Эскортница (СИ)

— Пообедаем вместе? — предлагает Наира. Трет лицо. — Я полутруп. На зимние праздники мама с сестрой приезжают, не представляю, как буду совмещать работу и культурную программу. Для мамы те, кто встает позже шести, тунеядки.
— Ты в это время обычно ложишься.
— Да, точно. Когда же я найду себе спонсора и прекращу мотаться по гостиницам? Задолбалась. — Она потягивается и идет в ванную. — Так что, ты со мной? Девчонки тоже будут. Лина придет.
— Как она?
Две недели назад Лина, удирая от клиента, выпрыгнула из окна, благо этаж был второй и под окном карниз. Она сломала руку и поцарапалась. Так иногда бывает, когда клиенты слетают с катушек. Наира думает, что подобное случилось в ту ночь и со мной. Она не верит в причастность Адель. Сразу ушла в отказ, больше мы на эту тему не разговаривали.
— Нормально. Вроде бы возвращается к работе. Так ты с нами?
— Да, конечно.
Одна оставаться не могу, накрывает. А больше общаться не с кем. Подружке из универа не расскажешь, почему всю ночь снились кошмары.
Наира лениво чистит зубы, я смотрю в окно и слегка подвисаю. Отпускает. Чувства тускнеют, они там где-то, далеко, за пеленой. Меня не касаются. Надо держаться, иначе долг ляжет на семью. Они придут к моим малышам. Волосы встают дыбом. Я сама в это влезла и сама выберусь, никто не узнает.
Держаться изо всех сил и не допускать встреч с Артёмом. Он как лакмусовая бумажка — одним своим появлением показывает мечту, навсегда ставшую недоступной. Если узнает обо мне все, еще и о долге — видеть не захочет. А если смело предположить, что захочет поиграть в рыцаря, то с Адель такое не прокатит.
Вечером я занимаюсь макияжем. Девчонки научили, как правильно краситься, чтобы выглядеть на все сто процентов. Тут неважно, бледная ты, серая, красная или еще какая — тон кожи становится безупречным. Вообще, мы, медузы Адель, во всем должны быть безупречны.
Укладываю волосы. Наряжаюсь. Репетирую улыбку перед зеркалом. Чувства ослаблены, взгляд слегка расфокусированный и будто тупой.
Выстоять. Продержаться еще одну ночь. Проверяю, на месте ли таблетки: без них я быстро ломаюсь.
Накидываю пальто и выхожу на улицу.
Отключить мозг, отключить чувства. Не думать ни о чем. Попроситься станцевать. Я работаю с бизнесменами в возрасте, они обычно разрешают. Быть максимально обаятельной и красивой, тогда танцевать можно долго. Все два часа. Почти все.
Быстро качаю головой.
Порывы холодного ветра заставляют щуриться.
Делаю несколько шагов и чуть не поскальзываюсь. Днем выпавший снег растаял, а потом, ближе к ночи, — застыл ледяной коркой. Привет, гололед. Я с трудом удерживаю равновесие, поднимаю глаза и... вижу перед собой Артёма.
Обмираю. Поначалу кажется, что это мираж.
Истомин окидывает меня мрачным взглядом и понимает все. По глазам видно.
Трясет сразу же, как полдня до этого.
В ушах начинает шуметь. В груди гулко колотится. В следующее мгновение меня разрывает на части от ужаса и разочарования в самой себе.
  
Глава 49
 
Артём
Вот она. Попалась! Не пришлось подбирать код к домофону.
— Привет!
Еще раз окидываю Алину взглядом: роскошный внешний вид не доставляет удовольствия, как было в Сочи. Напротив.
— Привет, — бросает она беспечно, улыбается широко, рукой машет. — И пока! — Торопится в обход.
— Стоять! — командую и хватаю за плечо. — Куда собралась, красивая такая? Ко мне на занятие пришла по-другому одетой. Обида душит.
— К тебе я вообще больше не приду. Пусти, пожалуйста.
— Отмени. Я же приехал.
Алина вздрагивает. Да понимаю я, куда ты летишь на каблуках. Хочешь же, чтобы не пустил. По глазам вижу. И не отпускаю.
— Ко мне приехал? — переспрашивает она ошалело.
— Ну да. Что я, по-твоему, здесь делаю?
— Всякие бывают совпадения. Однажды я прочитала сценарий к фильму «Роман с камнем» и подумала, как было бы здорово посмотреть кино. Включила телевизор вечером, а оно идет. Честное слово.
Улыбка растягивает губы.
 
— Я по тебе скучал, Алин. По твоей шокирующей любознательности. Ты действительно читала сценарий к фильму? Полностью?
Она кивает. Затем смотрит на часы и пугается.
Неприятные ощущения проскальзывают вдоль позвоночника. Ну нет, больше тебя за деньги е*ать не будут.
— Не помню этот фильм. Пошли к тебе, проверим, есть ли он по моей подписке, — говорю примирительно. — Мы поссорились днем, я не буду нападать больше.
— Нет. Мне правда пора. — Она пятится. — Надо идти.
— Алина, я сейчас бегло поясню свою позицию...
— Давай потом пояснишь? — перебивает она невежливо. И видя, в каком я а*ере от ее наглости, добавляет: — Например, завтра. Я правда очень спешу.
— Окей. Тогда еще короче: ты больше не работаешь в сфере.
Алина приподнимает брови:
— Это почему?
— Вероятно, потому что это не твое.
— А чье тогда? — смеется она настолько наигранно, что будто обреченно. — Ты что, думаешь, хоть одной девушке на свете нравится, что ее имеет незнакомый мужик? Все терпят через силу. И молятся, чтобы скорее этот козел отвалил. Не обольщайся на свой счет, красивая физиономия не гарант того, что тебя захотят с полщелчка, Истомин!
— Я приехал поговорить о тебе, а не о несправедливости древнейшей профессии.
— А-а-а, мораль почитать хочешь? Не парься, знаю: эскорт — это плохо, недостойно и грязно.
Она дергается, при этом явно паникуя. Пытается вырвать руку. Худая, но по-прежнему красивая, с умными, добрыми глазами, теперь дикими и запуганными.
— Как тупо вышло летом. —Я качаю головой. — Не надо было тебя отпускать.
— Бо-оже! — тянет Алина.
— Да, я ревную, — развожу руками. — Неужели не очевидно?
— Кого? Шлюху к клиентам? Два месяца не ревновал, а тут вдруг увидел и вспомнил?
— Да. Отпускал я тебя веселой, отдохнувшей и полной сил навстречу свободе. А не тощей наркоманкой. Ты себе что придумала: я буду сидеть и ждать, пока тебя где-то вы**ут, а завтра мы встретимся для беседы?
— Да что тебе от меня надо?! — выкрикивает она в отчаянии.
— Видеть тебя хочу часто. И подолгу. Радостной. Познакомиться теперь с Алиной. Что нужно сделать, чтобы Алина Драгунская захотела сесть со мной рядом?
Она щеки трет.
— Да что ты несешь такое! Знаешь же прекрасно, кто я и куда еду. К чему эти издевательства?! Апогей лицемерия, от которого ты открещиваешься! Я так сильно обидела, что ты, как с делами закончил, решил размазать дуру? Да я не спорю ни с чем! Ты крутой, классный. Я та, что я есть. Признаю поражение. Оставь меня в покое.
— Пздц.
— Да как ты не поймешь, мертва Алина! В день нашей ссоры ты в последний раз ее видел! — выпаливает она. Снова плачет. — В Поляне. Теперь только Галя. Всё, мне пора. Прощай, Артём, живи свою жизнь, она у тебя интересная. И достойная.
Алина выдергивает руку и торопливо идет вперед. Бесит. Иду следом.
— Ты явно не готова терпеть ту социальную нагрузку, которая обязательно идет в комплекте с эскортом. Не тот ты человек, который нарушает нормы и легко справляется с последствиями. Пока еще не тот. И я хочу помочь.
Алина стреляет в меня глазами. Молчит.
— Обычно легко нарушают границы управленцы или психи, первым положено выходить за нормы, вторые просто неадекватные.
— Я неадекватная.
Она резко оборачивается, в следующий момент струя ударяет в глаза. Сразу ослепляет. Затем я чувствую резкую боль и инстинктивно закрываю лицо руками.
— Это что, газовый баллончик?!
Жжение адовой силы, слезы градом. В первые секунды боль лишает возможности думать.
— Вот вода. — Алина пихает мне в руку бутылку. — Прости! Пожалуйста, прости, Артём. Но, надеюсь, теперь до тебя дойдет: отвали! Алины больше нет и не будет. Мне нужно работать.
С этими словами юная б**дь бросает меня одного на дороге.
На ощупь открываю воду и промываю глаза на несколько раз.