Корона Руперта

С левой руки южанина сорвалась огненная плеть. Измученный неравным поединком вражеский маг не придумал ничего более умного, нежели вновь подставить под удар щит, но конец плети завернулся за его край и ужалил обороняющегося в руку. Громко вскрикнув от боли, загорец выронил щит и упал на колени. Однако и на этот раз не сдался. Яркая вспышка во второй раз ослепила имперцев, но вошедший в раж Хош вслепую сделал молниеносный выпад и пронзил грудь противника. На этот раз все было кончено. Воспользовавшись своим правом, победитель протянул руку, забирая остатки силы побежденного.
– Да он почти пуст! – бритоголовый был скорее удивлен, чем разочарован.
– Был уверен, что придавил его камнем, – бесстрастно заявил Бизард, разглядывая распростертое на земле тело противника.
– Придавило несчастного воина, – хохотнул южанин, – этот успел еще и щит с товарища снять.
– Прибираться будем? – скучающим голосом осведомилась Ангельма.
– Смысла нет, – ответил Бизард, извлекая из вещевого мешка черноволосый парик с длинной косой.
Отрезав примерно половину косы, старый маг вложил ее в руку загорца:
– Будем поддерживать легенду о лэссэнаях. Идем!
– Постой! – Хош отыскал среди камней едва не прикончивший его метательный нож и положил рядом со свободной рукой оставшегося для них безымянным чужого волшебника. – Для достоверности!
Бизард и Ангельма уже собирались протискиваться по тропе мимо перегородившего ее валуна, когда встревоженный возглас бритоголового товарища заставил их вернуться:
– Посмотрите на это!
– Что еще? – недовольно процедила сквозь зубы волшебница.
– Он не преображается!
Имперские маги Высшего круга обступили поверженного противника, с интересом вглядываясь в его лицо.
– Он не преображается, потому что это его естественный вид. Видимо, они действительно не практикуют омоложение.
– Старый, ты хочешь сказать, – Ангельма резко повернулась к Бизарду, – что местные маги не продлевают себе жизнь?
– Это невозможно! – поддержал ее Хош.
– Одна из странностей местных магов, – равнодушно пожал плечами старый маг, – необъяснимый выверт сознания. До меня доходили подобные слухи, но не очень верилось.
– Но это же несусветная глупость! – воскликнула магесса.
Для имперских магов считалось абсолютно естественным продлевать собственную жизнь при помощи магии. Так что возраст волшебника в двести пятьдесят – триста лет ни у кого не вызывал удивления. Ну, а если уж у тебя хватает сил и умений продлить себе жизнь, то стоит потратить некоторое количество силы и на внешний вид. Бизарду было двести с небольшим лет, он всегда не очень-то заботился о собственной внешности, поэтому выглядел, как обычный человек лет шестидесяти-семидесяти. Возраст красавицы Ангельмы исчислялся примерно ста тридцатью годами – выглядела она на двадцать. «Малыш» Хош выглядел лет на двадцать пять, хотя ему было уже за девяносто.
– Но как это возможно? – не унимался южанин. – Если их жизни так же коротки, как и жизни обычных людей, то они просто не успеют достичь тех уровней мастерства, которые покоряются нам. Но этому-то лет шестьдесят, а он чуть не четверть часа продержался против нас! Навскидку я бы оценил его уровень не менее чем уровень нашего Первого круга!
– Империя слишком мало внимания уделяла Загорью последние лет триста. Поэтому думаю, что это не последний поджидающий нас в этой стране сюрприз. Поговорим об этом после, – старший имперец решительно развернулся к тропе, – нужно убраться отсюда как можно скорее.
5
В горах еще было холодно и сыро, а здесь, в долине, вовсю зеленели луга, цвели деревья и кустарники, радостно щебетали птицы, припекало солнышко.
На берегу весело журчащего ручья, пригоршня песка, повинуясь мановению изящной женской руки, закружилась маленьким вихрем, оторвалась тоненькой ножкой от земли и, замерев в полуметре от поверхности, оказалась уже куском мрамора идеальной конусовидной формы. Поблескивая гладкими, розовыми, с белыми прожилками боками на солнце, конус медленно перевернулся в воздухе. С тихим треском его вершина раскрылась, и весь камень трансформировался в прекрасный цветок с семью лепестками разных цветов и стройным стеблем с двумя кокетливо изогнутыми листочками и четырьмя острыми шипами. В воздухе разлилось цветочное благоухание. Но все это волшебство длилось лишь минуту. Затем цветочный бутон закрылся, листья и шипы исчезли, стебель втянулся. Вся конструкция стала стремительно сплющиваться и приобретать стальной оттенок. Спустя мгновение на месте цветка висел тонкий металлический диск. Но и в его состоянии почти сразу стали происходить изменения. Толщина увеличилась до четверти метра, ширина осталась прежней, а длина выросла вдвое, трансформировав таким образом диск в продолговатое яйцо. Цвет предмета тоже сменился на ослепительно белый, поверхность постепенно стала волнистой и воздушной. Всего через минуту на месте яйца полностью сформировалось маленькое облачко и тут же пролилось на песчаный пляж мелким дождиком. По мере того, как песок под рукотворным облаком намокал, само облако истончалось и скукоживалось, а с последней каплей дождя исчезло вовсе.
 
Раздался вздох облегчения, и девушка, в изнеможении опустив руки, прислонилась к стволу стройного кипариса. Из-под ее темно-русых кудрей по вискам струйками стекал пот.
– Браво, браво! – опустившись на корточки, молодой русоволосый мужчина разминал в руках мокрый песок. – Песок мокрый по-настоящему, молодец, Эль Лури!
– Спасибо, я старалась, – девушка устало прикрыла глаза, – экзамен сдан?
– Впечатляет! Очень впечатляет! Признаюсь, некоторые твои приемы стали для меня полной неожиданностью, – отряхивая руки от песка, мужчина медленно, словно нехотя, поднялся, но в его глазах таились тщетно сдерживаемые искорки веселья, – ты сумела меня удивить. Поэтому я присуждаю тебе… седьмую ступень!
Глаза Эль Лури широко распахнулись и загорелись торжеством. Еще бы – перескочить с пятой сразу на седьмую ступень мастерства – это был редкий, практически неслыханный успех! Маг, достигший шестой ступени, уже мог вести самостоятельную практику, весьма ограниченную, но позволяющую обрести финансовую самостоятельность. Седьмая же означала причисление к младшим мастерам и возможность поступления на службу в органы власти. Она рассчитывала достичь седьмой ступени лишь через год, потому и не скрывала изумления. Теперь обработанные ею гончарные изделия отца можно будет сразу направлять в продажу, без экспертизы у магов наместника. А это не только престиж, но и изрядная экономия средств. Однако молодости свойственен максимализм, и, едва переварив столь высокое признание свого мастерства, девушка уже замахивалась на большее.
– А теперь, – ее голос предательски дрогнул, выдавая волнение, – а теперь ты будешь учить меня боевой магии и брать в патрули на перевалы?
– Послушай, Лури, – экзаменатор бережно взял руку девушки в свои ладони, – ты очень талантлива! Ты уже являешься прекрасным магом-ремесленником и сможешь стать еще лучше! Ты же создаешь вещи изумительной красоты. Это очень редкий дар.
– Но это скучно!
– Хм, я уверен, что ты можешь без труда работать магом-погодником…
– Брось, Вале! – девушка недовольно встряхнула кудрями. – Пригнать грозовую тучу, прогнать грозовую тучу, защитить поля от заморозка, укрыть озимые снегом. Скукота, ты ведь знаешь, чего я хочу!
– Лури, боевая магия – это самый грубый вид магии…
– Зато – самый действенный! Эсс Вале, ты обещал!
– Я помню, – недовольно поморщился мужчина, – но ты должна раз и навсегда уяснить себе простую истину: патруль – это не увлекательная прогулка, это – скучная, нудная, а временами – тяжелая и крайне опасная работа. Любое столкновение с чужыми магами на перевалах может быть смертельно опасным! Подчеркиваю: лю-бо-е! Помни это!
– Но все говорят, что наша магия сильнее имперской и лэссэнайской…
– Не может одна магия быть сильнее другой. В конечном итоге все и всегда зависит от исполнителей. Самое страшное в нашем деле – это недооценить противника!