Невероятная подстава, или Хочу быть вашей мамой (СИ)
Глубоко вздохнув, муж скатился с меня, вытянулся рядом и, подперев голову рукой, чмокнул в висок. Сыто потянувшись, прильнула к нему, закидывая ногу на бедро. Улыбнувшись, Арам подцепил прядь моих волос, заправив её за ухо.
– О чём думаешь? – спросила, выводя пальчиком замысловатые рисунки на его груди.
– Гадаю: за что мне такое счастье?
Сначала едва не растаяв, я вдруг напряглась, бросив на супруга подозрительный взгляд.
– Подожди, ты восхищаешься или жалуешься?
Лукаво ухмыльнувшись, он лишь поиграл бровями, предлагая мне самой догадаться, какой вариант верный.
– Я сейчас обижусь! – предупредила грозно нахмурившись.
– Эля, я от тебя с ума схожу. В твоей логике чёрт не только ногу сломает, ещё и руки, рёбра, ну и сотрясение мозга получит. Скажи, как можно было так вывернуть комплимент, чтобы ещё и обидеться? Знаешь, есть женщины-загадки? Так вот, ты у меня не такая. Ты – «невероятно, но факт»!
Хихикнув и поцеловав Арама в подбородок, заверила:
– Не переживай, с ума точно не сойдёшь. Максимум глазик начнёт дёргаться!
– Так, значит, да? Ну что ж, придётся всегда держать тебя в том состоянии, когда думать ты не можешь...
Миг, и я снова лежу придавленная мощным телом к матрасу, а распухшие губы опаляет поцелуй. Пожалуй, я и сама не против не выходить из этого состояния. Но... язык мой – враг мой!
– М-м-м, какой голодный у меня муж, – протянула, стоило ему от меня оторваться. – Похоже, ты действительно два года воздерживался.
Упав на спину и закинув руки за голову, он мрачно пообещал:
– Я убью Дана.
– Не надо, он же как лучше хотел. Предложил мне платья без шнуровки носить, чтобы тебе легче было меня раздевать.
Не ответил, продолжая сверлить потолок недовольным взглядом. С минуту помолчав, я всё-таки не утерпела:
– А почему?
– Да потому что жениться больше не хотел, заводить постоянных любовниц после того, что случилось с отцом, тоже желания не возникало, а пользоваться услугами продажных женщин... Брезгую. Откровенно говоря, мне это легко давалось. До нашей свадьбы. Вот тут организм взбунтовался.
– Ясно... Можно ещё вопрос? Когда мы боролись в тренировочном зале, кулона на тебе не было, а на следующий день появился, – подцепила я золотую цепочку с подвеской, похожей на монету. – Так вышло, что в то же утро Даниэль проболтался, что ты нацепил противозачаточный амулет. Это он, да?
– Точно убью! Да, милая, это он, и не проси его снять. Я не могу потерять тебя. Только не тебя! Я не смогу жить, если ты...
Он запнулся, закрыл глаза, но я успела заметить сколько боли и отчаяния промелькнуло в чёрных омутах. Оседлала бёдра супруга и, прижав ладошки к его щекам, вынуждая посмотреть на меня, прошептала:
– Я не прошу. Клянусь, меня ты не потеряешь, я рядом, любимый. Навсегда и в здравом рассудке. Насколько он у меня вообще есть... Не волнуйся, хуже чем сейчас уже не будет!
Супруг рассмеялся, прижимая меня к своей груди и зарываясь носом в волосы.
47
ЭЛЬМИРА.
Проснулась, когда комнату уже заливал солнечный свет. Минут пять просто лежала и любовалась расслабленным лицом супруга. Невесомо поцеловав его в щёку, выпуталась из крепких объятий. Умыкнула из гардеробной рубашку Арама и, по-быстрому её надев, на цыпочках убежала в свою спальню. Первое, что бросилось в глаза – Чарльз Эдвард Ричи. Дог спал, громко похрапывая, положив голову на мои туфли. Что примечательно, целые! Чтобы собакен не погрыз обувь? Не верю! А как же чешущиеся зубы?
Сделала ещё шажок и он вскинулся, посмотрев прямо в мои глаза. Не прошло и секунды, как пёс уже прыгал возле меня, причитая:
– Явилась! Похудела-то как!
– Тише, ты сейчас весь дом разбудишь! – рассмеялась, потрепав его за ухо. – Ричи, за день похудеть невозможно!
– Что значит невозможно? Я же вижу! Но ничего, откормим, я тебе сегодня косточку принесу, зарыта у меня в саду одна аппетитная, на чёрный день берёг!
– Может, не надо? Не такой уж этот день и чёрный. Оставь для лучших времён. Скажи, а чего это ты туфли не погрыз? Не заболел?
– Они тобой пахнут, берёг. Вдруг ты бы не вернулась?
– Рич, как это мило... – протянула растроганно. – Всё, я дома, так что можешь точить свои зубки, а я в душ и к детям. Соскучилась по всем вам, слов нет, до какой степени!
Задерживаться в ванной не стала. Наспех ополоснувшись, завернулась в халат, расчесала волосы и выскользнула в коридор. Пока поднималась на третий этаж, нервно кусала губы. Было очень страшно, как воробушки меня встретят. Пока Арамазд жив, Эльма бы не рискнула причинить им какой-то вред, но она ведь и наговорить всякого могла, разрушив с таким трудом завоёванное мной доверие.
Первыми от лестницы располагались апартаменты Весты, вот туда я и направилась. Заглянув в спальню, на мгновение растерялась. Ребята спали вместе. Стенли бережно обнимал сестрёнку, судя по припухшим векам проплакавшую, как минимум, половину ночи.
Какие же они у меня зайчики! Стен в свои девять лет уже настоящий мужчина и защитник своей маленькой сестрички. Даже слёзы на глаза навернулись. Осторожно присела на край кровати, наклонилась и поцеловала парня в лоб.
Резко распахнув ресницы, встречаясь со мной взглядом, он сиплым со сна голосом прошептал:
– Эля?
– Привет, воробушек.
– Эля!!! – выкрикнул он радостно и, стремительно подавшись вперёд, повис на моей шее.
Обхватив худощавое тельце руками, притиснула его к себе и приникла губами к виску.
– Ну ты чего, малыш? Я же обещала, что никогда вас не оставлю, мои любимые птенчики.
– Мама, ты вернулась! – раздался голос Весты, а шею оплела ещё одна пара рук.
– Вы меня либо раздавите, либо задушите, – рассмеялась я, облегчённо выдыхая. – Как вы поняли, что вчера была не я?
– Она другая. Хоть и пыталась притвориться тобой, но... Она холодная! – ответил Стен.
– И глазки у неё злые! – дополнила малышка, шмыгнув носом.
– Всё позади, вы больше никогда её не увидите.
– А кто это был? – проявил любопытство парень, отстраняясь.
– Настоящая Эльма – моя сестра. А я Эльмира. Или просто Эля. А лучше мама.
– А замуж за папу кто выходил?
– Я, конечно, даже не сомневайся, только я имею право называть вас своими детками, птенчиками и воробушками.
– Ну и я, если позволите, – произнёс Арамазд, садясь на кровать.
Дети сразу же кинулись к отцу, наперебой что-то треща, а он, обнимая и целуя их, не сводил с меня влюблённого взгляда. Кажется, я до неприличия счастлива!
Упав на спину, Арам усадил дочь себе на живот, прижал к левому боку сына и потянул меня за руку, предлагая к ним присоединиться. Сопротивляться я, естественно, не стала, укладываясь справа от супруга и пристраивая голову на широком плече.
– Как же я вас люблю, всех троих! – признался муж, чмокнув меня в макушку.
Ну-у... грех же не воспользоваться ситуацией? Раз дракон попал в наши цепкие руки, мы с детьми умудрились раскрутить его на переезд ребят ближе к нашим комнатам, пикник у реки, помощь в строительстве домика на дереве и обещание взять отпуск.
– Всё-всё, хватит! Быстро приводите себя в надлежащий вид и на завтрак, пока вы ещё что-нибудь не затребовали, – расхохоталась жертва наших вымогательств.
Ладно, не всё сразу, пусть сначала это выполнит. Довольные собой, мы разбрелись по своим покоям. Я, разумеется, в сопровождении Арамазда. Идя по коридору, держа возлюбленного за руку, спросила:
– Брачная татуировка подсказала, где меня искать, или ты опять маячок повесил?
– Одно другому не мешает, – пожал он плечами.
– Деспот, желающий держать всё под контролем. Но знаешь, после того что пережила вчера, я не против.
– Это хорошо. Меня уже не изменить, – покосился он на меня лукаво. – И на будущее, деспот хочет, просыпаясь, видеть жену рядом, а не бегать по замку выясняя, где она спряталась, оставив его без утренней ласки.