Гений клана (СИ)

Всё это привело его к тому, что устранения угрозы свержения их ветви для возвышения Нойр будет недостаточно. Клан — это не лидер, а люди. И сколь бы много Элин не вкладывал в себя, какой бы силой, финансами и влиянием не обзавёлся вскоре, единственное, что ему удастся сделать — это открыть перед Нойр все двери.
Но какой в этом смысл, если через них будет некому идти?
Наследник не собирался отказываться от своих изначальных планов, так как без них ему будет намного сложнее хоть как-то подготовить Китеж к катастрофе, но любой план можно было дополнить.
  
В прошлом Нойр являлись своего рода наёмниками — экспертами по убийству как людей, так и разумных демонических зверей, скрывающихся в рядах подчиняющихся им монстров. Существовали и другие кланы, взращивающие ассасинов, но больше ста лет назад у Нойр не было конкурентов. Теперь всё поменялось, и значимость клана стала уменьшаться задолго до того, как власть отошла Доршу.
И единственным вариантом, который сейчас видел Элин, был отказ от привычного даже не уклада, а существования. С каждым десятилетием число анимусов клана уменьшалось — старые умирали, а новые появляться не спешили. Вместе с тем попытки Нойр заняться чем-то ещё были задавлены соседями в зародыше, и сейчас родной клан перерождённого можно было смело считать находящимся на грани исчезновения.
Единственная строка доходов — охота и убийства, приносящие не так много денег.
А ещё старейшины, вредящие клану изнутри.
— … иными словами — нынешнее положение дел ведёт нас к неминуемому падению. Если не ты, то я, став главой, проведу эти реформы, но момент будет потерян, так как к власти я приду ещё нескоро. Но если ты согласишься, то мы подстрелим одной стрелой двух зайцев.
— Ты говоришь про перемены, но в чём они заключаются? — Элин, услышав вопрос, мысленно ухмыльнулся — по тону и выражению лица отца было видно, что слова сына его зацепили за живое.
— Сейчас лето, отец. Следовательно — большая часть анимусов и воинов вне города, и вернутся они не раньше чем через месяц. Этого времени хватит, чтобы объявить звание главы боковой ветви номинальным и не дающим никакой власти, а места старейшин передать тем, кто действительно может помочь клану. Среди нас есть и те, кто ценит рунное дело, и ремесленники, и те, кому близка торговля. А ещё я практически уверен в том, что предложи мы сторонникам старейшин хорошее положение в обновлённом клане — и многие из них перейдут на нашу сторону.
— Ты об одном забываешь, сын: не только люди старейшин сейчас зарабатывают деньги за стенами, но и наши тоже.
— О тех, кто остался здесь, отец, я позабочусь лично. Мной был достигнут серебряный ранг, и я уже нахожусь на полпути к золотому. Двое серебряных анимусов не станут для меня проблемой, не говоря уже о медных и бронзовых воинах.
— Это невозможно. — Дорш говорил спокойно, но в его глазах застыло удивление пополам с надеждой. — Никто ещё не достигал такого ранга за месяц, Элин. И даже за год…
— Учитель может подтвердить мои слова, отец. Тот инцидент со змеем сильно на меня повлиял, предоставив шанс стать сильнее. — Элин даже не пытался как-то продемонстрировать свою силу, так как понимал — и сложная, и простая рунная вязь в глазах отца будет одним и тем же. — И я стал.
— Мы всё равно не избежим потерь.
— Но их будет не больше, чем в том случае, если зимой старейшины соберут ударный кулак и попытаются нас свергнуть. К тому моменту я стану ещё сильнее, и из тех, кто осмелится пойти против нас, в живых не останется никого. — Элин знал, какое место в жизни его отца занимал клан. Понимал, что если он предложит вариант, могущий свести потери к минимуму, то отец, не обнаружив в нём отрицательных сторон, согласится. — Я не прошу дать ответ прямо сейчас, отец. Завтра я посещаю салон Фуга, а послезавтра — жду твоего ответа. Время особенно ценно, так что затягивать не стоит.
Материализовавшиеся из перстня листы бумаги с подробным описанием того, как именно Элин хотел изменить структуру клана, легли на стол, а сам анимус покинул кабинет, воспользовавшись тем, что отец всё ещё пребывал в некотором замешательстве относительно столь сильно поменявшегося характера сына и того, что он предлагал.
Устроить маленькую бойню сейчас — или большую потом.
Вот, как это звучало для главы малого клана Нойр.
* * *
Хлопнула подхваченная сквозняком дверь, вскинулись и опали занавески на окне — а Дорш всё так же продолжал смотреть на отшлифованную и покрытую лаком поверхность стола, на котором лежали аккуратные, исписанные изящным почерком листы бумаги. Структурированная, складная мысль, уловить которую смог бы и ребёнок словно вернула на место что-то, ранее отсутствовавшее в сознании главы клана. И это что-то сейчас медленно прорастало в его голове, поднимая из глубин памяти такие далёкие, но одновременно с тем близкие где обрывки, а где и целые пласты воспоминаний.
После смерти Галеса мир наследника, неожиданно ставшего главой, разом перевернулся, а проблемы, которые ранее решал отец, оказались не такими незначительными, как считал не ведающий настоящих забот Дорш.
Что будет куда как вернее — проблемы оказались огромными.
Состояние клана, едва сводящего концы с концами, неуёмные аппетиты старейшин, с каждым днём забирающих всё больше и больше власти, отсутствие талантов среди молодёжи — со всем этим требовалось разбираться, и разбираться вдумчиво. Дорш изначально оказался под огромным давлением, но не сломался в ту же секунду, отстоял своё право занимать кресло главы — и до сего момента продолжал за него держаться.
Держался, не имея ни единой возможности направить сколь-нибудь значимые усилия на по-настоящему важные вещи. Старейшины делали всё для того, чтобы у действующего главы не было времени на что-то помимо решения регулярно поступающих, безотлагательных проблем клана. С горем пополам Доршу удавалось не только справляться с этим напором, но и в меру своих сил отвечать почувствовавшим власть старикам, неизменно сводя силы обеих сторон к паритету.
В худшие годы для этого ему приходилось даже нанимать анимусов со стороны, что все прочие кланы почти наверняка восприняли как проявление слабости.
Дорш уже не надеялся на что-то хорошее, мечтая лишь о том, чтобы его семья прожила в мире и спокойствии как можно дольше, а после изгнания не испытывала великой нужды в деньгах. Его единственный сын, Элин, был молод, и лидерских качеств, как, впрочем, и хладнокровия с уверенностью в себе, никогда не демонстрировал. И даже чудом появившегося на горизонте протектора Дорш воспринял как знак,, гласящий, что он всё делает правильно.
Что и Иннес, и Элин точно не будут убиты, и после его казни смогут прожить нормальную жизнь.
Даже изменившийся характер сына не вызвал в мужчине желания делать что-то сверх того, чем он уже занимался. А когда сегодня Элин пришёл и изложил свой план, сказав о том, какой силы он уже достиг и какой достигнет в будущем, Дорш понял, что он — мусор.
Не лидер, не пример, на который можно равняться, а безынициативная, сломанная кукла, столько лет смиренно плясавшая под дудку старейшин. Он мог множество раз достать меч и обезглавить ублюдков, мог приказать сделать это верным людям — и, даже прослыв безумцем, спасти свой клан. Мог дать своему наследнику возможность править без внутренних врагов, без никогда не отступающего страха проснуться от жара в пробитой кинжалом груди, без опасения за близких…
Но вместо этого он смирился с неизбежным поражением, все семь лет отбиваясь от нападок старейшин, а каждую свободную минуту тратя не на дело, а на семью.
  
А ещё лгал, делая вид, что всё хорошо. Ни Иннес, ни Элин раньше даже не догадывались о том, насколько всё плохо. Лицемер, но не политик. Хороший отец, но отвратительный глава клана. Вечно улыбающийся, но в душе рыдающий навзрыд человек.
Тридцатилетнему аристократу, не хватало на духа на то, что порывался сделать его лишь недавно поднявший голову сын. И одно только это уже заставляло Дорша задуматься о том, насколько он компетентен как лидер, и не будет ли лучшим вариантом хотя бы номинально передать бразды правления кланом Элину.