Бей первая

Делаю вид, что страшно занята своей тетрадью. Нужно успокоиться. В конце концов, это я решила, что он какой-то важный в моей жизни человек. Я для него – никто. Детдомовская шушера. Разве не об этом он сейчас сказал? «Я про тебя все помню». Ведь больше ему помнить обо мне нечего. Сглатываю обиду. Ничего, и не такое проходили.
– Учебники можете убрать, – говорит сухонькая, но бодрая русичка, – сегодня диктант.
Отлично. Как говорится, с корабля на бал. Я равнодушно пожимаю плечами и заталкиваю книгу в рюкзак. Зря только тащила с собой.
Диктант меня не расстраивает, русский всегда давался мне легче остальных предметов. Я погружаюсь в свои мысли, слушая Нонну Александровну вполуха. Но меня отвлекает Ваня. Он краснеет, пыхтит, что-то взволнованно бормочет. В конце концов я теряю терпение. Толкаю Ваняева плечом и пододвигаюсь с тетрадью ближе к нему. Он долго соображает, но потом впивается взглядом в мои строчки. Я продолжаю писать, потому что фоном слушаю учителя. Параллельно вижу, что мой сосед все еще теряется. Старается успеть за текстом и проверить предыдущее. Помогаю и ручкой указываю ему на ошибки, когда Нонна Александровна не видит. Щипаю его за плечо, когда замечаю, что он списывает все подчистую.
– Оставь пару ошибок, – шиплю через сжатые зубы.
Вдвоем мы наконец справляемся. Когда сдаем работы, он с благодарностью украдкой сжимает мою ладонь. Я коротко жму его руку в ответ. Мы расходимся в потоке одноклассников, но я знаю, что связь установлена. Ниточка между нами завязалась. Я не стремлюсь заводить друзей, они мне не нужны. Но что мне действительно нужно – это соратники.
– Привет, Мальвина! – меня догоняет Белый, идет рядом, приноравливаясь к моему шагу.
– Привет, Дим.
Отвечаю спокойно, но внутренне сжимаюсь. Что им всем от меня надо? Бросаю на него внимательный взгляд. Белый – и в самом деле белый. Блондинистые волосы в стильном беспорядке торчат во все стороны. Высокий и худой, он вышагивает рядом со мной, как король, и расслабленно улыбается.
– Как дела?
– В порядке.
– Как диктант?
– Дим, что надо?
Он усмехается:
– Меня давно уже никто по имени не называет.
– Окей, – кривлю губы на одну сторону и с нажимом говорю: – Белый, что тебе от меня надо?
– У меня день рождения через неделю, отмечать будем в следующую субботу, хотел тебя пригласить.
Мне приходится думать очень быстро. Мы останавливаемся у кабинета информатики, и Беленко смотрит на меня в ожидании ответа. Безопаснее для меня было бы держаться от них подальше. Во-первых, я не знаю, что они задумали. Во-вторых, даже если ничего, я не собираюсь тусоваться с одноклассниками, притворяясь, что мне есть среди них место. Но также я знаю, что отказ они расценят как трусость. Чувствую. Поэтому говорю:
– Где?
– Что? – он как будто немного теряется.
– Где отмечать будешь?
– У Буса дома, его родаки сваливают.
– Окей, я буду. Кинешь адрес в личку? – смотрю ему за спину, где у окна замерли его друзья.
Бус и Малой откровенно наблюдают, Гильдия демонстративно стоит к нам спиной, смотрит на улицу, опираясь на подоконник.
– Конечно.
 
Глава 8
 
После второго урока мы спускаемся на завтрак в столовую. Там я исподтишка изучаю одноклассников. Но большее внимание, конечно, уделяю еде. В этой школе завтрак для всех бесплатный. А вот обед уже для избранных – у кого есть справки о льготе или кто может заплатить. Мои родители – алкоголики, из-за которых меня неоднократно изымали в детский дом. Почему это не считается льготой, мне неясно. Ладно, я на самом деле рада тому, что такой категории нет. Это последнее, что я позволю узнать о себе. Даже если вывернусь наизнанку, этого я никому не покажу.
Ем склизкую геркулесовую кашу, стараясь не очень активно орудовать ложкой. Отлетаю в свои мысли, поэтому, когда меня охватывает ощущение беспокойства, я не сразу понимаю, откуда оно идет. Заставляю себя вернуться в реальность и подключиться ко всем сканерам. Запах, картинка, звук. И если с первыми двумя все в порядке, то последнее заставляет резонировать мое шестое чувство.
  
– И где вы ее прятали? – насмешливо говорит парень за соседним столом.
Голос кажется смутно знакомым. Как будто валяется на флешке где-то в глубине подсознания. Он сидит за соседним столом вполоборота ко мне. Разговаривает с Киром и его парнями. Судя по тому, как они напрягаются, это не их лучший друг.
– Она только пришла, – говорит Малой, и Гильдия толкает его локтем. Видимо, за излишнюю откровенность.
Они что, обо мне?
– Твое-то какое дело? – бросает Бус.
– Да никакого. Понравилась. Отдадите?
Кир поворачивается к нему и грубо выдает:
– Макар, следи за языком.
Макар. Мой внутренний процессор шумит, как мой старый ноутбук. На износ. Судорожно обрабатывает информацию. Макар. Я сличаю голос, интонацию, имя. И две картинки сходятся. А когда он оборачивается и смотрит на меня, я вижу его лицо в маленьких шрамах от оспин. Я его знаю. Я, черт возьми, его знаю.
«Это детдомовская шушера».
Чистая ненависть топит остальные эмоции. Бьет по ушам, выключает из реальности, пускает электрический ток по мышцам. Я себя уже не контролирую. Мне нужно избавиться от злости, вытолкнуть ее из себя.
«Кир, да че ты, это шваль».
Это он. Я точно знаю. Встаю со своего места, почти подпрыгивая от интенсивности движения. Переступаю через лавочку, стремительно двигаюсь к нему. Макар. Ну, давай поболтаем, Макар.
Подхожу и одним коротким движением впечатываю тарелку с кашей ему в грудь. Он вскакивает, с грохотом отодвигая скамейку. Геркулес стекает по его белой футболке. Кажется, она новая. Супер.
– Ой, извини, – говорю с придыханием. – Я случайно, Макар.
От несоответствия тона и действий он теряется. Тогда я беру его за подбородок и спрашиваю:
– Понравилось?
В его глазах я вижу полное непонимание своего дикого поведения. И продолжаю:
– Тогда тебе понравится и это.
Кладу ладонь ему на грудь и размазываю кашу. Тут он отмирает. Вижу, как сжимает зубы, как его взгляд становится жестким, и лицо приобретает злобное выражение. И он грубо хватает меня за запястье. Мне больно, но я улыбаюсь. Всегда улыбайся в моменты слабости. Ну, вы помните.
– Смелая? – рычит он.
Краем глаза вижу, как подрывается Кир, а за ним остальные. Бус сгребает в ладонь геркулес с какой-то тарелки и швыряет Макару в спину. Тот сдавливает мою руку сильнее, и я против воли взвизгиваю. Хватаю со стола стакан с компотом и выплескиваю ему в лицо.
И тут начинается месилово. Парни из параллельного вскакивают со своих мест, на прямое противостояние никто пока не решается, но унизить друг друга они все горят желанием. В воздухе мелькают ошметки еды. Дунаева визжит, когда ее по ошибке обдает сладкой жидкостью. Никто уже не разбирает, на кого нападать. Второй рукой Макар успевает схватить меня за волосы и оттянуть вниз, когда его поперек тела хватает Кир. Отрывает от земли, опрокидывая на себя. Сначала меня тоже дергает вперед, а потом я чувствую, как его пальцы на моих синих прядях разжимаются. Отшатываюсь в сторону и смаргиваю морок гнева. Это все я натворила?
– Прекратить! – вопит наша химичка что есть силы. – Немедленно прекратить! Все к директору пойдут! Разгильдеев! Бусов!
Она продолжает выкрикивать фамилии причастных, но я уже не слушаю. Тут же рядом оказывается Косатон. Он разнимает Кира и Макара, удерживает их на расстоянии друг от друга. Я потерянно моргаю. Оглядываю столовую с побитой посудой, всю в еде. Глупо, но меня колет сожаление, что столько продуктов пропало.
Анна Дмитриевна отталкивает меня, чтобы добраться до Белого, который собирается размазать кашу по лицу одного из парней из параллельного. Послушно отхожу в сторону. Окей, этого я не планировала. Макар прожигает меня ненавидящим взглядом. Я блокирую свои настоящие эмоции и демонстрирую ему одну из своих лучших улыбок.