Опасные игры с реальностью 1 (СИ)

Наверное, в глупой страсти по эльфийке, я потерял всякую осторожность и своей поспешностью мог разрушить все, что мы создавали с Ильей Васильевичем с таким старанием столько дней.
  
Глава 11
 
Перец — это плохо
 
— Смелый вы человек, Серж Орлов. Или в чем-то слишком заблуждаетесь. Раз вы кольцо мне подарили, позвольте, сама распоряжусь им. Пока вы занимались переводом, я его с интересом рассматривала. Кольцо необычное. Такое же необычное, как вы сам, — крупный фианит в стальной оправе сверкнул в пальцах ее правой руки. — Теперь я не уверена, что вы пришли лишь для изучения записей древних аштумов. Глядя на вас, я ни в чем не уверена.
— Светлейшая госпожа Элиан, надеюсь со временем между нами возникнет куда больше доверия и понимания. Вы любите музыку? Музыка — одно из самых прекрасных явлений в этом мире. И, полагаю, в других мирах, — о других мирах я упомянул намеренно: уж сеять интригу, так сеять. — Музыка создает настроение. В то же время она сродни магии, которая вам так близка, — мои пальцы нащупали смартфон, и я подумал, что удивить эльфийку еще больше, сбить ее с толку этакими «чудесами» сейчас кстати. Пусть в ее прекрасной остроухой головке рвутся шаблоны; пусть «чудеса», которыми я владею, кажутся ей невозможными; пусть она заморочится, запутается, тем сильнее подействует мой спел «Улыбка обольщения».
— Какой неожиданный поворот беседы, — она улыбнулась. — Поясните, зачем вы об этом спрашиваете? Вы намерены сыграть мне на лютне или на флейте?
— Я намерен познакомить вас с музыкой, которую вы прежде не слышали. И надеюсь, она вам понравится, — пролистав на Самсунге плейлист ниже, я нашел несколько произведений Баха. Для начала выбрал «Токкату и фугу ре минор». Подумалось, что именно такое произведения гениального композитора, величественно звучащее на органе, понравится эльфийке больше всего. Добавил ползунком немного громкости и нажал «плей».
Элиан слегка вздрогнула от первых аккордов. А я пожалел, что крошечные динамики смартфона так бедны на низкие частоты. Вся прелесть этого произведения оказалась обрезанной жалкими акустическими возможностями Самсунга. Мысль надеть на эльфийку наушники представлялась забавной. Эх, если бы у меня имелась хотя бы маленькая колоночка JBL, сейчас без толка валявшаяся в шкафу моей московской квартиры, то светлейшая госпожа Элиан могла удивиться намного больше.
— Пожалуйста, дайте мне эту вещь, Серж Орлов, — возбужденно произнесла она, протягивая руку.
— Вы хотите, чтобы я вам это подарил? — пока я не был готов к таким подаркам, смартфон нужен был нам с кошей. А мотнуться на Гаю все же стоило кое-каких очков «Актива», которые я старался изо всех сил экономить.
— Нет, что вы! Я не смею об этом вас просить. Я хочу посмотреть, что это такое. Как из такой маленькой вещи может выходить такая большая и красивая музыка? — эльфийка придвинулась ко мне. — И сейчас вы правы: такой музыки я никогда не слышала. Она потрясающая. Она завораживает, трогает каждый нерв! Как это может быть, мастер Серж⁈
— Светлейшая госпожа Элиан, — проникновенно произнес я, подумав, что пришла пора нам сблизиться, пока лишь в самом прямом смысле: встал и передвинул свое кресло вплотную к ее. — Без моей помощи вы с этим не разберетесь. Вот смотрите… — я вложил Самсунг в ее левую ладонь, правую взял в свою руку и, направляя ее палец, помог включить следующую композицию: «Страсти по Иоанну» в исполнении оркестра и хора.
— Послушайте это… — шепнул я, с нежностью держа ее руку. — Послушайте, Элиан. Я помолчу.
Она закрыла глаза, оставив свою ладонь в моей руке. Когда зазвучал хор, она качнула головой и закусила губку. Я понял, что эльфийку проняло.
У Элиан я пробыл более часа, впечатляя ее интересными разговорами, музыкой, но пока не являя иных возможностей смартфона. Именно в этот час мне пришла на ум простая и великолепная мысль: зачем пытаться перерисовывать или запоминать свитки, назначенные к переводу? Ведь я могу их сфотографировать. И уже потом, чтобы не светить смартфон перед хитрым старичком Ставровым, быстренько перерисовать на бумагу. Кстати, это может прекрасно исполнить Агата. Элиан пыталась выведать, где я взял такую вещь как «смар-фонн» — из ее уст название гаджета звучало так мелодично. Но я уклончиво отвечал, мол придет время, узнаем друг друга лучше, и тогда я открою все, чего она пожелает знать. Пусть детка помучается, потерзает себя догадками. Чем больше у эльфийки будет размышлений обо мне, тем скорее она созреет, и я вкушу сладость любви с ней.
 
Когда я уходил от Элиан, мне понравилось кое-что сказанное ей: — Мастер Серж, если вы пожелаете, я распоряжусь, чтобы вам приготовили личную комнату поближе к библиотеке. Вы сможете жить и работать здесь, и мы будем видеться чаще.
— Светлейшая госпожа Элиан, если бы эта комната оказалась ближе к вашим покоям, то для меня бы такое предложение стало намного более привлекательным, — ответил я. — И еще… — я специально выдержал паузу, беря ее левую руку. — Все еще надеюсь, что когда-то вы позволите надеть кольцо на средний палец этой руки.
— Давайте не будем сейчас об этом говорить, — она улыбнулась мне, но это уже была иная улыбка, за которой почти не осталось прежней строгости. Неожиданно она повернулась ко мне и повела пальцем по моему подбородку. — Наши мужчины всегда чисто бреются, а вы нет, — сказала она, — трогая мою аккуратно подстриженную бородку.
— Если я начисто побреюсь, вам это понравится? — спросил я, при этом мысленно добавил: «Ах, чертовка, ты уже начинаешь играть со мной⁈».
— Мастер Серж, мне далеко не все нравится в наших мужчинах. Оставайтесь лучше собой, — ответила она, и в ее голубых ясных глазах не утаилось теплое лукавство.
***
К моему удивлению Агашимая ожидала меня недалеко от ворот миссии «Око Наирлесс». Это было странно. Ведь мы договорились, что она не будет меня дожидаться, а пойдет в порт, любоваться на корабли и море. Лишь к пяти вечера мы должны были найти друг друга в портовой таверне.
— Сершш… — прошипела она, когда я подходил, — нужно убить эльфов. Наверное, лучше бы я это сделала сама — все-таки это больше мое дело. Но решила подождать тебя. Тебе же это тоже интересно.
— Что случилось, моя дорогая⁈ — я видел, что она взволнована. Ожидая пояснений, достал сигарету, щелкнул зажигалкой, прикуривая.
— Теперь я думаю точно, как ты: все эльфы — чертовы выродки. Гореть им в аду! Я хочу убивать каждого из их, — она клацнула от злости зубками, и стало заметно как халат на ней топырится сзади, от вставшего торчком хвоста. — Сейчас расскажу. Надень, пожалуйста, очки, — попросила кеошерийка. Иногда ей нравилось, когда я в солнцезащитных очках — в них я казался ей злым, матерым головорезом. Сдержав улыбку, я нацепил очки, и она продолжила: — Я возвращалась из порта, хотела наведаться к нашим в Шашми, и пошла короткой дорогой, там, — она махнула лапой в восточную часть города, — ты знаешь, где старая ткацкая и склады. Пролезла в дырку в заборе, и слышу голоса и плачь кеошерийки. Подкралась посмотреть, что происходит…
— Ну, дальше, — я затянулся, в ожидании ее рассказа.
— Дальше… Там эльфы несколько не очень хорошо одетых, и двое хорошо — наверное, маги. А на земле лежит убитая кеошерийка, совсем еще девочка. Видно ее долго били и замучили насмерть. Она вся в крови. И рядом еще две наших в ошейниках на цепи, дрожат от страха. Эльфы держат их в рабстве, — пояснила она, фыркнув от табачного дыма. — У них там какое-то производство, скорняжная что ли. Но это не в скорняжной, а возле старого склада. Сначала хотела напасть на них сама, но подумала, что если те двое — маги, то я не справлюсь. Сершш, очень хочу освободить кеошериек и убить эльфов. Эльфиек там нет — только мужчины, — с важностью добавила она.
— И сколько их там? — я сбил пепел с сигареты. Хорошее настроение мигом сошло на нет. Агата ставила перед нами очень непростую задачу. Если она побоялась разобраться с ними сама, то явно чувствовала значительный перевес в их силе. Ведь коша достаточно безбашенная: страха в ней почти нет. Обращаться к стражам, обвиняя эльфов в убийстве рабыни — дело бессмысленное. Леадорцы умеют повернуть дело так, что вины на них не окажется или легко откупятся. Поэтому Агата отчасти права: мы должны проучить этих мерзавцев. Вот только бы самим при этом не угодить в дерьмо.