Ледовые пираты

Но нет, не на ту напали! Мательду нужно было скрутить, связать, засунуть кляп в рот — только в таком состоянии она могла позволить закрыть себя в комнате в то время, когда братья Маламокко продолжали плести свою паутину вокруг ее отца!
Оставалась только одна возможность доказать, что Рустико покушался на ее жизнь и хотел предать Риво Альто…
Мательда резко обернулась к чужестранцам:
— Вы видели, кто напал на меня ночью? Расскажите моему отцу, как выглядели эти два преступника!
Великан, которого звали Бьором, задумался. А когда собрался говорить, пожилой чужестранец положил руку ему на плечо и сказал что-то на непонятном языке.
Бьор посмотрел на Мательду и, потупив взор, словно извиняясь, промямлил:
— Ну… было слишком темно… я не знаю…
Теперь наступила очередь Мательды опустить руки.
— Но они… — Она попятилась. — Собирались убить меня… Рустико и Элиас… Я-то знаю.
Решимость, бурлившая в ее душе, просто рвалась из нее, как кровь из ран побежденного воина. Разве это она сеет здесь смуту?! Разве это она, а не шайка высокопоставленных проходимцев и предателей подвергает опасности ее отца?! Пусть думают что хотят! Но Рустико в зарослях бузины у стен дворца угрожал ей смертью, и она не забудет это никогда.
Слезы потекли из ее глаз, она ничего не могла с ними поделать. Но Мательда оставалась Мательдой.
— Прошу прощения. Пожалуйста, отец, прости меня за мое поведение. А также вы, Бонус.
Тот не ожидал. Его глаза выражали безграничное удивление, когда он посмотрел на нее снизу вверх, все еще собирая письма. «Ах, как удобно! — подумала в этот момент Мательда. — Моя нога со всего размаху так точно впечатается в твою мерзкую физиономию!»
— Потеря сознания помутила мой разум, — продолжила она. — Наверное, мне показалось, что у злодеев были знакомые лица. Ну конечно же, я ошиблась, теперь-то я понимаю! Разве могло быть по-другому?
Она бросила вызывающий взгляд на Бьора. Однако тот в это время как раз опустил свой нос в один из серебряных кубков, из которых обычно пили вино только члены городского совета, и, казалось, не собирался отрываться от прекрасного сосуда.
— После этих волнений мы, кажется, наконец можем продолжить наши правительственные дела. — Голос дожа снова зазвучал необходимым фоном, без которого принимать какие-либо решения было не принято. — Бонус из Маламокко, — продолжал Джустиниано, — предоставил нам быстрый корабль и крепкую команду. Благодаря чему мы можем объявить о начале миссии по разысканию и доставке в Риво Альто мощей святого Марка. — Он указал на троих чужестранцев. — Пожалуйста, выйдите вперед.
Когда трое мужчин твердым шагом неторопливо подходили к Джустиниано, под их длинными накидками скрипели кожаные одеяния. Развалистая свободная походка моряков…
Впервые Мательда смогла рассмотреть самого старшего из этой троицы. Круглые глаза, кожа цвета пергамента, такие же длинные волосы, как у Бьора, только удерживаемые на голове обручем. Длина и цвет бороды, конечно же, тоже подчеркивали возраст, да еще глубокие морщины на лбу. Однако годы мужчину не согнули. Скрестив руки на груди и выпрямив спину, чужеземец встал перед Джустиниано.
— Тебе, Альрик, я еще раз выражаю благодарность за помощь, — сказал дож.
— Це´лую ночь и уже полдня, — Альрик наконец получил возможность сказать о самом главном для себя, сыновей и команды, — мы ожидаем сделки, которую пообещал нам вот этот человек. — Моряк указал на Бонуса.
Слова чужестранца сопровождались странными щелчками. Насколько поняла Мательда, он не специально издавал этот звук. Скорее всего, лязг возникал при движении его челюсти: видимо, последствия былой травмы.
— Моя команда по истечении такого времени, разумеется, беспокоится, — продолжил Альрик. — Будет лучше, если вы не заставите их думать, что с нами что-то случилось.
Джустиниано трижды кивнул:
— Правильно, Альрик! — и сразу же перешел к делу. — В сложившейся ситуации это, пожалуй, самое важное. — Он прокашлялся. — То, что нам предлагается, это просто сделка. Мы находимся в затруднительном положении. Причем исключительно в силу одной очень старой традиции. На протяжении уже двухсот лет дож является верховным правителем лагуны, однако только при поддержке народа он может направить силы и средства на достижение судьбоносной цели.
 
Бонус, зажав в руках собранные письма, не выдержал:
— Короче говоря, нам нужна мумия! Мумия из Египта. Из Александрии, если вы знаете, где это.
— Я слышал об Александрии, — наморщил лоб Альрик. — Город когда-то принадлежал Византии, но сейчас там правят арабы.
— Совершенно верно! — кивнул Бонус. — Вот почему нам нужен быстрый корабль. Груз очень ценный, и некоторым людям в Египте не понравится, что мы заберем его с собой.
— То есть, — омрачилось лицо Альрика, — украдем? Ты хочешь сказать, что мы должны кое-что украсть, а потом удрать на «Висундуре» по морю?
— О чем идет речь? — не понял Бьор. — И что такое мумия?
— Красивая женщина, — хриплым голосом подсказал Ингвар.
— Такая, как эта? — спросил Бьор, указывая на Мательду.
И почему она невольно улыбнулась? Мательде гораздо больше хотелось, чтобы ее лицо почернело от злости. Но чем сильнее она заставляла себя подавить радость, которую ощущала, тем больше чувствовала, как у нее краснеют щеки. В конце концов она нашла спасение в том, что погрузилась в блаженные мысли о святом Марке.
Но она не могла долго оставаться спокойной.
— Мумия, — вырвалось у нее, — это нетленные мощи! — Она с удовлетворением отметила, как Бьор опустил глаза. — И вы доставите их к нам.
И Мательда тут же принялась пересказывать жизнеописание евангелиста, не обращая внимания на жесты Бонуса и ее отца. Это была ее идея, а значит, она была ответственна за то, чтобы чужестранцы все правильно поняли. В конце концов, на чаше весов жизнь ее отца и свобода ее родного города!
— Святой Марк, — решила просветить некрещеных Мательда, — когда-то плыл вдоль побережья Адриатики на лодке. Он собирался посетить епископа Павла в Риме… Когда начался шторм, — продолжала рассказчица, — Марк попал в опасное для жизни положение. Однако Бог направил его лодку к побережью, и Марк выбрался на сушу. Это был высокий берег, где бушующие волны уже не могли причинить Марку вреда. Это был Риво Альто — то место, где мы сейчас находимся.
— А кто был этот Марк? — спросил худощавый чужестранец.
Альрик жестом приказал ему молчать, пока Мательда не закончит рассказ. Наступал ее самый любимый момент в легенде, даже трибуны прислушались.
— Когда Марк сидел на берегу, — продолжила она, — мокрый и замерзший, но радостный оттого, что остался жив, пред ним явился ангел и сказал: «Мир с тобой, Марк! Здесь будет покоиться тело твое». И ангел исчез.
Мательду пробрал озноб: она всегда представляла себе это место именно как место завершения священной истории Марка. То место, где она как раз стояла…
— Я не понимаю, — честно признался Альрик, — если Марк должен был быть погребен здесь, то почему мы должны искать его?
Большинству стало ясно: эти мужланы разумели в христианстве не больше, чем те свиньи в вестибюле. И Мательда тоже спросила себя, не достаточно ли с них самой простой задачи — просто рулить на своем корабле туда и обратно?
— Марк, конечно, умер не сразу, — продолжила она с учетом младенческого неведения чужеземных слушателей священной истории. — Ему предстояло выполнить еще много поручений Бога. Он написал Евангелие — это история жизни Иисуса Христа, понимаете? И построил храм Христа в Александрии. Там он и умер. Язычники обмотали его шею веревкой и тащили по земле, пока он не задохнулся, — пояснила Мательда.
— Ага, — Альрик погладил свою бороду. — А мы, значит, должны забрать его труп? А зачем?
— Потому что он должен покоиться в Риво Альто, как это предсказал ангел, — повысила голос Мательда для тех, кто не понимал простых истин. — Прошло очень много лет, а пророчество до сих пор не сбылось. Пора наконец нам выполнить волю Божью! — Она говорила уже просто по слогам.