Берегись, наследница!
Чарлин Сэндс
Берегись, наследница!
ГЛАВА ПЕРВАЯ
— Только не умирай здесь, у меня на руках, — неистово умоляла Бриджит, но старая колымага, взятая напрокат, умерла, несмотря на ее мольбы. Мотор заглох, и, сколько ни поворачивай ключ и ни нажимай на педаль, ничто уже не могло вернуть ее к жизни.
Девушка посмотрела в ветровое стекло и не увидела ничего, кроме обширных сухих земель Колорадо, бесконечной, убегающей вдаль дороги и ослепительного восходящего солнца, предвещавшего начало жаркого дня. Никогда она не приехала бы сюда по своей воле!
И все же у Бриджит была благородная миссия, а пикантная новость, которую она услышала вчера вечером на свадьбе у кузена Каллена, заставила ее вылететь ночным рейсом. Полет длился целую ночь, и все это время она строила планы и надеялась дописать последнюю главу книги, которая раскроет семейные тайны и недомолвки, которыми ее дедушка обременил два поколения семьи. Тогда Патрик Эллиотт, глава семьи, владелец и главный администратор предприятия «Издание Эллиотта», одного из гигантов периодической печати в мире, будет в конце концов разоблачен!
Он заслужил это. Последняя его выходка в этом году ошеломила и разозлила всю семью. Дедушка объявил, что скоро отойдет от дел, но вместо того, чтобы выбрать преемника, затеял грязную игру, стравливая своих четырех детей друг с другом в борьбе за контрольный пакет акций.
Это стало последней каплей для Бриджит.
Вот поэтому она на протяжении последних шести месяцев разыскивала дочь тети Финолы. Ребенка, который родился в ту пору, когда тетушка была подростком, отдали на усыновление — на этом настоял сам отец Финолы, Патрик Эллиотт. Бриджит полагала, что ее любимая тетя так и не смогла пережить эту утрату и решила посвятить свою жизнь журналу «Харизма», чтобы заполнить пустоту в душе. Даже теперь, больше двадцати лет спустя, Бриджит, работая фоторедактором в «Харизме», часто видела боль потери в глазах своей тети.
И Бриджит наконец сделала большой шаг вперед благодаря достоверной информации от человека, утверждавшего, что знает этого ребенка. Она должна добраться до Уинчестера и разыскать дочь тети Фин! Это сделает возможным написание последней главы в ее книге, И мир наконец увидит, каков ее дед на самом деле.
Было около шести часов утра, на дороге — ни души. Вздохнув, Бриджит откинулась на сиденье. Ей нельзя терять времени. Вызвать эвакуатор? Бриджит порылась в сумке в поисках телефона, но надежда тут же померкла: батарея разрядилась. Черт побери, Бриджит всегда забывала поставить мобильник на зарядку!
Девушка еще раз повернула ключ зажигания. «Пожалуйста, заведись, — умоляла она автомобильных богов, — заведись, черт тебя побери!»
Подобно непослушному ребенку, «хонда аккорд» отказывалась повиноваться. Ничего. Даже ни малейшего щелчка.
— Служба проката пожалеет об этом, — пробормотала Бриджит, перекинув сумочку через плечо и выйдя из машины.
Она захлопнула дверцу и пошла пешком. Ей смутно вспомнился знак, указывающий, что до графства Уинчестер десять миль. Если подсчеты верны, то ей предстоит пройти до места назначения миль пять.
— Я смогу, — сказала Бриджит, стуча по асфальту каблуками высотой в три дюйма. Всегда все знающая о моде, ревностная последовательница заповедей «Харизмы» теперь удивлялась, почему она не подумала взять с собой обувь поудобнее.
Шериф Мэкон Риггс выпрыгнул из патрульной машины и уверенно зашагал к женщине, неподвижно лежавшей на обочине в непосредственной близости от края скалы. Упади она с такой высоты, ей бы не выжить. Женщина лежала на боку, неловко согнув ноги, но больше всего шерифа испугала кровь у нее на затылке. Нет никаких сомнений в том, что бедняжка ударилась об этот острый камень.
Подойдя ближе, он увидел ее безжизненное, но все же прекрасное лицо, обрамленное светло-русыми волосами.
Он взял ее руку и слегка сжал ее.
— Мисс, вы слышите меня?
Мэк не ожидал, что получит ответ на свой вопрос, но глаза женщины тут же распахнулись. Моргая, она уставилась на него, а он, не отрываясь, смотрел в удивительные синие, как лаванда, глаза. Благодаря сочетанию светлых волос, бледной кожи и особенного цвета глаз эту женщину трудно забыть, подумал он.
Мэк склонился ближе к ней и попытался ее успокоить:
— Я шериф Риггс. С вами все будет в порядке. Кажется, вы попали в аварию.
— Правда? — Женщина говорила тихо, нахмурив брови, а на лице у нее читалась растерянность, позволяющая предположить, что травма головы оглушила ее.
— Посмотрите сюда. Вы ударились головой об скалу.
И снова она была озадачена.
— Оставайтесь здесь и не двигайтесь. Вы рядом с обрывом. Я сейчас вернусь.
Спустя несколько секунд Мэк вернулся к ней с аптечкой, которая хранилась у него в патрульной машине.
— Я никуда вас не увезу, пока вам не станет лучше. Болит где-нибудь?
Женщина слегка покачала головой.
— По правде говоря, не болит, только в моей несчастной голове что-то стреляет, как су… сумасшедший солдат.
Мэк сдержал улыбку, мысленно одобрив ее стремление не падать духом.
— Я понимаю. Можете сидеть?
— Думаю, да.
Он наклонился и, обняв ее за плечи, помог сесть.
— Вот и хорошо. Теперь я могу осмотреть ваш затылок.
— Он очень страшно выглядит?
Мэк произвел беглый осмотр. Кровь запеклась в волосах, но больше не сочилась. Хотя неизвестно, сколько она пролежала без сознания.
— На самом деле вам крупно повезло. Слишком страшно не выглядит, — Мэк уселся сзади нее так, чтобы заняться раной. Он прикоснулся к порезу влажной марлей, раздвигая волосы, чтобы увидеть, насколько велико повреждение.
— Больно?
— Нет. Продолжайте.
— Как вас зовут? — спросил он, чтобы отвлечь ее от боли: было заметно, как она вздрогнула, едва марля коснулась головы.
— Меня… зовут?
— Да, и пока вы не ушли, будьте любезны сказать мне, что вы здесь делали. Что произошло? Вы упали?
Женщина мучительно поморщилась. Тогда Мэк произнес уже мягче:
— Хорошо, начнем с вашего имени.
— Меня зовут… меня зовут… — Она отодвинулась от него настолько, чтобы обернуться, и моргая, с испуганным выражением, поглядела ему в глаза. — Не знаю… — Женщина снова замолчала, озираясь по сторонам, как будто ища что-то в памяти. — Я не знаю, кто я! Я не могу ничего вспомнить!
Ее глаза наполнились слезами. С отчаянием в голосе она упорно повторяла: «Я не знаю, кто я! Я ничего не помню!»
Мэк стоял неподвижно, затем нагнулся, взял ее за запястье и помог медленно встать на ноги.
— Все будет хорошо. Мы найдем доктора, который вас осмотрит.
— Ах, боже мой! Ничего не помню! Не знаю, кто я такая и что здесь делаю, — она умоляюще потянула его за рукав. — Где я?
— Вы в графстве Уинчестер, штат Колорадо.
Она изо всех сил помотала головой.
— Я здесь живу?
— Не знаю. Кажется, вы шли пешком. Машину мы поищем позже. Также не найдено никаких ваших вещей. Ни сумочки, ни рюкзака, ни чего-либо в этом роде. Но одну вещь я могу вам точно сказать: в такой обуви вы вряд ли ходили в поход.
Она посмотрела на лакированные черные туфельки, затем окинула взглядом весь свой наряд: дизайнерские джинсы, легкий кашемировый свитер и черный замшевый ремень, сползавший на бедра, но, что странно, ни одного украшения, кроме часов с одним ярким алмазом на циферблате. Все это ни о чем ей не говорило: она будто бы разглядывала чужую одежду.
— Я не помню! Боже мой! Ни одной из этих несчастных шмоток!
— Что ж, отвезем вас к доктору Куорлсу, — Мэк взял ее за руку, но едва она сделала первый шаг, у нее подкосились ноги.
Мэк поймал ее на ходу и развернул лицом к себе. Она прильнула к нему, обвив его шею руками и склонив голову ему на грудь. Он понимал ее тревогу. Должно быть, очень страшно очнуться в незнакомой обстановке, понятия не имея, кто ты и что здесь делаешь.