Последний воин
— Аngayasseуа, [19] — прошептал он.
Гарав прошёл по какому — то мосту, сам того не заметив — свистя плащом по камню, сжимая рукоять меча и сжав губы. Его мысли были холодны и остры — как будто их заточило отчаянье.
Ускакать прочь. Сейчас. Немедленно. Тут же. Навсегда. Не оглядываясь. В первой же деревне людей найти красивую девчонку. Их тут много. Взять у неё всё, что может взять мужчина у женщины. И отдать ей… что? То, что он нёс Мэлет, не отдать, как не вырвать из груди сердца — сразу умрёшь… Пусть. Тогда просто отдать той девчонке своё тело. Там найдётся немало желающих лечь с оруженосцем кардоланского рыцаря. Никакого насилия, никакого обмана. В конце концов, ему тут жить и ему нужен дом. И та, которая будет о нём заботиться, а потом родит ему детей. Это может быть любая. Разве не всё равно, чьи руки примут постирать рубашку, и разве в темноте видно лицо? И разве не всё равно — всё вообще — если сердце всё — таки вырвали… а ты почему — то остался жить?
Он стиснул и оскалил зубы, задавив всхлип. Влево и вправо отшагнули двое шедших навстречу эльфов — они о чём — то беседовали и изумлённо посмотрели вслед человеку; кажется, даже окликнули сочувственно… зачем ему их сочувствие?! Он искал лишь понимания и разрешения быть с Мэлет…
Но Глорфиндэйл прав. Прочь отсюда! Скорей! Бежать!
Он побежал. И бежал до самой конюшни.
До самых дверей, возле которых, высоко подняв руку и опершись ею на косяк, стояла Мэлет.
— Отказал? — резко и высоко спросила она, откидывая волосы с лица коротким поворотом головы.
— Да, — выдохнул Гарав.
— Аmbar, [20] — эльфийка выпрямилась.
— Что? — спросил Гарав вместо того, чтобы обойти её, оседлать Хсана и умчаться прочь, не оглядываясь.
— Возьми меня, — просто сказала Мэлет. И, протянув руку, словно бы тонкий и прочный браслет надела на запястье Гарава. — Выбор отца — это выбор отца. Но и я могу выбирать.
Тысячи слов хлынули на язык Гарава — и прочно забили ему рот. Тогда вместо любого из них — и любое прозвучало бы глупо — мальчишка взмахнул плащом в левой руке, окутывая им себя и эльфийку. И шагнул вперёд — увлекая её следом за собой…
…Потом был тот же плащ, падающий на рассыпанное сено — казалось, медленно, как лист с дерева.
А дальше Гарав не запомнил. То, что было у него с Тазар, тут почти не годилось и напоминало происходящее лишь отдалённо. Ему только казалось, что и он падает, падает, падает в тёплое сияние — падает, не может упасть… и в какой — то момент сияние становится обжигающим, и он вспыхивает и… сгорает, наверное, но это — не важно…
…Лёжа ничком, сквозь полуопущенные ресницы Гарав смотрел, как сидящая рядом Мэлет расчёсывает волосы. Между остриями серебряного гребня — в основе вспыхивал при каждом движении зелёный камень — с лёгким треском струились золотые волны, и с этим мягким потрескиваньем мешался тихий голос эльфийки — Гараву казалось, что он слышал уже эту песню, но никак не вспоминалось — где же…
_Предавать_легко,__Забывать_легко,__Убивать_легко,__Оставлять_легко.__Ты_с_улыбкой_пел,__Но_в_твоих_глазах__Пустота_и_боль__Светом_что_погас.__Предавать_легко.__Только_предав,_ты_ — __Один_навсегда.__Один_на_один__С_глазами_того,__Кого_предал,__Кому_так_легко_простить.__Оставлять_легко.__Только_оставив__Ты_будешь_бояться__Смотреть_назад__В_лицо_своей_тени__Бессильной_в_ответе__И_острой_горечи_правды.__Предавать_легко,__Забывать_легко,__Убивать_легко,__Оставлять_легко.__Тот,_кто_даст_тебе__Этих_слов_глотнуть__Или_дурак,__Или_мудрец.__Убивать_легко.__Ведь_убить_себя__Невеликий_грех,__Если_духом_мертв__Умирать_легко.__Ведь_тысячи_лет__Назад_это_было_с_тобой__Оставлять_легко.__Ведь_в_конце_пути__Ты_снова_встретишь_тех,__Кого_ждал.__И_любить_легко.__Тот,_кто_это_сказал__Был_либо_безумец,__Либо_святой. [21]— Мэлет, — Гарав повернулся на бок и коснулся её волос, удивившись, какой грубой и даже грязной кажется его ладонь в сравнении с этим невесомым золотом. Эльфийка обернулась через плечо — с грустной и светлой улыбкой. — Я не… обидел тебя, Мэлет?
Вместо ответа эльфийка прилегла рядом и занялась самым обычным для влюблённой человеческой девчонки любых времён и пространств, лежащей рядом с любимым мальчишкой, делом — стала пальцем исследовать тело Гарава, глядя ему в глаза.
— А… йесссли кто вввв… йдёт? — смалодушничал мальчишка.
— Никто не войдёт, — шепнула Мэлет. — Я всё — таки дочь своего отца. Про конюшню подумают, когда мы выйдем отсюда, melimanya [22], не раньше… — и она, тихо засмеявшись, продолжала водить пальцем по коже мальчишки. Гарав закрыл глаза и вытянул руки над головой, обмяк на плаще, наслаждаясь этими прикосновениями.
— Meldanya… arinquanya ohtatyaro… nessima maianya… [23] — слышал он шёпот над собой в бархатной ласковой тьме. И лишь на ощупь обнял восхитительное живое тепло, вновь прильнувшее к нему через какое — то время…
_…Враги_в_нашем_доме,_земля_в_муках_стонет,__Убийца_на_троне,_он_зло_во_плоти!__Война_на_пороге,_увы_ — _мы_не_боги,__Назад_нет_дороги,_туман_впереди…_…— Странно, — Мэлет покачала головой. — Ты рассказал мне сейчас, что ты из другого мира… и я не имею причин тебе не верить… но я не чувствую ничего другого, — она провела двумя пальцами по лбу мальчишки. Не ласково, а сильно, так, что Гарав даже поморщился. — В тебе есть кровь Аданов… Аданов Дома Хурина… она почти растворена в крови каких — то неизвестных мне народов Сумерек… невежественных, но храбрых и гордых… — она примолкла на миг, а потом — удивлённо засмеялась. — И даже капелька крови синдаров в тебе есть. Очень мало, но она есть.