Уловка (ЛП)

— Стелла? Серьезно?
Он пожимает плечами.
— Это единственное что пришло мне в голову. Вообще-то я собирался сказать, что, кажется, знал, что люблю тебя, еще несколько недель назад.
— Но ты же ничего не сказал.
— Ну, ты трахал меня фаллоимитатором, когда я это осознал. Не думаю, что это лучшее время поднимать такую тему.
Я разразился хохотом.
— Но на самом деле, я не думаю, что понимал это в то время. Помню, как думал о том, что ты для меня все, но, учитывая обстоятельства, это мог нашептывать и мой член. Но теперь я знаю, что это был первый раз, когда я осознал, что ты мое будущее, и это меня не пугает.
— Черт, я люблю тебя.
— Это я знаю, — ухмыляется Мэддокс.
— Хорошая отсылка на «Звездные войны».
— Я же говорил тебе, что оригинальная версия лучше. Ее можно цитировать.
— Но эти эффекты — полное дерьмо.
— Теперь я не думаю, что смогу и дальше жить с тобой.
— Ты не живешь со мной, — замечаю я.
Мэддокс с трудом сглатывает.
— Я хочу. Хочу, чтобы ты переехал ко мне
— Ладно. И как же мы перешли от того, что чуть не расстались из-за идеи жить вместе, к тому, что ты просишь переехать к тебе?
— Меня напугал не переезд. Я думал, что это так. Но сбежал домой не потому, что ты хотел жить со мной. Причина в том, что я думал, что ты манипулируешь ситуацией.
— Я...
Он обрывает меня прежде, чем я успеваю возразить:
— Я знаю, что это не то, что ты сделал, но тогда я думал так, и это подвигло меня убежать.
— Меня беспокоит, что это слишком рано, и ты снова начнешь сходить с ума, но мне реально нужно где-то жить. Если ты не уверен, я могу где-нибудь арендовать квартиру на полгода, а потом мы вернемся к вопросу о совместном проживании.
— У меня дешевая квартира, и пусть она небольшая, но нам ее вполне хватит. Возможно, придется купить шкаф побольше, потому что тот, что есть, едва вмещает все мое барахло. Но с твоим продвижением по службе, и тем, что я плачу половину арендной платы, мы можем сэкономить в течение пары лет и купить дом в Бруклине или где-нибудь подешевле. Или отправиться в офигенно дорогое кругосветное путешествие.
— Посмотри на себя — планируешь будущее, — шучу я, но внутри просто отплясываю танец счастья. Самый неловкий счастливый танец в исполнении неловкого белого парня, прищелкивающего пальцами.
— Мне не нравится ссориться с тобой.
Это слегка остужает мой пыл.
— Согласен, ругаться — отстой, но в совместной жизни ругани только прибавится, действительно ли ты готов к этому?
— Я готов. Обещаю. И если мне снова станет некомфортно, я дам тебе знать, прежде чем взорвусь.
— А знаешь, что хорошего в ссоре? Примирительный секс. — Секс с Мэддоксом вообще потрясающий. Я не могу им насытиться.
— Ну, тогда, может быть, ты придурок. — Он ухмыляется.
— Ты прямо сейчас затеял драку, чтобы я снова тебя трахнул?
— А это работает?
— Сказать правду? Не уверен, что у меня встанет, ты выжал меня досуха.
Мэддокс вздыхает.
— Ладно. Я закажу нам небольшой перекус, а потом буду поливать тебя грязью, пока тебе не надоест.
— Ты идеальный мужчина.
— Спасибо, Дик.
— Стоп, ты используешь мои инициалы или называешь меня чужим именем?
Мэддокс подмигивает.
— Разберись сам.
ГЛАВА 25
Мэддокс
Я не должен так нервничать. В конце концов, не мне же сегодня идти по сцене. Нет, мне просто нужно сидеть с родителями моего бойфренда и смотреть, как он выпускается с юридического.
— Это так мило, что ты боишься мамы и папы, — говорит Стейси рядом со мной. Дэймон оставил нас, чтобы посидеть со своей группой, пока мы ждем его родителей, прежде чем займем собственные места.
— Я не боюсь, — вру я. Жалкий обманщик. Я очень хочу, чтобы они полюбили меня.
— Тебе и не нужно. Я постоянно нахваливаю тебя. Эй, может, я все же экстрасенс и знала, что ты, в конце концов, будешь с моим братом?
— Может, тебе стоит присоединиться к моей сумасшедшей биологической мамаше и колесить по стране с психологической ярмаркой?
 
— Стейси, — доносится до нас женский голос.
— Привет, мам.
Вот и мы.
Родители Стейси обнимают ее и направляются ко мне. Оба улыбаются.
— Мэддокс, — приветствует меня миссис Кинг и обнимает. — Рада снова тебя видеть.
— Взаимно, — бормочу я.
Мистер Кинг пожимает мне руку, а другой рукой сжимает мое плечо.
— Если вам, мальчики, понадобится помощь, чтобы перевезти вещи Дэймона, дайте знать. Я могу приехать на машине, чтобы помочь.
— Э... я... о, хорошо. Спасибо, сэр.
Отец Дэймона ухмыляется.
— Зови нас Генри и Синди.
Мне удается кивнуть.
— Сэр, — передразнивает меня Стейси.
— Захлопнись, — толкаю я ее локтем.
Синди поджимает губы.
— Мэддокс, надеюсь, ты не возражаешь, но... Мы... Эм-м... Мы пригласили Дэвидсонов.
— С чего бы мне возражать?
— Ну, Эрика не будет, а Дениз и Джефф приедут. Я не была уверена, что ты будешь в порядке с этим после...
— Ничего против них не имею. Но, это... наверное, хорошо, что Эрик не придет. Дэймону это сегодня не нужно.
— Я до сих пор не понимаю, почему он нам ничего не сказал, — говорит Генри.
— Ты же знаешь, каким чрезмерно заботливым может быть Дэймон. Он не хотел, чтобы с Эриком обращались как с плохим парнем за то, что он совершил ошибку.
— Это не значит, что Эрик поступил правильно, — говорит Стейси.
— Я этого и не говорил, но мне все равно жаль его.
— Давай не будем вдаваться в полемику, — говорит Синди. — Мы здесь, чтобы отпраздновать большое событие.
Мы со Стейси следуем за ее предками в толпу, чтобы найти места.
— Ты ведь это не всерьез, правда? — шепчет она.
— О жалости к Эрику? Серьезно. Я легко принял свои чувства к Дэймону, но все равно сначала боролся с ними: ставил штампы и пытался найти определения. Я понимаю, откуда это идет, но это не дает Эрику права вести себя как хер, и если он снова приблизится к Дэймону, мне, возможно, придется прибегнуть к насилию.
— Ты и насилие? Окей, — усмехается Стейси.
— У меня своя форма жестокости. Я заставлю тебя сделать все за меня. Ты — моя маленькая бойцовская собачка. — Обняв ее за плечи, я дал ей небольшой щелбан.
— Будь осторожен, или я обращу свою жестокость против тебя.
— Никогда. Ты меня любишь.
— Знаю. Я счастлива, что ты есть в моей жизни.
— Но? — недоверчиво прищуриваюсь я.
— Никаких но. Ты — мой лучший друг, — произносит Стейси, и на ее глаза наворачиваются слезы.
— Ты что, при смерти?
Она пихает меня.
— Я что, не могу быть серьезной время от времени?
— Нет.
— Как бы то ни было, я снова тебя ненавижу.
— А вот это моя Стейси.
Мы слушаем вступительную речь и ждем целую вечность для того, чтобы увидеть, как Дэймон выйдет на сцену. У меня свело ногу, ее пронзало будто тысячами иголок снова и снова. А Стейси лишь потешается над моей болью. Да уж, она и правда любит меня. Но не так сильно, как парень, получающий сейчас диплом. Моя гордость за Дэймона могла бы посоперничать с родительской.
— Подожди чуток, — говорит Стейси.
Беспокойство начинает вытеснять из меня чувство гордости.
— Что ты задумала?
Она одаривает меня широченной улыбкой.
— Стейси…
Дэймон пересекает сцену, чтобы принять диплом, а вокруг все словно в замедленной съемке. Это похоже на сцену из фильма, где герой знает, что должно произойти, но не может остановить происходящее.
Конфетти-пушка стреляет раньше времени.
Стейси подпрыгивает и хлопает в ладоши. Она не видит то, что вижу я. Пушка расположена слишком близко к сцене. Да, она стреляет конфетти, но если прибавить сильное давление, то бумага будет весить, как бейсбольный мяч. И эта масса прилетает в голову моего бойфренда.
Стейси бледнеет, когда ее брат падает на сцену. По аудитории проносятся ахи и вздохи, а я пробираюсь через толпу, чтобы добраться до него.