Бог Войны (ЛП)

— Раз у тебя нет доказательств… — я хватаю свой мутно-розовый коктейль и начинаю обходить его стороной.
Он встает передо мной, вынуждая меня остановиться.
— Ты забывчива и наивна — сочетание, в котором я никогда не думал тебя обвинить.
— И ты грубишь мне на моей же собственной вечеринке.
— Ава, — он хватает меня за плечи. — Пожалуйста, одумайся. Конечно, ты не настолько под его чарами, что не можешь думать самостоятельно.
— Как ты смеешь? — я разжала его руки. — Ты знаешь мою жизнь, Вэнс? Мои трудности? Тяжелый выбор, который мне пришлось сделать? Решения, которые мне приходилось принимать? Таблетки, которые мне приходится пить? Знаки, которых я должна остерегаться? Нет. Ты знаешь только подростковую версию меня, которая притворялась, что все идеально, но это далеко от правды, и та мифическая версия меня исчезла много лет назад. Так что не стой здесь и не говори, что я не могу думать за себя. Я не гребаный инвалид!
Я шепотом выкрикиваю последнюю фразу, все мое тело дрожит, и часть напитка проливается на мои пальцы, делая их липкими.
— Эй, извини, — он смягчает голос. — Я не хотел тебя обидеть.
— Ну, ты обидел и определенно хотел. А я бы хотела, чтобы ты ушел. Сейчас же.
— Ава, прошу тебя.
— Моя жена попросила тебя уйти. Либо ты сделаешь это с целым лицом, либо с выбитыми зубами. Сломаю ли я руки, которыми ты ее трогал, или нет, зависит от того, уберешь ли ты свое отвратительное присутствие в ближайшие десять секунд.
Властная рука опускается мне на спину, и я ненавижу, когда его запах проникает в мое окружение и пропитывает мои ноздри так, что он становится всем, чем я дышу.
Я смотрю на него и ненавижу, что не замечаю его лица — такого холодного и безэмоционального, каким оно кажется. Я презираю безопасность, которую чувствую в его объятиях, и ноющую мысль о том, что он никогда не заставлял меня чувствовать себя хуже, чем обычно.
Даже когда он причинял мне боль.
Вэнс смотрит между нами, на его лице застыла гримаса.
— Ты совершаешь большую ошибку, Ава.
Илай делает шаг вперед, но я хватаюсь за его руку так, что почти обнимаю его. Меньше всего мне хочется, чтобы он устроил еще больший общественный хаос и еще больше рассорился с отцом.
К счастью, появляется Лэн и хватывает Вэнса за воротник.
— Твое время вышло!
Я выдыхаю, когда он утаскивает его с глаз долой. Когда я переминаюсь с ноги на ногу, моя грудь задевает грудь Илая, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть его дикий взгляд.
Поставив свой напиток на барную стойку, я высвобождаюсь из его объятий.
— Что ты здесь делаешь? Ты не приглашен.
— Это моя яхта.
— Все равно не приглашен. Уходи.
— Разве цель этой вечеринки не в том, чтобы привлечь мое внимание и вывести меня из себя? И то, и другое было сделано исключительно хорошо.
— Ты должен быть мне небезразличен, чтобы пытаться привлечь твое внимание. Так получилось, что мне все равно.
— Ава… — он хватает меня за локоть. — Не издевайся надо мной.
— Не трогай меня, — я отстраняюсь. — А теперь извини, я пойду танцевать.
Я сладко улыбаюсь ему, вальсирую в центре группы парней из универа и танцую чувственный танец, не забывая вращать бедрами и касаться талии. Пальцы погружаются в мои волосы, и я разгораюсь под его пристальным взглядом, попадая в ритм.
Я даже не успела начать флиртовать, как ко мне направился Илай.
Что…?
Он никогда не останавливал меня раньше — только наблюдал издалека, как жуткий сталкер.
— Чего ты хочешь…
— Мою жену, — а потом он поднимает меня на руки, словно я кукла, и идет на нижнюю палубу.
Как только мы оказываемся в комнате, он бросает меня на кровать. Я подпрыгиваю на матрасе, затем пытаюсь сесть.
Его вес наваливается на меня, а пальцы обхватывают мое горло.
— Я был терпелив, но ты не хочешь терпения, не так ли? Ты хочешь, чтобы тебя наказали, как очень плохую жену.
Глава 31
 
Ава
Воздух потрескивает от жестоких намерений, когда мой взгляд сталкивается с его ледяным затуманенным взглядом.
Непредсказуемый шторм, который унесет меня под воду, если я хотя бы вздохну неправильно.
Давление нарастает у меня в животе от простого ощущения его тела поверх моего, уменьшающего, доминирующего, пугающего.
Абсолютно захватывающее зрелище.
Я не осознавала, как сильно скучала по нему, пока его кожа снова не коснулась моей.
Я сгораю, возвращаясь на орбиту солнца.
Мое сердце бешено колотится, кровь бурлит в жилах, но все, что я могу делать, это смотреть на своего Бога, созданного специально для меня.
Илай выдергивает свой ремень, звук эхом разносится вокруг нас, как удар кнута, и он оборачивает его вокруг моих рук.
Я вырываюсь.
— Нет.
— Нет? — повторяет он с обманчивым спокойствием.
— Я хочу видеть тебя. Как следует.
— А я хочу вонзить свои гребаные зубы в твое горло и испачкать твою кожу кровью.
— Договорились, — выдыхаю я, мой голос звучит упавшим шепотом в тишине.
— Господи, мать твою. Я говорю тебе, что хочу твоей крови, и ты просто соглашаешься на это? Ты что, с ума сошла?
— Нет. Я верю, что ты не сделаешь мне больно, и знаю, что, если попрошу тебя остановиться, ты остановишься. Это разумная цена за то, чтобы увидеть тебя обнаженным, — я сажусь так, чтобы обхватить его бедра, и дрожащими пальцами расстегиваю вторую пуговицу на его рубашке. — Мне не нравится, когда раздеваюсь только я. Знаю, ты делаешь это ради власти, но это заставляет меня чувствовать себя секс-куклой, на которой ты выпускаешь пар.
— Блять, — он разрывает рубашку, и я ахаю, когда пуговицы разлетаются во все стороны и падают на пол.
Он стягивает с себя брюки и трусы, балансируя на мне. Я вожусь с молнией и неловко стягиваю с себя платье и кружевные трусики.
Мы раздеваемся за рекордно короткое время, пока оба не оказываемся совершенно голыми. Впервые в жизни. По крайней мере, пока я смотрю на него.
Мне нравится, как пристально он смотрит на меня. Моя кожа начинает нагреваться от темного желания, раскаленной страсти и потребности прикоснуться ко мне, которая ярко светится в его глазах.
Илай сажает меня обратно к себе на колени, и его огромная эрекция упирается в мою задницу.
Но меня отвлекает кое-что другое.
Я всегда знала, что мой муж худощавый, но при этом накачанный. Но когда я провожу пальцами по его широким плечам и гладким мышцам, я понимаю, насколько это несправедливо, что я до сих пор не видела его обнаженным.
Он — совершенство, облаченное в человеческую кожу, и я хочу прикасаться к нему вечно.
Я ожидаю, что он остановит меня, но он позволяет мне погладить ладонями его грудные мышцы, пресс и…
Мои руки замирают, когда я нахожу татуировку у него на боку — феникса, пойманного в ловушку на ветвях древа жизни. Четкие линии, много свободного пространства, не большая и не маленькая, именно такого размера, чтобы ее заметили.
По какой-то причине я никогда не представляла Илая в роли человека, который делает татуировки. Он слишком чистоплотен для этого.
Я уже собиралась спросить его об этом, когда мои пальцы наткнулись на красный шрам возле нижней части его пресса. Вздох срывается с моих губ, когда я изучаю глубокий порез.
— Ч-что случилось? — я поднимаю на него глаза, и он смотрит на меня с раздражением.
Как будто ему неприятно, что я прикасаюсь к нему, исследую, впервые узнаю его.
— Неважно, — говорит он бесстрастно.
Схватив его за бока, я наклоняюсь назад и опускаю голову, чтобы поцеловать разгоряченную кожу и единственное несовершенство в его мускулистом превосходстве.
Пальцы Илая скользят от моего затылка к голове, когда он хватает меня за волосы и поднимает обратно.
Ремень все еще в его руке, и я знаю, что он свяжет меня. Как бы мне ни нравилась эта игра в большинстве случаев, сегодня не тот день.