Бог Войны (ЛП)

— О.
— Как будто это не из-за него меня вышвырнули с территории Великобритании по уголовным обвинениям. Я в аэропорту, пока не вступил в силу запрет на выезд.
— К-какие уголовные обвинения? Что, черт возьми, происходит?
— Я же говорил тебе, что он сумасшедший, Ава. Послушай, я не мог с чистой совестью уехать, не сказав тебе, что он сделал.
Я встаю, мертвой хваткой сжимая телефон.
— Я не хочу слышать о моем предыдущем терапевте или о том, что он с ним сделал…
— Речь о том, что он сделал с тобой!
— С-со мной? — мое сердце учащенно бьется, а по спине струится пот.
— Помнишь своего друга Оливера из университета?
— Да. Он где-то в Южной Америке.
— Нет. Он пропал без вести, но если то, что я узнал от Джеммы и остальных — правда, я уверен, что в этом замешан Илай.
— Какое это имеет отношение ко мне?
— Потому что ты вышла замуж за Илая быстро и без объяснений, сразу после исчезновения Оливера. Здесь должно быть что-то еще. Думаю, он угрожал или шантажировал тебя.
Моя хватка на телефоне ослабевает, и он падает на стол, когда воспоминания со всей своей силой возвращаются ко мне.
Глава 35
Ава
Два с половиной года назад.
Мои глаза медленно открываются от громкого, постоянного звука бип… бип… бип…
Моя голова лежит на прохладной поверхности руля, а за окном завывает ветер.
Я медленно выпрямляюсь, моя нога дрожит на педали тормоза, а сердце громко стучит в ушах.
Вдалеке проезжает грузовик, с которым я чуть не столкнулась, его ярко-красные фары отбрасывают ореол на тихую, тускло освещенную улицу.
Я каким-то образом задела или врезалась в столб и теперь стою посреди дороги. Должно быть, водитель грузовика проскочил мимо меня. На машине есть мелкие повреждения, но ничего серьезного, она вполне пригодна для езды.
Однако я явно была в отключке какое-то время, потому что не помню, что именно произошло, и могу только строить догадки.
Подождите.
Я развожу руками, касаюсь живота и шевелю пальцами ног. Все нормально. Мое дыхание эхом отдается в машине, неглубокое и сбивчивое.
Возможно, я умерла и стала призраком, как в тех фильмах о паранормальных явлениях? Я застряла здесь из-за своей невыполненной жизненной миссии?
Раздается стук в окно, резко нарушая тишину. Я подпрыгиваю, сердце едва не выскакивает из груди.
Когда я поднимаю взгляд, вздох облегчения вырывается из моих изголодавшихся легких, и я открываю дверь.
— Олли, ты меня напугал!
— С тобой все в порядке? — спрашивает он, его взгляд скользит по опустевшей улице, если не считать моей и его машины, припаркованных у обочины.
— Ага. Чуть не попала под грузовик, но все хорошо.
Я встаю, и у меня подкашиваются ноги. Олли хватает меня за талию и прислоняет к машине, его рука поглаживает мою кожу в сбивчивом ритме.
От него пахнет сигаретами, алкоголем и всепоглощающим удовым одеколоном. Это сочетание вызывает тошноту в горле.
— Ты в порядке, милая?
— Эм… да, — я незаметно пытаюсь оттолкнуть его, но его слабая хватка все крепче сжимает мою поясницу, пока в месте давления его пальцев не вспыхивает боль.
— Ты неважно выглядишь, Ава. Знаешь что? Забудь о вечеринке. Давай я отвезу тебя домой.
— Я могу сама вести машину. Все нормально.
На этот раз я прилагаю больше усилий, чтобы оттолкнуть его, но он возвышается надо мной и хватает меня за подбородок, угрожающая улыбка растягивает его тонкие губы.
— Я сказал, что отвезу тебя.
— А я сказала, что доеду сама, — я хмурюсь. — Отпусти меня, Олли.
— Знаешь, в этом-то и заключается твоя проблема, Ава. Ты считаешь всех мужчин игрушками, с которыми ты немного флиртуешь и высасываешь из них деньги, а потом ждешь, что они уйдут, когда ты их об этом попросишь.
— Я никогда не просила у тебя денег. У меня своих достаточно, — в конце мой голос срывается.
Несмотря на то, что я решила начать защищаться, ноющее чувство подсказывает мне как можно скорее выпутаться из этой ситуации.
 
Моя мама научила меня всегда следовать своей интуиции, и прямо сейчас она требует, чтобы я избавилась от Олли.
Он врывается в мое пространство, выражение его лица злобное. Раньше он не казался мне пугающим, скорее назойливым человеком, который всегда пытался залезть ко мне в трусики.
Однако сейчас все кардинально изменилось.
Я прекрасно осознаю его рост и ширину и смутно припоминаю, что он один из тех парней из тренажерного зала, для которых рост мышц — это тип личности.
Его бедра касаются моих, и я шумно сглатываю, звук застревает в горле, а затем эхом разносится в воздухе.
Ухмылка Оливера становится шире, как у гиены, которая начинает получать удовольствие от охоты.
— Ты все еще подаешь мне неоднозначные сигналы, и ты это знаешь. Тебе это нравится, верно? В конце концов, быть шлюхой, привлекающей внимание, — твоя индивидуальность.
— Я никогда не просила твоего внимания, — я вздергиваю подбородок. — Отвали к чертовой матери, Олли, и я сделаю вид, что этого никогда не было.
После этого я полностью вычеркну его из своей жизни. Все это время я была ослеплена и не замечала его гнусных сторон, скрытых под его непринужденным фасадом. Помню, Сеси как-то сказала мне, что ходят слухи, будто он издевался над своей бывшей девушкой. Она сказала это, чтобы я держалась от него подальше. Послушала ли я ее? Нет. В основном потому, что думала, что ко мне это не относится, ведь я никогда не видела в нем больше, чем друга на ночь.
Очевидно, я ошибалась, и мне, честное слово, нужно чаще прислушиваться к Сеси.
— Притворишься, что этого никогда не было? — он заливается злобным смехом, от которого у меня сжимается желудок и нарушается тишина ночи. — Мне поклониться вам в реверансе, Ваше Высочество?
— Если ты не отпустишь меня сию же минуту, я буду уничтожать тебя до тех пор, пока от тебя ничего не останется. Ты связался не с тем человеком, но я дам тебе возможность одуматься, — я пристально смотрю на него, изображая беспечность, которой не чувствую. — Ты ведь знаешь, что у меня влиятельная семья?
Он поднимает руку и дает мне пощечину с такой силой, что моя голова откидывается назад, а в ушах звенит. Во рту появляется металлический привкус, и я понимаю, что у меня рассечена губа, и прикусываю язык.
Прежде чем я успеваю прийти в себя, Оливер разворачивает меня и грубо пихает к машине, а затем задирает вверх мое облегающее платье.
— Где сейчас твоя влиятельная семья? Может, они придут, чтобы вымыть мою сперму из твоей грязной киски. Посмотрим, стоит ли это всех этих хлопот.
Реальность обрушивается на меня, как груда кирпичей, и я вслепую начинаю царапаться.
— Остановить! Отпусти меня, остановись!
— Заткнись, сучка! — он приподнимает мою голову и ударяет ею о машину.
Мир раскачивается под моими ногами, когда мои каблуки скребут по бетону. Жужжание в ушах, завывание ветра и расплывчатость окружающего меня мира ощущаются так, будто это все происходит с кем-то другим.
Я чувствую, как он резко схватил меня за грудь, но не могу пошевелиться. Дыхание сбивается, и я слышу, как шепчу:
— Помогите… пожалуйста… помогите…
— Я сказал, — он снова бьет меня головой о машину. — Заткнись нахуй, чертова сука!
Звезды пляшут перед глазами, а руки падают по обе стороны от меня. Я чувствую, как из меня высасывают все силы, а завывающий ветер подхватывает мои полые внутренности.
Может, если я не буду двигаться, все скоро закончится.
Может, я и не вспомню об этом.
Может, как я полностью забыла виолончельную Сюиту № 4 Баха во время конкурса и даже забыла, какого черта я там оказалась, кто эти люди, уставившиеся на меня, и мою чертову личность, я забуду и это.
Навсегда.
Это будет погребено во тьме, как мое сознание и часть моего дегенеративного мозга.
Если есть на свете Бог, пусть он пошлет молнию, чтобы убить этого ублюдка, пока он не причинил мне вреда.