Гарем и легкость. Книга от депрессии (СИ)

Денег было не так чтоб много. Но когда выпадает шанс с такой… такой… такой…!
В общем, сгорел сарай — гори курятник.
Иногда мелочиться и экономить просто неуместно. Если только ты не хочешь потом всю оставшуюся жизнь корить себя за то, что — мог…! Но не стал.
На хорошенько посидеть в этом-то заведении денег точно хватит с запасом, даже если гулять до утра.
Если же ей тут по каким-то причинам наскучит — можно будет перебраться в одно из тех мест, где только пьют и танцуют. Последние десятка полтора лет, повинуясь веяниям с заката, и таких заведений в городе расплодилось выше крыши. Работают они, кстати, с заката (уже другого, хронологического, а не географического) до рассвета, а не наоборот. И хмельное в них ну о-о-очень дорого…
— А мужа моего, братьев, родни мужа — мы не боимся? Они, если что, все моего роста, не твоего. — Красавица окинула невысокого кавалера чуть масляным взглядом с поволокой, который во второй раз очень многое сказал самому Бронксу.
— Настоящий мужчина боится только одного: огорчить такую красавицу. — Уверенно выпалил гном в следующую секунду, ничуть не колеблясь.
И мысленно расставаясь даже с заначкой на чёрный день, покоившейся в специальном кармашке нательного белья. Если настанет пора потрошить заначку, надо будет в отхожее место отлучиться: не в общем же зале в трусы при всех лезть, вздохнул про себя Бронкс с той лёгкой тоской, которую испытывает последний оставшийся в живых боец горнокопытников, поднося открытый огонь к ротному запасу огненного зелья. Исключительно из личной вредности, чтоб стереть наглые улыбки с лиц глумящихся супостатов, наивно полагающих, что уже победили.
Откровенно сказать, подходя к такой красавице, он закинул пробный шар так, наудачу.
На удивление, пробный шар вошёл в лузу так, будто лишь для неё и предназначался и иначе быть не могло.
По незнакомке было видно: из семьи она происходит достаточно зажиточной (район города, одежда, стиль речи). Как следствие, в средствах она абсолютно никогда стеснена не была. Капризам своим потакает с детства и во всём — благо, явно имеет для того все возможности. Муж, судя по кольцу на её пальце, либо ровня, либо ненамного беднее.
Будучи природным гномом, Бронкс великолепно разбирался в металлах, включая банковские; а также во всех их известных сплавах. Плюс, закрепка камней знающему глазу говорила немало, даже если ты по ним лишь мазнул намётанным глазом. Да и сами камни от закрепки не отставали: добрые четвертькаратники алмаза, в цвете и по включениям никак не ниже пары троек по унитарной гномьей шкале.
Художественная композиция кольца, правда, подкачала: такую неуклюжую модель мог состряпать лишь тот, чьими пальцами только оглоблей и ворочать. Но в споры о художественных достоинствах ни один мастер ввязываться не будет: красота есть вещь сугубо индивидуальная. Зависит более от восприятия смотрящего, нежели от чего ещё.
Вместе с тем, высокий лоб новой знакомой и необычно умные для такой внешности глаза не намекали, а прямо-таки кричали: чем умнее женщина, тем более одинокой она себя чувствует всю свою жизнь.
В случае с народом орков, это правило не имело исключений от слова «вообще». Не раз и не два Бронксу приходилось встречать таких вот образованных, без преувеличения красивых, наредкость покладистых в быту, хозяйственных, заботливых и добрых длинноногих орчанок — коим абсолютно не соответствовали их супруги.
— Что поделать, этнопсихология, — вздохнул Бронкс тихонько сам себе, вынося мысленно окончательный вердикт на тему того, счастлива ли красавица в браке.
А вслух громко добавил:
— Позвольте вначале накормить принцессу?! Рыба, птица, мясо?..
Что в женщинах и девушках орков хорошо, так это то, что с ними и выпить можно, как с мужчиной; и поесть они тоже не дуры. А комфорт за столом во время доброго отдыха и принятия пищи — непререкаемая ценность для любого представителя народа гномов.
Какое может быть удовольствие от еды и питья, когда сидящий с тобой за одним столом собеседник пьёт напёрстками, и ест, словно птенчик? Есть один такой народ, далеко отсюда: худосочный до неврастении, ужасно скаредный в еде да питье… По счастью, орки были не из таких.
 
Алия, так звали новую подругу, не разочаровала Бронкса ни на ноготь. Уверенно подсев к нему за стол, она первым делом отхлебнула из его же бокала. Затем явно привычным жестом позвала подавальщиц и сделала им собственный заказ, продуманности которого Бронкс уважительно кивнул.
Если коротко, Алия попросила четыре больших кружки такого же портера, что пил и сам гном; хорошо прожаренную баранью ногу, (обязательно в соусе из яблок этого года!), побольше жаренного же риса, да с овощами!
Подавальщица уже собиралась отходить от их стола, когда орчанка, рассеянно хлопнув себя по лбу, смерила своего собеседника внезапно просветлевшим и более уверенным взглядом. Далее твердо добавила к заказу:
— Ещё большую бутылку молта!..
Виски Бронкс и сам любил. Порой ему казалось, что в этом темно-коричневом благородном напитке заключается больше смысла жизни, чем во всём окружающем мире, вместе взятом.
Однако, три с половиной десятка лет жизни за спиной есть три с половиной десятка лет жизни. С высоты немалого личного опыта, гном знал: если хочешь, чтобы твоя новая знакомая осталась довольной всем без исключения, в первый день знакомства следует уметь чётко выбирать.
Или виски — или сама женщина.
«Если с виски кто-то дружен, #уй тому совсем не нужен» — гласили заветы предков, которые вообще редко ошибаются.
Кажется, в число добродетелей его новой знакомой входили не только хороший аппетит (почти как у него самого) и любовь к общению с представителями других народов. У Алии ещё явно присутствовал талант видеть мысли собеседника насквозь.
Потому что ровно в следующую секунду она, насмешливо глянув на своего более низкорослого товарища по застолью, белозубо улыбнулась:
— Не нервничай, это не вся бутылка тебе. Уж половину я точно сама осилю…
— Ты будешь пить виски?! — изумлению гнома не было предела. — Вам же Вера не велит?! Максимум — тёмный портер?!
— А то, чем ты задумал со мной заняться после того, как напьёмся — моей Верой что, прям дозволяется и поощряется? — тихонько посмеялась орчанка, склонив голову к уху гнома, чтоб никому другому не было её слышно. — Или я в твоих глазах сейчас читаю то, чего в них и близко нет? — она то ли шутила, то ли откровенно насмехалась.
Гном моментально покраснел, но хорошую мину следует соблюдать даже при плохой игре.
— Я никогда, ничем не занимался ни с одной достойной женщиной! — отчеканил он и тут же перевел дух. — Что было бы ей не по нраву, либо противно её естеству, а также отрицалось бы её собственной природой!
— Ничуть в том не сомневаюсь, — потихоньку развеселилась ещё больше в ответ орчанка, примериваясь к бокалу Бронкса повторно и отхлебывая из него ещё один добрый глоток, как бы не с четверть всего содержимого. — Знаешь, у нас, девчонок, одна шутка есть. Ну, или анекдот, по-вашему. Парень пришёл на свидание и дарит девушке цветы, преданно смотрит на неё, старается угадать любое её желание и вообще — всячески создает вокруг неё атмосферу демонстративного дружелюбия.
Поразившись сложности и витиеватости речи своей новой спутницы (кои никак не были свойственны её народу в целом), Бронкс не смог не задать следующего закономерного вопроса. Поскольку именно в этот момент принесли ещё четыре кувшина пива плюс рис, а Алия на время прервала беседу, занявшись расставлением поданного на столе.
 
— Так а что плохого в том, что парень старается сделать так, чтоб девушке было с ним интересно? — задумчиво пробормотал гном, придирчиво всматриваясь, не пережарен ли рис.
— А девушка ему и говорит, — весело продолжила новая знакомая, завершив женскую часть обязанностей по сервировке. — «Какая любовь, болезный?! Ишь, запел — чувства, дружба… Писюн свой давай показывай!»
В этом месте Бронкс подавился портером, который чудным образом уподобился черствой корке хлеба прямо в его горле.