Невероятная подстава, или Хочу быть вашей мамой (СИ)
Я оказалась права. За завтраком малышка бросала на меня заинтересованные взгляды и робко улыбалась на мои подмигивания. А вот мальчик зло хмурился и демонстративно не смотрел в мою сторону.
– Стенли, если тебя что-то не устраивает или есть какие-то претензии ко мне, я всегда готова тебя выслушать, – всё же не выдержала я угнетающего молчания.
Хотела заключить перемирие? Размечталась. Отодвинув от себя тарелку, он поднялся и, так и не проронив ни слова, стремительно покинул столовую. Подавив желание пару раз удариться лбом о столешницу, подозвала служанку и распорядилась собрать корзину для пикника. Я обещала Весте развлечения – я их организую, каких бы нервов, а возможно и увечий, мне это ни стоило!
Забрала с кухни корзину, поблагодарив приветливо улыбающуюся кухарку, и пошла за уже убежавшей на улицу малышкой. Откровенно говоря, я думала, что парень к нам не присоединится, но подходя к приоткрытой двери, услышала его голос.
– Ты предательница! Как ты можешь ей верить, ещё и заступаться за гадину! – прошипел он с обидой.
– Стен, она хорошая, честно-честно. Она мне сказку рассказывала, сладостями с ложечки кормила и... целовала, представляешь?
– И что?! Продалась за один поцелуй?!
– Меня никто не целовал кроме папы...
– И почему один? У меня их много, на двоих хватит, – вмешалась я, выходя на крыльцо, пока мальчик не успел настроить против меня малышку.
Я и так с ними словно в глухую стену бьюсь и ни за какие коврижки не позволю разорвать ту тонкую ниточку, что протянулась между мной и девочкой.
Фыркнув, Стенли раздражённо дёрнул плечом и сбежал по ступеням. Ну почему с ним так сложно? Того и гляди у меня опустятся руки.
34
ЭЛЬМИРА.
Направились мы к реке. Если я всё верно запомнила во время нашего с Арамом полёта в тот день, когда он меня с дерева снял.
В одной руке я держала увесистую корзину с провиантом, а другой сжимала маленькую ладошку Весты. Девочка шла рядом, не переставая улыбаться, и иногда припрыгивала от нетерпения, видимо, уж очень ей хотелось сорваться на бег. Стенли брёл чуть позади и сверлил мне спину настолько злобным взглядом, что кожу между лопаток жгло. Ну и Ричи семенил с нами, раздражающе наступая на мой подол.
Не выдержав, я остановилась, поставила корзину и подняла с земли палку, демонстративно покрутив её в руках. Возмущённо засопев, собакен спросил:
– Я, по-твоему, глупый щенок за палкой бегать?!
Молча размахнулась и забросила ветку как можно дальше. Нд-а... рефлекс никто не отменял! С громким тявканьем дог рванул на её поиски. Вернувшись с добычей в зубах, он смотрел на меня как на врага всего собачьего племени.
Но это не произвело должного впечатления! Правда, палку у него пришлось отбирать силой. Пёс рычал и причитал, что если отдаст, я повторю свой трюк. Не угадал. Повторила его Веста. Так, пока добирались до реки, мы с падчерицей по очереди гоняли ворчливого дога.
И всё же я прокололась. Мы вышли к обрыву, метров шесть высотой, а вот внизу, под ним, да – бурный водный поток. Такие подробности с высоты птичьего полёта рассмотреть сложно, так что сделаем мне скидку.
– Ну и ладно, посидим здесь. Поляна большая и вид красивый, а купаться тебе всё равно нельзя, – успокоила я расстроившуюся девочку.
Заглянув в корзину, обнаружила не только румяные пирожки, фрукты, бутылку с компотом и стаканы, но и толстый плед. Так вот почему чёртова корзина была такой тяжёлой! У меня даже плечо заныло.
Расстелила одеяло, выгрузила на него продукты и утянула Весту собирать цветы. Надрав целую охапку, расположились на пледе. Я учила малышку плести венок, а она, прикусив от усердия кончик языка, старательно повторяла всё, что я ей показывала.
Огорчал только Стен. Он подходить к нам не спешил – с помощью всё той же палки издевался над Ричи, заставляя вновь и вновь притаскивать её с другого конца поляны. Хотя, должна признать, мальчишка увлёкся и на его губах играла едва заметная улыбка. Пожалуй, даже слишком увлёкся.
Я всё чаще бросала на него обеспокоенные взгляды, отмечая, что с каждым разом он всё ближе отступает к обрыву. С опаской косясь на парня, отложила недоплетённый венок в сторону, поднялась и... Как раз в этот момент из-под его ног посыпались камни. Стоя спиной к обрыву, Стенли и не понял, что произошло. Испуганно взмахнув руками, он пытался шагнуть вперёд, но поскользнувшись, полетел вслед за камнями.
Вскрикнув от накрывшего ужаса, я рванула к краю обрыва. Не скажу, о чём я думала в этот момент, наверное, ни о чём. Но, когда добежала до отвесного склона, прямо передо мной возник обвитый лианами мальчишка. Лишь протянув к нему руки, заметила, что мои ладони окутало зеленоватое свечение, и сообразила, что умудрилась поймать Стенли, использовав магию.
Думать об этом сейчас я была не в состоянии. Схватила пасынка, лианы тут же его отпустили и куда-то уползли. Упав на колени, я судорожно ощупывала парня, проверяя нет ли у него увечий, и бормотала:
– Ударился? Где-нибудь болит? Ничего не сломал?
Уперевшись ладонями в плечи, он с силой меня оттолкнул. Не ожидая отпора, я плюхнулась на попу, а Стен выкрикнул:
– Да убери ты от меня свои руки! Не прикасайся ко мне! Слышишь? Никогда меня не трогай!
Подняла на мальчишку растерянный взгляд. Кулаки крепко сжаты, губы трясутся, в уголках глаз блестят едва сдерживаемые слёзы, и смотрит он на меня с такой ненавистью, что в груди разливается вымораживающий душу холод.
Не надо быть психологом, чтобы понять: парня, слишком долго подавлявшего свои чувства, сейчас прорвёт. И выльется всё это на меня...
– Откуда ты свалилась на наши головы? Ненавижу тебя! Влезла в нашу семью и давай наводить свои порядки. А ты спросила: оно нам надо? Это из-за тебя отец выгнал Дурану. Пусть она нас не слишком любила, но тётя единственный кроме папы близкий нам человек. Мы её с рождения знаем, а ты кто такая?
– Стен, я...
– Для тебя Стенли Арамазд виконт Лонлин! Считаешь, я не понимаю, что ты задумала? Узнала, что своего ребёнка от отца родить тебе не светит, вот и вцепилась в Весту. Всех решила у меня забрать? Дурану, папу, сестру... А меня куда сошлёшь? В приют? В школу кадетов?
Села поудобней, спрятала дрожащие руки в складках платья и как можно спокойней произнесла:
– С чего ты взял, что я хочу от тебя избавиться и кого-то у тебя отнять?
– А что, нет?! – рявкнул собеседник, и по его щеке всё же скатилась одинокая слеза.
– Нет, наоборот, я хочу подарить тебе себя. Дурана... Да, её больше не будет в вашей жизни, но она сама в этом виновата. Не стоит о ней жалеть. Ты боишься перемен, но сам же сказал, она вас не любила. Зачем довольствоваться сомнительным вниманием родственницы, которой вы не нужны? Поверь, вы достойны большего. Настоящей любви и преданного человека рядом.
– Это тебя, что ли?
– Да! Клянусь, я буду всем сердцем вас любить. Я хочу стать вам мамой, но если вы не позволите, готова на роль друга. Умоляю тебя, дай мне шанс. Обещаю – ты не пожалеешь.
Только сейчас заметила, что меня саму душат рыдания. Боль практически не видевшего ласки парнишки, привыкшего никому не доверять, слишком сильно ударила по мне. Неожиданно шею обвили тонкие ручки, а к спине прижалась дрожащее тельце.
– Не плачь. Я хочу, чтобы ты была моей мамой! – прошептала на ухо Веста.
Обернувшись, обхватила малышку за талию, перетянула на свои колени и, прижав к груди, поцеловала в макушку. Глядя на нас из-под нахмуренных бровей, Стен буркнул:
– Я подумаю. А сейчас я иду домой, хватит с меня прогулок.
Что ж, немного, но хоть что-то. Я и на такой результат не рассчитывала. По крайней мере, теперь у меня есть один маленький воробушек, а второй... Подумает над возможностью подпустить меня ближе – это уже хорошо. А я постараюсь как-нибудь подтолкнуть его к правильному решению.
35