Мастер дальних дорог (СИ)

«Ясно, — хмыкнул Дархон. — Сыграю, не впервой».
Челнок тем временем влетел в открытую аппарель, пробил защитное поле, отделяющее полетную палубу от безвоздушного пространства и опустился на зажегшийся синим светом большой круг. Его пилотировал мини-искин, поэтому он отправился в обратный путь как только люди выбрались наружу, выгрузили свои вещи, а их у всех хватало, даже баул врача оказался на самом деле контейнером два на три метра, и отошли на безопасное расстояние.
— Куда теперь? — повернулся к Артему Инголин.
— В центральную рубку, — сообщил тот. — Сейчас придут транспортные платформы. Жилые каюты на этом корабле расположены недалеко от рубки, их здесь немного, всего тридцать шесть, и все в одном блоке, только рядом с двигательным отсеком и медсекцией еще есть по одному небольшому жилому блоку. Плюс два в трюмах.
— Как и на остальных двух его собратьях, — кивнул инженер. — Если честно, я так и не понял логики разработчиков супердредноутов. Вот кому помешали дополнительные жилые блоки в разных точках корабля? Места они много не занимают, а в случае, если нужно заняться какой-то срочной работой там, не придется возвращаться к рубке для отдыха.
— Вот понятия не имею, почему так, — развел руками Артем.
— И никто не имеет, — усмехнулся Инголин. — Многие подозревают, что разработчики супердредноутов основывались на чьих-то чужих технологиях, уж очень сильно эти три корабля отличаются от всех остальных. Другая культура инженерных решений, другая научная школа, что ли, это буквально бросается в глаза. А ваш, по слухам, отличается от первых двух чуть ли не больше, чем они сами от обычных кораблей. Это так?
— Да, именно так, — ответил приятных баритон, разносящийся, казалось, со всех сторон. — Добрый день, уважаемые! Я искин супердредноута «Петроград», личное имя, данное мне новыми владельцами, Дархон.
— Ну и зачем вы искина поименовали? — повернулся к Артему инженер. — Это чревато возникновением личности…
— Просто показалось неудобным, что у него нет имени, — отмахнулся тот. — А само имя я вычитал в какой-то фантастической книжке, уж не упомню в какой. Но Дархон ваше высказывание подтвердил. Предлагаю отправиться в рубку, платформы и дроиды для переноски вещей прибыли, там посмотрите на конструкторский проект корабля и сравните то, что должно быть, с тем, что есть сейчас.
— Ваше дело, конечно… — недовольно поджал губы Инголин. — Но зря, зря. А проект посмотрим, думаю, найду, что предложить.
Центральная рубка, на самом деле представляющая собой довольно большой зал, забитый аппаратурой и пультами управления, располагалась в самом защищенном месте супердредноута — в его центральной части, причем в специальной бронекапсуле, которая уцелеет, даже если весь остальной корабль распылит в ничто. Если честно, сомнительное решение, но так уж сделали разработчики, а Дархон расположение рубки просто скопировал.
Как выяснилось, в основном пульты управления были уже смонтированы. Причем инженер не стал даже селиться, сказав, что ему плевать. В какую каюту определят, в той и будет жить. Слишком ему не терпелось ознакомиться с возможностями знаменитого третьего супердредноута, о котором в среде кораблестроителей ходило столько самых разных легенд. Остальные вместе со с дроидами, доставляющими багаж, отправились по своим каютам, выбрав самые близкие к рубке, только военврач поселилась рядом с медсекцией, в которой на данный момент почти ничего не было, кроме четырех допотопных, с точки зрения Домогацкой, медскапсул. Получалось, что секцию придется формировать своими силами, оснащая оборудованием с корабельного кладбища. Не очень хороший выход, но другого, по всей видимости, не было.
Оказавшись к рубке, Инголин нашел инженерный пост на возвышении слева и опустился в специальное кресло, сопряженное с особыми устройствами, позволяющими включиться в полную виртуальность совместно с другими членами экипажа. Со стороны стороннего наблюдателя, не имеющего доступа к управляющим системах корабля, их действия казались чем-то непонятным. Сидящие в креслах люди зачем-то махали руками, водили ими перед собой, нажимали невидимые кнопки и крутили невидимые штурвалы. Те же, кто был включен в командную виртуальность, имели полный доступ к системам корабля, управляя ими при помощи мысленных усилий. Через импланты.
 
— Ну-ка, ну-ка, поглядим… — предвкушающе потер руки Инголин, подключившись и дождавшись подключения Артема с Бором. — Давайте, ребятки, сюда схему.
— Вот она, — вывел в прямой доступ конструкторские документы Дархон.
Даже ему создать чертежи в виде, принятом в давно уничтоженном институте «Новарх», оказалось далеко не просто. Ведь следовало скрыть слишком уж отличающиеся от человеческих технологии или хотя бы замаскировать их. Нельзя дать заподозрить этому несомненно талантливому инженеру о наличии хотя бы точечных двигателей, но говоря уже о гамма-пульсаторных. Да и к-поля защиты вызовут буквально шок у местных. Как и оружие. Те же бета-орудия, на расстоянии до десяти световых минут разрушающие любые межмолекулярные связи. Это значило, что после залпа любой корабль астероид или даже планета просто рассыплется в мелкую пыль. Или атрайдеры, перемещающие трехмерный объект в многомерное пространство, где он существовать в принципе не мог и мгновенно разрушался. Как и защита, создающая вокруг корабля оболочку, сдвигающую его на несколько минут в прошлое и тем самым делая его полностью неуязвимым для атак из текущего времени. Беда, что для запуска большинства этих систем требовались трансураниды в больших количествах, а их не было.
На виду Дархон оставил мезонные двигатели неизвестного здесь типа, ионники для маневровиков и гипердвигатели, позволяющие погружаться на восьмой уровень гиперпространства (на самом деле, на шестнадцатый, но об этом знал только сам искин). Бета-орудия и генераторы к-полей после недолгого размышления он тоже оставил видимыми, но указал, что требуются трансураниды, чтобы инженер сам ринулся их искать, желая опробовать новые типы оружия и защиты. Все остальное было обычным для Таоры — множество типов ракет, гиперторпеды, ионные, мезонные и гиперорудия. Но при этом намного превышающие по мощности и дальности ведения огня все известные модели.
— Ох ты ж, мать моя женщина… — выдохнул минут через десять Кирилл Владимирович. — Да это ж… Да как же ж… Да в «Новархе» гении сидели… Понятно, почему их полностью зачистили…
Он ошарашенно помотал головой, пытаясь осознать увиденное. Этот корабль, невзирая на то, что ему было куда больше ста лет, на порядок превышал по своим возможностям самые современные. Многие из примененных на нем инженерных решений настолько выбивались из привычной канвы, что Инголин даже не сразу сообразил, что это такое и для чего нужно. А когда сообразил, то покрылся холодным потом. Одновременно что-то не давало инженеру покоя, какое-то несоответствие. Но какое именно? Некоторое подумав, он понял: несовместимость использованных технологий, от допотопных до намного превышающих нынешний уровень развития, словно в одну повозку запрягли, как в басне Крылова, лебедя, рака и щуку. Вот только здесь эти трое дружно тянули в одном направлении. Что же все это значит?
Вскоре подошел Леонид Петрович и поспешил к главному пульту, напрямую подключился к нему и принялся изучать возможности корабля. Через некоторое время он отпустил соленое словцо, а еще через пару минут выдал малый боцманский загиб во всей его красоте. Затем повернулся к остальным, его волосы стояли дыбом, глаза округлились, руки подрагивали.
 
— Такого не бывает! — рявкнул старый пилот. — Это какие-то сказки! Такого просто не бывает!
— Бывает, как видите, Леонид Петрович, — с трудом сдержал смех Артем, прекрасно знаю, что инструктору показали едва ли четверть возможностей корабля. — Сможете пилотировать?
— Смогу, конечно, — немного успокоился старый пилот.
Еще через некоторое время подошли щитовик и канонир, сели за свои пульты и вскоре тоже принялись материться. Моисей Соломонович даже в сердцах стукнул себя кулаком по колену, затем растрепал свои кучерявые волосы, превратив их в воронье гнездо. Михаил Иванович был поспокойнее, однако ставшие почти круглыми глаза корейца все говорили о его душевном состоянии.