Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться (СИ)
— Кто тебе сказал мудак что...
— А кто сказал...
— А я говорю...
— Мне насрать….
— Засунь себе свой...
— Ясно я выразился насчёт...
— Тише, тише, Арнольд! — шептала разъяренному начальнику на ухо секретарша Варвара, суя ему в руки салфетку — унять кровь. — Это же Карпунин с дружками!
— Какой Карпунин? — сбавил обороты Хвалько, лихорадочно напрягая память.
— Сын генерала...
— Да, да! Того самого!
— Ну... это... А что он здесь делает?
— Его Элька притащила. Его и дружков его.
— Элеонора? Что же ты, кошка драная, мне сразу-то не сказала? — прорычал Хвалько, косясь на вытесненную в холл компанию дебоширов, теперь выясняющую на повышенных тонах отношения с подоспевшим начальником службы безопасности. — Уволю-у-у!.. Это его телку я... хм-м...
— Нет, эту девицу я не знаю, — поджала накрашенные губы Варвара: уволить ее шеф грозился уже раз сто, но... подход к нему сметливая дамочка знала верный, ничуть не испугавшись и сейчас.
«Поделом тебе, — зло думала она. — Ни одной юбки не пропустит, гамадрил!»
— А вот парень ее, — злорадно добавила она. — Тоже не из простых, раз с Карпуниным пришел.
— М-м-м... — заныл менеджер, размазывая в волнении кровь по пухлым щекам. — А что делать?
— Что-что... Извиняться.
— Это ты дело говоришь!
Хвалько вскочил со стула и устремился в холл, где разговор уже приобретал крайне негативные формы: скандалист и «безопасник» попеременно сбрасывали с лацканов чужие руки, брызгая друг другу в лицо слюной, его спутники — парни и девушки пытались оттащить вконец потерявшего контроль над собой генеральского сынка от наливающегося тяжелой яростью бывшего спецназовца, а сразу четверо «секьюрити» бубнили что-то в карманные рации, благоразумно предпочитая не ввязываться в конфликт. Можно было предположить, что к конференц-залу сейчас спешит не один десяток охранников и каша тут может завариться такая...
— А за десерт терамиссу я все что хочешь -зу-зу-зу!
— А за десерт терамиссу тебе я ночью -зу-зу-зу!.. - тонко и эротично стонали певички.
— Прекратите! — принялся разнимать ссорящихся менеджер, рискуя получить по все еще сочащемуся кровью носу или с одной, или с другой стороны. — Прекратите, пожалуйста!.. Господин Карпунин! Я был неправ и полностью беру все свои слова обратно. И приношу вам свои глубочайшие извинения...
— Ха! — ухмыльнулся генеральский сынок. — Зассал, урод!
— Простите, — опустил покаянную голову Хвалько, попутно отметив, что костюм, дорогая сорочка и галстук испорчены кровью напрочь. — Предлагаю присесть за стол и выпить мировую. Владимир Георгиевич, вы можете быть свободны.
— Разбирайтесь сами, — зло бросил начальник службы безопасности, отряхивая безукоризненно сшитый костюм и поправляя манжеты.
Он со свитой царственно удалился, но наглец не собирался принимать извинения менеджера.
— Надо больно мне с тобой, козлом, водяру глушить! — расхохотался он в лицо Арнольду. — В клоповнике вашем! Да и закуска у вас — говно... Пошли, ребята! — повернувшись спиной к растерянному Хвалько, он вальяжно махнул спутникам. — Поедем куда-нибудь еще, поищем, где поцивильнее. Этот сортир мне не нравится!..
Шумная компания повалила следом за ним к лифтам, а пришибленный менеджер остался наедине с Варварой, ласково гладящей его по плечу.
«Ну, все, — убито думал Арнольд, пытаясь отскрести капельку засохшей крови с белоснежной некогда манжеты. — Шеф чикаться не станет... Куда я денусь?..»
Господин Хвалько не зря предавался унынию и горевал о будущих невзгодах. Пусть ничего ему со стороны начальства не угрожало, ни в ближайшем будущем, ни в более отдаленном. И со стороны закона. И даже со стороны супруги, вполне закономерно подозревающей мужа в изменах. И рак легких из-за чрезмерного увлечение курением ему не грозил, лишний вес, с которым он постоянно боролся.
Потому что на них, на страну и на мир надвигалось нечто похуже и служебного расследования или гнева начальства.
* * *
— Ну, куда дальше? — толпа мажоров вывалила на улицу и остановилась возле роскошных, сверкающих авто, купленных, естественно, не на заработанные собственным трудом денежки. — Время — детское!
— Зря ты, Андрюха, эту бузу затеял, — посетовал закадычный дружок Карпунина, Борис Бельский, сын хозяйки модных бутиков «Весна-М», госпожи Людмилы Бельской — постоянной героини столичной светской хроники. — Выпили бы на халяву, потанцевали... У мамы, между прочим, счет в этом банке.
— Да хоть контрольный пакет акций! Буду я их паленую водяру жрать...
— А что тогда?
— Расклад такой, — не упуская возможности покрасоваться в очередной раз, Андрей картинно сдвинул рукав кашемирового пальто и взглянул на свой наручный «Патек Филипп», стоимостью в десять тысяч евро. — Сейчас полдевятого. Не рвануть ли нам всем ко мне на дачу? Там сейчас никого, холодильники полны, сексодромы в полной готовности... Заскочим в «Елисеевский», затаримся горючим...
— Ну, нет, — поджал губы самый старший в компании – телевизионный бизнес-аналитик Влад Борисов, довольно успешно подвизающийся на одном прайм-таймовом канале. — Это сколько же киселя хлебать до твоей хибары, Карпунин? А у меня завтра съемка. Если опять буду мешками под глазами светить — шеф будет недоволен. Еще погонят с работы! А у меня отец между прочим не олигарх а пролетарий… умственного труда.
Кто-то из девчат хихикнул. Отец Влада и в самом деле был не владельцем торговой сети или еще каким-то подобным воротилой –а всего лишь скромным директором кинофирмы второго разряда, кующим сериалы для Первого Канала.
И куда ж ты?...
Если других вариантов нет — то я в казино. Вика, Элька! Вы со мной?
— Нет, Вадик, я — с Андрюшиком, — повисла на плече разом заулыбавшегося парня Элеонора, чмокнув его в щеку и ласково стерев след помады пальчиком. — Он такой герой...
— А я в казино, — надула губы Виктория Пашнина, дочка тверского олигарха местного пошиба — не то лесного, не то — рыбного. — Не видела я ваших дач рублевских! Нажретесь — опять вам подавай танцы на столе... Вадик, ты мне купишь фишечек?
Компания довольно быстро разделилась на две неравные половины, с визгом и хохотом расселась по «Бентли», «Лексусам» и прочим хитам зарубежного автопрома, а потом, прощально гудя сигналами, разъехалась в разные стороны.
Навсегда.
* * *
— Ну что — в «Платинум Стар»?
Сияющие громады «Москва-Сити» показались над крышами домов по левой стороне странно пустынного в такой час проспекта. По количеству мчащихся в обе стороны машин можно было предположить, что сейчас где-то третий час ночи, а никак не девять.
— Фу, — скривилась Вика, отвоевавшая себе место рядом с Владом. — Лучше в «Арбат». В «Старе» я в прошлый раз проиграла.
— Как прикажете, барыня! — весело сымитировала дореволюционный говорок звезда бизнес-журналистики. — Других предложений нет? — полуобернулся он к заднему сиденью, откуда слышалось тяжелое дыхание и звуки поцелуев.
— Ехай, ехай! — буркнул Ильгар Абульфазов — свой из своих, тискавший сейчас податливую деваху на заднем сиденье Владова «Лексуса». — Мне по барабану — Аллах запрещает в азартные игры играть.
— Именно поэтому третьим по величине казино в Москве владеет твой троюродный дядя. Кстати - Аллах девиц лапать не запрещает? — Влад поймал зеркалом заднего вида пикантную сцену.
— Сейчас темно, — ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба татарин. — Он не видит. А может и спит уже –надо ж старичку отдохнуть когда?
— Значит, возражений нет, — утвердительно заявил Влад, въезжая на мост. — Тогда, с ветерком...
Но «с ветерком» не получилось — на Смоленской набережной пришлось проталкиваться через толпу, над которой реяли транспаранты и флаги всех цветов радуги, среди которых преобладал ядовито оранжевый — уже много лет, ассоциировавшийся со всякого рода «демшизой» — и сюда проросли метастазы «Рус-Майдана», вяло кипевшего уже несколько месяцев.