Бог Войны (ЛП)

Несмотря на два года забвения, моя нынешняя жизнь кажется мне самой стабильной за долгое время.
И также самой запутанной.
С одной стороны, я очень благодарна и довольна своей сбалансированной рутиной, но с другой — с ужасом думаю о том, что мой муж-тиран имеет к этому какое-то отношение.
Мои шаги осторожны, когда я бросаю взгляд на противоположную сторону коридора, где находится комната Илая.
На верхней ступеньке я останавливаюсь и провожу рукой по своему муслиновому платью в цветочек, которое обтягивает меня на талии и останавливается прямо над коленями.
Оно довольно скромное по сравнению с топом и мини-юбкой, которые я собиралась надеть.
Возможно, это как-то связано с тем, что я не могу найти в себе силы противостоять мужу. Не сегодня утром.
Достаточно неловко, что он стал свидетелем моей эпической панической атаки и даже позволил мне спать рядом с ним по дороге домой. И я знаю, что он именно позволил это только потому, что если я что-то и знаю об Илае Кинге, так это его неспособность проявлять сентиментальность в любой форме, поэтому странно, что он сделал такое исключение.
Я прекрасно понимаю, что не стоит придавать этому слишком большое значение и что, скорее всего, он сделал это потому, что не любит, когда его стыдят на публике, но это не отменяет моего чувства благодарности.
Я бросаю взгляд на пустой коридор, но отказываюсь от глупой идеи постучать в его дверь и иду на кухню.
Я не настолько благодарна, чтобы он подумал, что я в отчаянии.
— Доброе утро, Сэм, — я вхожу внутрь, ухмыляясь.
Женщина средних лет поднимает голову, вытирая полотенцем кастрюлю, и ее взгляд сканирует меня.
— Вы хорошо спали?
— Очень хорошо, спасибо, — я подавляю зевок, забираясь на барный стул и беря в одну руку свой украшенный розовыми камнями стакан со смузи, а в другую — кусок тоста с авокадо. — Хотя мне приснился странный сон.
Сэм бросает на меня взгляд через плечо.
— Насколько странный?
Я проверяю окружающую обстановку, а затем шепчу:
— Он здесь?
— Кто он?
— Кто еще? Твой драгоценный босс.
— Сейчас уже одиннадцать утра, мисс. Он ушел на работу несколько часов назад.
— Хм, хорошо, — я игнорирую щемящее чувство в животе и топлю его длинным глотком смузи и кусочком поджаренного тоста.
— Что это был за странный сон? — Сэм появляется передо мной в позе римского гладиатора, что в лучшем случае комично, когда она все еще вытирает полотенцем очередную кастрюлю.
— Это глупо, правда. Мне приснилось, что Илай отнес меня в постель. Кажется, он сушил мои волосы. Хотя не знаю, почему они были мокрыми. И… эм… он поцеловал меня в лоб и пожелал спокойной ночи, — я тихонько рассмеялась. — Каковы вообще шансы, что такое реально, а?
— Больше, чем вы думаете.
— Да, конечно, — я бросаю недоеденный тост на тарелку и играю со своей соломинкой. — Возможно, этот странный сон приснился мне из-за того, что он помог мне прошлой ночью.
Движения Сэм замедляются, когда она смотрит на меня.
— Что еще случилось во сне?
— Это все, что я помню, — я прищурилась. — И то лишь фрагментами. Это странно, потому что мне не снятся сны, — только кошмары, от которых я просыпаюсь в холодном поту и отказываюсь засыпать снова.
Сэм ничего не говорит. Как и мой холодный муж, она немногословна.
Я провожу ногтем по сверкающим камням.
— Это ты переодела меня прошлой ночью?
— А кто же еще?
Верно.
— Кстати, — я решаю сменить тему. — Ты не поздравила меня вчера.
— Поздравляю, — говорит она с безэмоциональным лицом.
— Звучит так, будто тебя заставили это сказать.
— Как скажите.
Я хмурюсь, но решаю оставить все как есть, спрыгивая с табурета.
— Эй, Сэм?
— Да? — она отвернулась, чтобы убрать кастрюли в шкафы.
— Что ты приготовишь на обед?
— Суп с базиликом, пастуший пирог13 и салат из брокколи.
— А на десерт?
— Флан с соленой карамелью.
— Если согласишься сделать его клубничным, то я помогу тебе.
— С чего бы это?
— Ну… мне скучно.
— Учитывая, что вы можете смотреть фильмы и читать книги часами напролет, мне трудно в это поверить.
 
— Отлиииично. Я хочу научиться готовить.
— Зачем?
— Просто перестань задавать вопросы и научи меня.
— Чтобы вы могли сжигать еду быстрее, чем убивать бедные цветы?
— О, умоляю. Я пытаюсь сделать из этих цветов что-нибудь интересное.
— Боюсь, мистер Пратт не согласен с вашим мнением.
— Он просто драматизирует. Переживет, — я переплетаю свою руку с ее. — Ну так что? Пожалуйста?
— Если только вы пообещаете не отравлять мистера Кинга.
Мои губы раздвигаются.
— Вы собираетесь отравить его?
— Нееет, о чем ты говоришь? — я смеюсь. — Ты такая смешная.
— Я какая угодно, но только не смешная.
— Твоя правда, — я вздыхаю с насмешливым видом.
Она открывает выдвижной ящик, ставит туда кастрюлю среди невероятно организованного набора таких же кастрюль, а затем закрывает его.
Клянусь, в этом доме болеют ОКР. Они должны быть благодарны мне за то, что я бесплатно добавляю в их существование больше живости.
— Ну что? Ну что? — я складываю руки вместе в молитвенном жесте. — Очень прошу?
— Хорошо. Но только если вы пообещаете не вмешиваться в его еду. Он и так не очень любит ее и, возможно, будет голодать вечно, если что-то случится.
— Есть, капитан, — я отдаю честь, и клянусь, она подавляет улыбку.
Интересно, смогу ли я обратить Сэм на светлую сторону и увести ее у босса-тирана? Ежедневное пребывание под воздействием этой мрачной энергии, приказов с каменным лицом и темной души высасывает из нее всю жизнь.
Нам просто необходимо немного веселья в этом доме. Хотя, судя по всему, мои случайные вечеринки с сотрудниками и танцы с Ари уже слишком веселы для моего сварливого мужа.
Он смирится. Весь дом смирится.
Сэм говорит, что мы изменим меню и будем готовить то, что я люблю, так что, если я что-то испорчу, мне одной придется это есть.
Как невежливо.
Мы выбираем чечевичный суп. Думаю, достаточно просто.
Я раскладываю ингредиенты, как она велела, и начинаю с того, что добавляю в кастрюлю больше воды, чем нужно.
— Ты сказала, что он не любит еду, — начинаю я бесстрастным голосом. — Почему?
— Он прекрасно ест.
— Но не в ресторанах, и теперь, когда я думаю об этом, я никогда не видела, чтобы он ел что-то на вечеринках, общественных собраниях, свадьбах, похоронах и так далее, только пил.
— Он редко посещает свадьбы. Только похороны.
Я закатываю глаза.
— Да, да. Он большой враг веселья. Мы все это прекрасно знаем.
— Может, не совсем, — она смотрит на мою руку. — Помешивайте быстрее, а то сожжете кастрюлю.
Я ускоряюсь.
— В чем причина его пищевого снобизма?
— Почему бы вам не спросить его самого?
— Как будто он мне скажет.
— Вы будете удивлены. Он кардинально отличается от того Илая, которого вы знали шесть лет назад.
Я сглатываю. Конечно, Сэм знает о моем неловком признании и душераздирающем отказе.
Наверняка он смеялся над моими страданиями, когда рассказывал ей эту историю.
— Я очень сомневаюсь в этом, — бормочу я.
— Тогда вы сильно ошибаетесь, — она роется на полке для специй высотой с башню и достает несколько баночек. — И в глубине души вы это знаете.
— Ну, я признаю, что он немного изменился, — старый Илай никогда бы не стал меня подбадривать, приносить цветы, водить на свидания или, не дай Бог, носить на руках, но я не могу отделаться от мысли, что эта перемена вызвана скрытыми мотивами.
— Немного? — Сэм бросает на меня недоверчивый взгляд.
— Да, немного. Большую часть времени он по-прежнему игнорирует мое существование.
— Если вам нужна его компания, просто попросите об этом.
— Я так и сделала, а он надо мной посмеялся.