Бог Войны (ЛП)

— Я в порядке, — я похлопываю ее по руке и отстраняюсь. — А теперь расскажи мне истории о том времени, которое я забыла. Сделала ли я его жизнь большим адом, чем он мою?
— На много миль, — говорит Крейтон, и его голос нехарактерно темнеет.
Анни щиплет его за бицепс.
— Он имел в виду, что ты ему отомстила.
— Отлично. Что именно я сделала?
— Ну, знаешь. То и это.
— Например?
Она дольше обычного жует свои сашими и даже делает один глоток безалкогольного коктейля фиолетового цвета, а потом еще один.
— Ты хорошо знакома со своими закидонами, — говорит Крей вместо этого. — Тебе не нужно, чтобы мы тебе о них напоминали.
— Значит, я разогнала всех его подружек и устроила небольшой пожар в его комнате с дизайнерской обувью?
— Что-то вроде того, — говорит Анни. — Хотя вы, ребята, в отношениях, так что никаких подружек не было. Только поклонницы.
Меня пронзает теплое, пушистое чувство, смешанное с триумфом.
— И я вышвырнула их всех вон?
Она кивает.
— Я разбила его машину на днях и потратила целое состояние на незнакомцев.
На этот раз она смеется.
— Меньшего я от тебя и не ожидала.
— Это его любимая машина. Как только он ее отремонтирует, я подумаю, не поцарапать ли ее к чертям собачьим, а когда покрасят после ремонта, я сброшу ее с обрыва и сниму это в замедленной съемке.
— Круто, — она звякнула своим бокалом о мой.
— Скорее глупо, — парирует Крей, как самый плохой помощник. — Если ты веришь, что эти детские попытки изменят Илая в лучшую сторону, значит, ты ничему не научилась в прошлом.
— Дай ей выпустить пар, Крей, — она погладила его по плечу. — Она не помнит последние два года.
— Это не дает тебе права вести себя как испорченное отродье, Ава.
Я сглатываю, его слова задевают меня сильнее, чем должны.
— Крей! — Анни ругает его.
— Ты сегодня используешь слишком много его энергии, Крей-Крей. Если бы я хотела, чтобы меня унижали, я бы осталась с ним.
— Я просто говорю, что ты потерялась, и я понимаю тебя, — его голос смягчается — настолько, насколько он способен. — Но ты неправильно подходишь к решению этой ситуации. За последние несколько лет всякий раз, когда ты доставляла неприятности, он ставил своей задачей отплатить в десять раз хуже. Не думаешь ли ты, что пришло время попробовать другую тактику, особенно после того, как ты связала себя с ним узами брака?
Я поджала губы, прежде чем сказать, что не знаю другого выхода. Не помогает и то, что последние несколько взаимодействий оставили во мне гору смятения и болезненную тоску.
По чему, я не знаю.
— Узы можно развязать, — бормочу я вместо этого.
Крей некоторое время наблюдает за мной, прежде чем покачать головой.
— Я очень сомневаюсь в этом.
— Ты сказала, что хочешь выйти за него замуж, — говорит Анни.
— Люди постоянно меняют свое мнение. Если я решу, что хочу выйти из этой игры, я могу просто отступить.
— Если ты считаешь, что для Илая это всего лишь игра, то ты сильно ошибаешься, — говорит Крей между укусами.
— Он всегда играет, и нечестно, надо сказать. Почему я не могу поступить так же?
— Ты, конечно, можешь, но мы оба знаем, что ты не в состоянии справиться с последствиями.
Я съедаю свои суши, глядя на него, и самое ужасное, что у меня нет ответа, потому что он прав.
У моих сражений с Илаем нет ни цели, ни задачи. Я словно парю в воздухе, надеясь найти где-нибудь пристанище.
— Итак, Ава. В групповом чате ты написала, что начала заниматься игрой на виолончели, — аккуратно меняет тему Анни. — Ты собираешься участвовать в каких-нибудь соревнованиях?
— Нет. Я просто развлекаюсь, — если я снова буду давить на себя, то потеряю вновь обретенную связь с виолончелью.
И с реальностью.
Возможно, именно поэтому я строго следила за приемом лекарств и не употребляла алкоголь, даже когда у меня была такая возможность.
Я в реальности, и хочу оставаться здесь как можно дольше.
Доктор Блейн сказала, что моя амнезия не связана с моим психическим состоянием, но я в этом сильно сомневаюсь.
— Я рада, что тебе нравится, — Анни светится, а затем снова начинает заискивать перед Креем и делиться с ним едой.
 
Быть третьей лишней — отстой.
К счастью, вскоре они понимают, что я все еще здесь — или, скорее, Анни понимает. Крей, кажется, отгораживается от всего мира, когда она рядом. Мы говорим о жизни, о ее балетных выступлениях и о том, что Крей получил степень MBA в Принстоне только ради того, чтобы быть с Анни в Штатах.
Странно слышать, как жизнь всех моих друзей продвинулась вперед, а я застряла на два года назад.
Нет, все гораздо хуже.
Я застряла на несколько лет назад, в грязном болоте смертельных эмоций, оцепенения сознания и внезапных срывов.
Мысль о том, что один из этих срывов подкрадется ко мне и поглотит безмолвным белым облаком, преследует меня днем и ночью. Отчасти поэтому я не хочу спать.
Другая часть заключается в том, что я так изнуряла свое тело отсутствием сна, что теперь оно отказывается уставать.
— Ава?
Я поднимаю голову и замираю, встретившись взглядом со знакомым лицом. Он стал выше, мускулистее, но все тот же парень. Блестящие светлые волосы, сияющие голубые глаза, точеный нос — воплощение европейского принца.
— Ви? — спрашиваю я.
— Для меня большая честь, что ты меня помнишь, — говорит Вэнс с ослепительной улыбкой.
— Конечно, помню, глупый олух, иди сюда, — я встаю и обнимаю его, а затем указываю на свою компанию. — Это Крейтон и Анника, мои друзья. Вэнс — любимчик нашей школы.
— Твой любимый любимчик, розовая принцесса?
— Ты знаешь, что да.
Крейтон встает и нежно качает головой.
— Приятно познакомиться, Вэнс. Я шурин Авы.
Придурок.
Ему Илай сегодня заплатил или что?
— Я в курсе. Никто в этой стране не пропустил печально известный брак, с которым может посоперничать только королевская свадьба, — сердечный тон Вэнса не меняется, пропуская мимо ушей павлинье поведение Крей.
В идеальном мире я бы сейчас была замужем за кем-то вроде Вэнса. Красивый, вежливый и поклоняющийся мне как королеве.
Вместо этого я застряла с психом.
— Неверно, — Крей отпускает его. — Мы намного богаче королевской семьи.
— Крей! — Анни дергает его за рукав.
— Как я и слышал, — Вэнс сохраняет идеальную вежливую улыбку. — Могу я присоединиться к вам?
— Конечно, — я усаживаю его на место рядом с собой, пока Крей не начал проявлять свое редкое мудачество.
Я благодарна Вэнсу за то, что он, похоже, не обращает на это внимания, поскольку заказывает еду, а я — воду с юзу.
Мы обсуждаем последние несколько лет, в течение которых мы не общались. После школы он поехал учиться в Гарвард, а затем отправился в Австралию, чтобы помочь управлять филиалом семейного бизнеса. Сейчас он вернулся в Лондон, в штаб-квартиру их компании, которая управляет этим рестораном и еще несколькими заведениями в Челси и Белгравии.
Все время, пока он говорит, мы с Анни стараемся быть дружелюбными, но Крей, кажется, одержим демонической душой своего брата.
Вэнсу трудно произнести хоть слово без того, чтобы Крей не высмеял его или не стал пассивно-агрессивным без видимой причины.
— Вижу, у тебя все хорошо, — я улыбаюсь.
— Не так хорошо, как у тебя, конечно, — он показывает на мою руку. — Это кольцо загораживает обзор.
— И тем не менее ты все еще видишь. Похоже, мне нужно купить ей кольцо с камнем еще больше, — глубокий, темный голос Илая проникает под кожу, как укол адреналина.
Мой пульс учащается, а по позвоночнику ползет дрожь, когда я смотрю в сторону.
Вот он.
Этот ублюдок.
Есть мужская красота, а есть Илай в черном костюме, пудрово-голубой рубашке, с зализанными волосами и такой челюстью, что она способна разрезать человека пополам.
Я — человек. Человек — это я.
Это трагически несправедливо, что дьявол выглядит аппетитно соблазнительным. Неудивительно, что люди продают свои души.