Клан Борзых: Приемыш (СИ)

— Да уж, с нашим даром не сравнится, — с обидой в голосе проговорил Данила. — Верность короне — такой себе великий дар.
— Как может быть верность кому-то даром?
— В истории города были разные периоды. И верность императору и его дому, которую не нужно ничем доказывать, и которая есть просто по факту, иногда является очень весомым аргументом в любом споре. Жаль, что с того времени начали больше цениться совсем другие качества.
— Отец имеет ввиду бедствие Пожирателей разума, когда почти все рода ополчились против друг друга под воздействием тварей. И только мы остались не под контролем и действовали вместе с императорским родом. — пояснил Данила, когда я вопросительно поднял бровь. — Но от меняющих лица это не спасло. После того бедствия даже нас проверяют на артефактах.
— Да уж, повезло так повезло… — пробормотал я. — А как насчёт паразитов, которые могут захватывать тела? Такое было?
— Были вещи и гораздо хуже. Уверен, наша история будет для вас не менее любопытна, чем подробности вашей истории для нас, — вмешался идущий впереди Филинов. — А пока давайте отвлечёмся на более насущную проблему. Я видел отчёты: проверку артефактом вы прошли. Значит, должны пройти инициацию, как и все дворяне после достижения совершеннолетия. Прошу приложить ладонь к императорскому камню.
За разговорами мы как раз дошли до обелиска, стоящего в центре кремля, и я сумел в подробностях рассмотреть растущий из земли монумент. Именно так — растущий, а не построенный или возведённый. Казалось, он словно древесный росток пробился сквозь плитку и тянулся к солнышку, раздвигая её в стороны. Ориентация граней была такой же, как и у старшего брата, а по всей длине сверкали знаки.
Символы проступали сквозь хрустальную поверхность, выплывая из глубины и становясь всё более чёткими, пока не вспыхивали на самой границе, затем какое-то время плыли вверх или вниз, а потом гасли, чтобы через мгновение смениться другими. Завораживающее зрелище, кажется, не останавливалось ни на мгновение, но…
— Жаль, что ни слова не понятно, — с досадой проговорил я, покачав головой. — Вот бы их расшифровать…
— Если сумеете, то вперёд, — улыбнулся Филинов, махнув на обелиск ладонью. — Нашим братьям по ордену удалось понять некоторые значения, но лишь несколько, что повторялись цикл за циклом. Но куда больше информации мы получаем от самого обелиска в момент инициации. Можете положить ладонь на поверхность.
После его слов стража расступилась, освобождая путь к одной из граней, но ровно на столько, чтобы пройти мог один человек. Ольга, приободряя меня, улыбнулась, Владимир с интересом наблюдал, как я буду действовать, а Данила откровенно насмехался, явно зная что-то неприятное, но не спеша объяснить в чём дело.
— Ну, терять мне всё равно нечего, — пробормотал я сам себе под нос, после чего подошёл к камню и приложил к нему ладонь.
Первое ощущение — монолит оказался тёплым, даже слегка горячеватым, но не до такой степени, чтобы хотелось отдёрнуть руку. Ещё спустя мгновение на плечи надавила жуткая тяжесть, голову будто сдавили тисками, а спустя всего миг я почувствовал, как рядом рычит детёныш грозового тигра. Это был не звук, а словно вибрация, проходящая через тело. А затем я прозрел.
Передо мной был не простой камень, а живое существо, тысячами золотых нитей пронзившее всех стоящих рядом. Опутывающее их, привязывая к себе, и одновременно дающее им защиту. Я дёрнулся, но ладонь будто приросла к поверхности монолита. Тогда под всё нарастающее рычание тигрёнка я сам зарычал сквозь стиснутые зубы и, перехватив запястье второй рукой, упёрся обеими ногами. Преодолевая боль сдираемой заживо кожи, я выдернул ладонь из захвата.
Последнее, что я успел почувствовать — как ударился спиной о плитку, а затем перед глазами всё потемнело, но лишь для того, чтобы спустя мгновение перед глазами прямо сквозь закрытые веки начали проступать те же непонятные символы, что и на поверхности обелиска. А затем они сложились в знакомые золотые буквы.
'Инициация завершена.
 
Человек с духом тигра. Дар расы — приспосабливаемость. Слабый дар духа — чувство опасности. Носитель одной искры. Заражённый. Требуется исцеление. Варианты: абсорбция, нейтрализация, адаптация. Плата: одна искра. Выбор?'
Что? Какой выбор? Похоже, от меня требовалось какое-то действие, смысла которого я не понимал, да и не мог понять в текущей ситуации. Попробовал открыть рот, чтобы задать вопрос, но звук не вышел из горла. Попробовал спросить мысленно, но не получил никакого ответа.
Чем абсорбция отличается от нейтрализации? Это же, по сути, одно и то же. В первом случае что-то поглощается сорбентом, а во втором нейтрализуется противоположной силой или составом. Да и адаптация не сильно отличается по смыслу, хотя мне и было ближе.
С заражённым всё было более-менее понятно. Тут к гадалке не ходи — виновата та тварь, что сидела у меня в основании черепа, только я-то считал, что избавился от негативных последствий, а выяснилось, что ни разу. Значит, этот паразит просто выжидал удобный момент, чтобы захватить моё тело. Возможно ли что Филинов знал об этом, для этого и подвёл к обелиску? Но тогда — что за искра?
Единственная моя догадка относилась к словам Ольги: после того как я убил борова благословенным кинжалом,она потом ещё несколько раз тыкала в него мечом и возмущалась, что я что-то «забрал». Но догадка была слишком поверхностной. Искра, одна… но, если она есть, и она требуется обелиску, значит, за неё можно купить что-то кроме предложенных вариантов. Только… а какой риск, что моё тело захватит паразит?
АДАПТАЦИЯ.
«Решение принято. Причина заражения будет адаптирована для нужд носителя. Искра использована для перехода трансформации обоих субъектов. Начинаю».
Что я там думал? Что отрывать руку от обелиска, сдирая до крови кожу, было больно? Да по сравнению с происходящим не больнее, чем заусеницу зубами откусить. Нервы вспыхнули по всему телу, в череп будто разом вонзилось несколько раскалённых свёрл, что прошли насквозь, до самого глаза.
Я был бы рад потерять сознание. Но чужеродная сила, что игралась с моим организмом словно ребёнок, замешивающий пластилин, удерживала меня в сознании и отпустила только когда посчитала нужным.
— Обычно инициация проходит куда легче, — донёсся до меня отдалённый голос Филинова. — Нужно будет тщательно изучить этот феномен… любезный, вы очнулись? Пора вставать, а то на вас уже смотрят.
— Что, что происходит?.. — прохрипел я и едва узнал собственный голос. Перед глазами продолжали появляться символы, что не давали покоя. Непонятные, хаотически сменяющие друг друга. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и, открыв глаза, сосредоточится на лицах окружающих.
— Его глаз… — проговорила Ольга, и не мешкая потянула меч из ножен. Тигрёнок, пропадавший на время, тут же проявился рядом. Судя по раздувшемуся пузу Борзая накормила его до упаду, да так, что короткие лапы разъезжались в стороны, но он не собирался отступать, как и я. Никогда не сдаваться.
— Спокойствие, — проговорил Филинов, шагнув ближе. — Вы нас понимаете?
— Да, — кивнул я, и голова мгновенно закружилась, но не от движения, а от того, что фиолетовые и золотые символы перемещались вместе с глазами, наложившись на окружающее словно картинка дополненной реальности. — Что вы на меня так смотрите?
— Удивляемся вашей безмерной везучести, — примирительно улыбнувшись, проговорил Филинов. — В оружии нет необходимости, раз обелиск его не убил, значит, господин… а как ваша фамилия?
— Бабров, — тут же ответил я. — Максим Иванович Бабров.
— Отлично, Максим Иванович, — улыбнулся Филинов, — поднимайтесь! Уверен, вы не представляете никакой угрозы для человечества. Верно?
— А если бы представлял, то прямо так бы и сказал? — удивлённо проговорил я, наблюдая за тем, как успокоившийся тигрёнок постепенно становится полупрозрачным. Он всё ещё оставался где-то рядом, со мной, но в то же время существовал параллельно. Хотя вряд ли кто-то кроме меня его видел.