Кошкодевочки в сетях Абвера. Нэконуар-RPG (СИ)
Поезд издал громкий гудок и тронулся. Я начал рассматривать пейзажи, пока поезд набирал ход. Довольно серая и малопривлекательная промышленная зона чередовалась с кварталами бедных, одноэтажных домишек-шалашей, разбавленных какой-никакой растительностью, и даже цветущей. Я просидел так в задумчивости несколько минут, пока не услышал шепот на японском двух девиц напротив, которые хотели выйти в тамбур покурить, но боялись проводника.
Я вышел из задумчивого расслабона и решил заняться анализом газет. Первой я взял "Токийское обозрение". Довольно толстая на ощупь, по содержанию она оказалась весьма скудной. Первая полоса была занята пространной передовицей "Вместе с премьер-министром идём в богатое будущее без депрессии!". В статье перечислялись успехи правящего кабинета министров: а) многочисленные постройки и ввод в эксплуатацию новых фабрик в различных секторах легкой промышленности по всей стране, что резко уменьшило безработицу, б) увеличение выплавки чугуна и стали на 3,35 % по сравнению с прошлым годом, в) увеличение добычи угля в метрополии и колониях на 2,4 % и в тоже время уменьшение импорта угля на 6 % в годовом исчислении за счёт внедрения технологий замены и экономии, г) увеличение заработных плат в легкой промышленности — на 4,7 %, и в тяжелой — на 6,8 %. Дальше шло обещание продолжить политику демократизации, экономического роста и благосостояния, сделать крупные капиталовложения в сектор здравоохранения — сделать его более доступным и менее дорогостоящим для класса рабочих и служащих, и шли настоятельные призывы голосовать на очередных выборах в сентябре за правящую партию.
"Процент жиров в молоке и масле возрастает, и это не может не радовать. Надо было написать в заголовке "летим в будущее без потрясений и депрессий", — подумал я о том, что успехов всё-таки маловато, если не знать расчётных цифр, которых в статье не потрудились привести, да и надо бы почитать, что предлагают другие партии. И вообще надо предупреждать, что это предвыборная агитация.
На остальных полосах шли новости театра и критика какого-то донельзя специфического и унылого спектакля про высокие нравственные качества жён самураев, которые долго не возвращаются из походов. Претензии автора сводились к тому, что мимика и цвета волос актеров могли бы быть не такими мрачными и упадочными, какими они были на премьерном показе. Как заключил автор — такое искаженное прочтение провинциальным режиссером великой классики подрывает основы национальной культуры и требует пристального внимания. На последней полосе были объявления о продаже подержанной мебели и патефонов, стрижке собак, качественных и недорогих услугах по доставке угля на дом и всё такое прочее.
Я отложил эту газету с мысленной пометкой, что это отборный и малоинформативный официоз правящей партии, и взял "Биржевой вестник". Вот здесь было повеселее, но не очень — на все четыре листа давались огромные колонки цифр с буквенными сокращениями, статистика по всем секторам промышленности и банковская, но не было никаких аналитических материалов и непонятно было, где чисто японские показатели, а где мировые. Расшифровки сокращений тоже не было. Голая статистика, понимай как знаешь — это котировки или это месячный или квартальный рост — кого, чего, и куда?! В общем, эту газету я тоже отложил с пометкой разобраться позже и значительно более детально, и с грустной мыслью, что надо повышать скиллы аналитика. Единственное, что явно бросилось в глаза — некоторые цифры роста были в пределах околонулевой погрешности.
Следующая газета так и называлась — "Кино, театр и криминал — свежие новости". Только я хотел приступить к чтению, как услышал легкое покашливание.
— Простите, господин, я вижу, что вы читаете газеты. Вы знаете наш язык? — обратилась ко мне одна из кошкодевиц напротив, которая была чуть более высокой и явно более симпатичной.
— Да, я немного знаю ваш язык, — ответил я уклончиво и коверкая слова, подняв голову в её сторону. — А что вы хотели?
— Господин, вы могли бы позволить на одну минуту почитать ваш "Биржевой вестник"? — спросила нэкодевица и смущенно опустила глаза.
"Что-то вы не похожи на банкиров и инвесторов, а похожи на девушек в рабочих комбинезонах с фабрики упаковки макарон, которые и читать то плохо умеют", — с некоторым удивлением подумал я и протянул ей газету. Она с легким поклоном взяла её. Я присмотрелся — совсем непривлекательными их обеих назвать было нельзя, но ухоженности им обеим очень не хватало. Хотя если любую женщину приодеть и накрасить — уже будет половина успеха.
Девушки открыли мою газету на второй полосе и начали увлеченно шептаться о том, что цена каких-то бумаг выросла аж на 0,42 % за месяц и если ещё подождать, то будет ещё выгоднее.
— Пожалуйста, господин, возьмите газету. Спасибо вам большое, вы очень нам помогли, — незнакомка опять с поклоном протянула мне "Вестник".
— А что вы там интересного нашли, позвольте узнать? — решил я полюбопытствовать.
— Господин, мы смотрели стоимость ценных бумаг фирмы "Рассрочка и ссуда для всех". Цена понемногу растёт вот уже три месяца, — ответила девушка.
— И что же это значит для вас?
— О, нас с сестрой заставили купили эти акции, как и многих людей у нас на фабрике. И вот теперь ждём срока, чтобы их продать обратно фирме по договору и получить хоть маленькую, но прибыль. Мы вложили нашу месячную зарплату под процент и цену этих бумаг через полгода, — девушка немного шевелила ушками и опускала глаза, — и надеемся вернуть наши деньги и ещё получить треть суммы сверху.
— А если бы цена снизилась?
— Ну что вы, господин, акции и другие бумаги снова растут во всем мире после обвала, уже два года как, — девушка ответила с чуть уловимой неуверенностью в голосе.
— Очень интересно, успехов вам, — я дружелюбно кивнул им.
"Что-то до боли напоминает мэ-мэ-мэ. Только ещё добровольно-принудительно. Неужели здесь так можно и так делают, неужели и тут лох — не мамонт?", — озадачился я мыслью.
Пока я раздумывал об этих интересных перспективах, поезд начал торможение. Время пролетело довольно быстро. В окне появились признаки большого города. Я ещё несколько минут наблюдал в окно какие-то шалаши недалеко от железной дороги, с небольшими вкраплениями одноэтажных каменных зданий, серо-черных от угольной гари проходящих поездов. Наконец, появились более красивые здания, потом мы проехали под мостом и стало ясно, что поезд сворачивает на одну из платформ посредине вокзала. Кошкодевушки-попутчицы достали свои чемоданы, поклонились мне и вышли в коридор, где уже слышался оживленный гам и стук обуви по полу.
Я решил подождать, пока пассажиры рассосутся, чтобы выйти спокойно и без толкучки, и снова стал наблюдать. Вокзал оказался внушительным — облицованные пятиэтажные здания с флагами, несколько платформ — занятых поездами и пустых, мостики для перехода.
Наконец поезд остановился и народ повалил на выход, производя колоссальный шум. Это продлилось минут семь, и когда поутихло — я одел плащ и шляпу, забрал чемодан, газету про "новости кино" и двинулся к выходу. Спустившись на перрон, который действительно оказалась в самой середине, я поискал глазами мостик-переход, бодрым шагом поднялся и двинулся в сторону самого большого здания с флагом на шпиле. Навстречу мне попадались разного рода нэкояпонцы, в большинстве своем одетые удручающе бедно и безвкусно. На меня они глазели, как на инопланетянина, и мне стало весьма неуютно.
Вскоре я спустился на первую платформу и зашёл в здание вокзала — там было шумно, все суетились, спешили, тащили поклажу, а в разных концах зала стояли несколько патрулей полиции. Часы показывали 8-35, и по ощущению — поезд приехал с опережением. Я пересёк этот большой зал, ловя на себе и удивленные, и заинтересованные взгляды разных нэко, и вышел через центральный вход. Надо было найти такси и ехать в посольство.