же Эльрис не сможет лететь всё время, во что бы ни превратила её дикая магия. В лесной чаще деревья и лозы диких растений порой сплетаются в такую густую крону, что проще пройти своим шагом. Альвэйр надеялся, что и отдых девушке, пусть и переполненной волшебством, всё же необходим. А значит он сумеет её нагнать.
Убедившись, что ушёл достаточно далеко от эльфийского лагеря, воин припал к земле и закрыл глаза. Как и всегда в такие минуты, поначалу он различил лишь обыденные лесные звуки — шелест травы на ветру, звук лапок насекомых, перебирающих лепестки лесных цветов в поисках нектара, щебетание певчих птиц… Но вот его сознание провалилось глубже, и восприятие обострилось до предела.
Он впитывал в себя тревогу, тайны жителей леса и выискивал незначительные подсказки, которые могли бы помочь ему найти Эльрис. Ропот птиц, испуг мелкого зверья, настороженность хищников. Лесные жители не могли не заметить появление чужачки, пусть от неё хоть трижды веет дикой магией.
И вот он почти почувствовал горький древесный сок на губах. Чьи-то диковинные когти оцарапали кору дерева, и она засочилась влагой. Птицы испуганной стаей упорхнули с кроны старого дерева.
Чёрные ресницы дрогнули. Альвэйр открыл глаза. Теперь он знал, куда идти.
  
Глава 59
 
К обеду мужчине пришлось устроиться на привал. В последний раз он ел накануне в доме Эльрис, и с тех пор в его рту не побывало ни крошки. И хотя он чувствовал, что расстояние между ним и девушкой сокращалось, не стоило гнаться за сиюминутным преимуществом, если, вполне возможно, впереди ждёт затяжное сражение.
Наскоро перекусив, Альвэйр с трудом заставил себя погрузиться в сон, чтобы поспать хотя бы пару часов. Занятие то оказалось напрасным — даже свозь сон он ощущал не отпускающее напряжение, а потому почти не ощутил, что спал.
Убедившись, что надёжно скрыл следы своей стоянки, эльф продолжил свой путь. По мере его продвижения в нехоженую часть леса, растительность вокруг становилась всё обильнее, но мужчина, казалось, не чувствовал затруднения. Он ступал почти неслышно, прислушиваясь к одному ему ведомым звукам.
Порой Альвэйр тёмным изваянием застывал среди деревьев и обращал свой взгляд в лесную чащу, туда, где, как он знал, скрывался разлом, а за ним территория людей.
Он слышал отдалённый лязг топоров и звук падающих деревьев. Прежняя почтительность людей к лесу ушла вместе с магией. Теперь столетние дубравы стали для них лишь пищей для костров и безропотными жертвами для вымещения злости.
К вечеру лорд почувствовал — Эльрис где-то недалеко. О её присутствии шептали деревья и травы, птицы испуганно галдели, будто она могла навредить им. А ещё эльф с радостью и лихорадочным нетерпением понял — она остановилась. Должно быть, как и он, слишком выбилась из сил и нуждалась в отдыхе.
Понимание этого придало ему сил, и он с удвоенной скоростью, не замечая боли в уставших мышцах, двинулся к ней.
***
Как бы эльф ни торопился, добраться до нужного места ему удалось лишь к закату.
Он замер в тени деревьев, не торопясь ступить на прогалину, которая отделала сейчас его от возлюбленной.
Эльф ощущал магию, расплескавшуюся над поляной. Сила эта была ему хорошо знакома, ею веяло от дракона-полукровки, она же скрывалась в теле Эльрис все эти годы.
 
Он понимал, что то — защитные чары, а потому медлил. Хотя при нём и были некоторые артефакты, пред дикой магией они бессильны.
Ему хотелось позвать её, но он молчал. Рядом могли быть враги, и он не хотел облегчать им работу, выдавая своё местоположение. А потому всё, что пока оставалось лорду — это смотреть на странное… существо, спящее среди ветвей дерева на противоположной стороне поляны.
Магия помогла Эльрис стать такой, какой она и была на самом деле. Одновременно нелепой и прекрасной, колючей и хрупкой, опасной и притягательной.
Тонкие руки и ноги покрыты колючей чешуёй, будто гранёнными изумрудами. Пальцы увенчаны острыми когтями. Заострившееся лицо с выступающими скулами. Встрёпанные волосы, что теперь едва доставали ей до плеч. Клочья одежды, оставшиеся на ней, почти не прикрывали наготу.
Крылья, унёсшие её прочь из долины, были сложены за спиной. Странные. Прозрачные, с перламутровыми прожилками, словно у насекомого, но на вид не хрупкие и ломкие, а будто бы кожистые, как у дракона.
Она спала глубоко и безмятежно в полной уверенности, что ничто в этом мире не может ей навредить.
Альвэйр не хотел тревожить её, но был обязан рискнуть. Дикая магия чутко улавливает намеренья и тайные желания. Мужчина хотел одного — чтобы Эльрис была в безопасности, счастлива и… с ним. Он был готов пойти на сделку, сам помогать неведомой силе, лишь бы она освободила девушку, дала ей вновь обрести себя.
Эльф надеялся, что магия уловит его стремленье.
Мужчина ступил в шелковистую траву, словно в трясину, и в тот же миг вокруг заклубились всполохи силы. Почти болезненное покалывание распространилось по его телу, Альвэйру почудился чей-то шёпот, будто сотни голосов что-то спрашивали у него, но разобрать отдельных слов он не сумел… А затем всё пропало. Но в токах магии воин чувствовал предупреждение. Эльф всё ещё был нежеланным гостем, и благосклонность силы могла оставить его в любой момент.
— Эльрис, — тихо прошептал он, проделав половину пути.
Он никогда и ни о чём не умолял. Ему была незнакома эта слабость — когда ты готов положить весь мир у чьих-то ног, а сам стоять на коленях и молить о благосклонности. И вот он готов был сделать это сейчас, отдать всё, чтобы она взглянула на него без холода и неприязни. Тем самым взглядом, каким смотрела в ту ночь. Будто всё, чего она желала — лишь он один.
Её имя срывалось с его уст вновь и вновь, будто слова древнего заветного заклинания. Он вложил в нёго всё, что чувствовал — любовь, тоску, надежду.
И она услышала.
Ресницы дрогнули, огромные сиреневые, с щёлочками-зрачков глаза распахнулись. Застывший взгляд скользнул по его лицу, и липкий страх овладел сердцем мужчины. В глазах девушки не было и следа узнавания, будто она стёрла само воспоминание о нём из глубин своего сознания.
Альвэйр ждал гнева с её стороны от вторжения незнакомца, но его не последовало. Она медленно села на ветке, вонзаясь когтями в кору, казавшуюся мягкой и податливой. Голова с облаком коротких волос качнулась в сторону. Похоже, ей было любопытно, кто это пришёл взглянуть на неё, а, может, это дикая магия что-то шепнула волшебнице об Альвэйре.
Ему чудился во взгляде призрак той Эльрис, что знал он, но гораздо больше в нём плескалось чистой необузданной стихии и самая искра чего-то до боли знакомого…
— Деспер, — воззвал он, заметив в мешанине дикой магии его присутсвие. Ни разу за тысячелетия ему не приходилось называть этого имени. В том не было нужды, ведь они были единым целым.
Полукровка откликнулся с готовностью, будто только и ждал того. По лицу девушки прошла дрожь, и выражение его изменилось. Стало ещё более чуждым чем раньше.
— Я знаю, о чём ты хочешь меня просить, Альвэйр, — голос Эльрис преобразился после тех метаморфоз, что постигли её. Стал более резким, стрекочущим, но всё же не мужским. Тем не менее, Десперу удавалось говорить им так, что никто не усомнился бы, что перед ним мужчина. — Ты дорог мне, и я хотел бы, чтобы ты был счастлив. Вы оба. Но разве это возможно? Ты хочешь, чтобы она вернулась, а счастье Эльрис в забвении. Она не желает вспоминать тебя.