Новогодняя игрушка для негодяя (СИ)
— Кира, что? — внезапно раздался за спиной голос Сем Тема, и я, не раздумывая, повернулась, чтобы запрыгнуть на босса и обвить ногами его талию.
Я слышала, как треснул шов на юбке, но мне в этот момент было глубоко параллельно и как я выгляжу со стороны, и что рука Темнова обхватила моё бедро гораздо выше, чем следовало. Главное сейчас — спастись от жуткого монстра, который наверняка выбрался на волю и теперь рыщет по приёмной в поисках объевшейся шоколада сладкой меня.
— Он… он там… Генрих там! Бежим, Семён! Скорее! — лепетала я бессвязно, задевая волосы на виске босса губами и вцепившись в его плечи, как утопающий в спасательный круг.
— Прекрати истерику, Лисичкина, и объясни толком что происходит? — босс попытался спихнуть меня с себя, но не на ту нарвался! — Или это план соблазнения у тебя такой? Не выйдет, лиса, этот колобок не для тебя бабушка пекла!
Что он мелет?
Возмущение от нелепицы, которую нёс Сем Тем, даже ужас пред Генрихом перекрыло, и я ослабила хватку, чтобы заглянуть придурку в глаза. Убедиться воочию, что он в себе и говорит серьёзно.
Темнов не шутил. Его обычно серые радужки потемнели, ноздри раздувались, шумно втягивая и выпуская воздух — наверное, от гнева, а мышцы закаменели. Он серьёзно думал, что это я так заигрываю? Да он ненормальный!
— Генрих — крыса. Его принёс Ломоносов, — решила я развеять бред, что снобский нарцисс себе надумал.
Внести ясность удалось чётко и коротко. В голосе не прозвучало ни малейшего намёка на флирт.
Темнов посмотрел поверх моей головы, покрутил своей из стороны в сторону и, развернувшись так, чтобы мне было видно, холодно бросил:
— Вот это, что ли, ужасный Генрих?
Чудовище сидело у стола и с невозмутимым видом жрало шоколадку прямо с обёрткой, видимо, упавшую вместе с сумкой. Я вздрогнула и опять поддалась панике: спрятала лицо у босса на шее, чтобы не видеть эту жуткую картину, и спросила с надрывом:
— Да-а, видишь теперь, что мне не до игр? Что же нам делать?
— Слезь с меня, истеричка. Взяла моду тереться!
Босс вообще не проникся моими страданиями, чурбан чёрствый! Он подошёл к столу и, невероятным усилием отцепив мои пальцы от своего пиджака, ссадил меня на него. А потом спокойно взял Генриха и запихнул в клетку. Странно, но чудовище на него не напало. А я так мечтала увидеть, как босс трясёт окровавленной рукой… Эх…
— И хватит придуриваться, Лисичкина, лисы не боятся крыс, они ими питаются!
Стало обидно до слёз. Ну или это пошёл откат после резкого скачка адреналина, когда наступила относительная безопасность. Не знаю, но я внезапно решила психануть и покинуть приёмную, хлопнув дверью.
Неловко соскочила со стола и тут же рухнула на одно колено. Лодыжку прострелила резкая боль.
— Ой! — вскрикнула, не удержавшись, чем показала досадную слабость, но я ведь не железная.
Зато могу с честью носить звание «неуклюжая овца года», даже уйти красиво не умею.— Да чтоб тебя! — выругался Темнов, подошёл ко мне, подхватил на руки и понёс в свой кабинет.
Возможно, это выглядело бы романтично, но на диван Семён меня сбросил весьма нелюбезно. Мне даже показалось, дай ему волю, он бы и мимо с радостью свою ношу уронил. Но зато когда он сел рядом и закинул мои ноги себе на колени, а потом снял с них туфли и принялся осторожно, едва касаясь, ощупывать лодыжку, мне пришлось прикусить щёку с внутренней стороны от чего-то внезапно ухнувшего в низ живота и резкого прилива жара.
Ой, зря! Зря я решила выпендриться и изображать из себя грациозную попрыгунью. Наверняка именно за это карма меня настигла и загнала в такое неудобное положение. Ведь тело, тело-то моё помнило его руки. И как ему, телу-предателю, в тот раз было хорошо — тоже помнило. Оно невероятно обрадовалось оказанному вниманию и тут же принялось сигнализировать: «Продолжай, дорогой Семён! Я по тебе соскучилось!»
Пришлось срочно призывать на помощь разум и здравый смысл.
— Уже всё прошло, — слабым голосом попыталась прекратить я разврат и отнять у хмурого Темнова ногу.
Но не тут-то было! Он гладил её и гладил, щупал и щупал… уже к колену подобрался.
— Не выдумывай, Лисичкина, я же вижу, как ты морщишься. Вот так больно? — надавил как раз на пострадавшее место, садюга!
Но это хорошо — неуместное томление разом пропало.
— Ай! — вскрикнула я — лодыжка-таки пострадала.
— Поедем в травмпункт. Сейчас позвоню, чтобы принесли твою одежду, — безапелляционно заявил босс.
Мамочки! Только не это! Больницы я терпеть не могла с тех пор, как лишилась родителей, а уж когда бабушка заболела...
— Нет! Не надо в больницу! У меня ничего не болит! — я попыталась вскочить, но была беспощадно придавлена к дивану тяжёлой рукой Темнова.
— Лежать! — гаркнул он, а сам встал, подошёл к столу, взял трубку телефона и, пока я отходила от шока, набрал номер. — Маша? Да, я. Принеси ко мне в кабинет вещи Лисичкиной и скажи Валентине, что она сегодня на работу не вернётся.
Божечки, что делается?! А Маша ведь ещё хуже, чем больница. Она как увидит сейчас развалившуюся на диване меня, так и всё. Труба дело.
Я приняла горизонтальное положение и сдвинула назад порванный боковой разрез юбки.
— Семён Степанович. Не надо в больницу. Ничего ведь страшного не произошло, — я демонстративно задрала пострадавшую ногу и покрутила свободной от туфли ступней.
Босс внимательно проследил за моим действием свирепым взглядом, и я отчётливо увидела, как на его скулах заходили желваки — злился.
— Ещё чего, Лисичкина! Знаю я таких, как ты! Решила мне иск выкатить за производственную травму? Не выйдет!
С чего он это взял?! Уставилась на параноика, не моргая. Почему он постоянно меня в чём-то подозревает? Он по жизни такой или это я создаю неправильное впечатление? Только открыла рот, возмутиться и заверить — если хочет, даже нотариально — что и в мыслях подобного не держала, как, стукнув разок для приличия, в дверь стремительно влетела Маша.
Она хищно окинула взглядом кабинет, явно мысленно измерив расстояние от моего дивана до темновского стола, и сощурилась.
— Вот вещи, Семён Степанович. А скажите, мы теперь постоянно с Валей будем в таком режиме работать? Нам вроде дали третьего оператора, а его вроде и нет…
Очень способная девушка Мария! Она даже высказывать претензии умеет мурлыча. Не то что я. А ещё умудряется при этом кокетливо хлопать глазами и покачивать бёдрами. Гений!
— В кадрах уже занимаются поисками нового оператора, Мария. Потерпите немного. Я выпишу вам с Валентиной премию за переработку, — нелюбезно буркнул Темнов, даже не глядя в её сторону.
Странно, но на него действия Маши вообще впечатления не производили. Он так изменился за два года… Не помню, чтобы он раньше был равнодушен к женскому вниманию. Может, у него в жизни произошла какая-то драма? И работает он не на отца, а на деда… Ох, бедненький! А я ещё о нем плохо думаю…
— Как в кадрах? Как нового? А Кира? — оператор Cаll-центра была не лыком шита и так просто отступать не собиралась.
Мне даже на миг показалось, что сейчас коллега пронзит меня насквозь одним только острым взглядом, чтобы устранить помеху.
— А Лисичкина переводится на другую должность. Будет моим личным ассистентом. Всё, идите, Мария, работайте, — босс забрал у неё из рук мои вещи и буквально вытолкал за дверь.
Нет, ну ты глянь какой вражина!
Всю жалость как рукой сняло. Я тут делаю буквально невозможное, чтобы влиться в коллектив, а он одной фразой сводит на нет все старания! Ещё и выдаёт за решённый факт то, чего никогда не будет!
Может, он специально? Но за что он меня так ненавидит? Неужели все никак не забудет тот утренний пустяк? А может...
Может, он просто помнит меня с тех самых пор и злится из-за той ночи? Да нет. Вряд ли. С чего ему-то злиться, это ж не он девственность потерял с первым встречным...