Лев-попаданец
Баранов решил сменить темя разговора. Стараясь придать бандитской харе больше приветливости, спросил:
- Думаешь, фрицы сейчас пойдут на нас?
Галина потерла нога, за ногу и ответила:
- Колеблются они. Знают, что их ждут осиновые гробы, и прогулки по Парижу с игрой на губной гармошке не получится.
Баранов логично заметил:
- Они не могут смириться с тем, что Керченский полуостров мы выбили. Да еще таким способом, что никто и предположить не мог!
Галина усмехнулась и спросила уголовника:
- Ну, а ты стратег, как думаешь, когда наши, по Берлину прогуляются?
Баранов серьезно ответил:
- Мы еще можем и проиграть эту войну... Реально можем!
Галина кивнула и протерла прицел, что впрочем, дело лишнее. Действительно девушка занервничала. Пессимизм явление заразное. Все же Галина спросила:
- Но мы ведь под Москвой хребет переломили, а теперь на нашей стороне не только Британия, но и Соединенные Штаты Америки! Такая коалиция противница сожмет и раздавит!
Баранов довольно логично заметил:
- Если японцы потопят американский флот по частям и займут Гавайские острова, то Америка фактически выйдет из войны против Третьего Рейха, а тогда самураи могут двинуться на Сибирь. Да и Вермахт еще не исчерпал всех ресурсов. - Уголовник поднял палец вверх и продолжил. - Они думали, что мы чмо и ни на что, не способны. А теперь поняли, противник сильный.
Значит, война будет идти. Не только мы, но и они могут выдвинуть лозунг: все для фронта, все для победы!
Галина не удержалась и поджала ноги, еще только самое начало марта, и стоило набежать на солнце легкой тучи, так сразу же повеяло холодом. Да и еще и плечи зазнобило... Вот таково единение с природой. Что касается войны, то ощущения её скорого конца у воительницы нет.
Да и вообще, что-то испортилось настроение, даже пальцы стали трястись...
Вскочив, девушка побежала натягивать на себя одежду. Посиневшие губы шептали:
- Скорее бы лето...
Тут знакомый голос ехидно произнес:
- А я-то мог бы помочь тебе!
Когда Олег появился в части и представился подполковнику Берингу, тот строго спросил:
- Сколько тебе лет дитятко?
Олег, нагло глядя в глаза, ответил:
- Восемнадцать!
Беринг рассмеялся и строго произнес:
- Я знаю твоего отца, он крупный и сильный мужчина, а ты такой маленький и хлипкий. Нет, для восемнадцати лет ты до такой степени недоразвит...
Олег машинально поправился:
- Мне только десять!
Беринг сделал еще строже глаза:
- И ты думаешь война это место для детей! Что приму ребенка в строевую часть!
Олег, не отрывая взгляда, ответил:
- Героизм не имеет возраста. А ребенок например может быть разведчиком, лучше взрослого. Проникнуть в любую щель, все запомнить и рассказать!
Беринг ухмыльнулся:
- Запомнить! Проверим, повторяй за мной!
Полковник назвал десять слов, Олег сразу же ответил.
Беринг на всякий случай посмотрел в учебник и кивнул:
- Есть память... Я в вас не сомневаюсь, но... Надо заслужить право идти в разведку!
Олег предложил:
- Дайте автомат и я заслужу!
Полковник, хитро прищурившись, предложил:
- Я отправлю тебе на кухню помогать повару. Если за три дня не получишь ни одного замечания, сразу зачислю в разведчики!
Олег потребовал:
- Дайте слово офицера!
Беринг протянул мальчишке руку:
- Даю слово!
Олег вышел с приподнятым настроением. Что такое три дня? Пустяк!
Однако Беринг, похоже, и не собирался пускать пацана дальше кухни. Повар-узбек легко находил тот или иной повод придраться. Тем более, то Олег не слишком любил это дело.
Жизнь превратилась в мучение, то картошку чисть, то посуду мой, то мясо руби. Да и вообще, стал подсобным рабочим. Никакой военной романтики.
Самое главное, что избежать придирок и жалоб невозможно, въедливый человек и к столбу придерется!
Так что Олег уже всерьез подумывал о побега, понимая, что Беринг может и из лучших побуждений, его в драку ни за что не пустит!
Галина бросила на брата взгляд и хихикнула:
- Ну, ты и грязный. На Дракулу похож!
Олег и в самом деле после разделки мяса не успел смыть кровь. Вот даже светлые, с легкой желтизной, вроде как у сестры волосы заляпал. Мальчишка, окунул руки в кучу мокрого снега, принялся очищать, от кусков красного мяса и крови лицо. Так ловко погрузил в сугроб высокие полусапоги-полуботинки, обувь еще не успела сбиться, казенная выдаваемая в элитном интернате.