Корея. 1950 (СИ)

Мне остается только многозначительно кивать. Но я прекрасно понимаю, о чем говорит этот любитель шахмат.
— Товарищи, кого мы оставили за спиной, — продолжал он, не отрывая взгляда от горизонта, — они ведь уже никогда не вернутся. Но ради их жертвы мы должны помнить их подвиг и ценить настоящую жизнь…
Этот морщинистый мужчина напоминает мне отца — только с деревенскими манерами. А я, видимо, служу ему заменой сына… И всех это вполне устраивает.
  
— Обязательно буду! — я приветственно махнул рукой ветерану. — И опять оставлю тебя проигравшим! Подтягивай навыки, Элл!
— Не радуйся так, чернявый! Я возьму реванш!
— Непременно возьмешь, Элл!
Ага, как же. На всем острове у меня найдется не так и много равных соперников… Шахматы — это пища для ума и проработка стратегии. Хотя стоит, наверное, хоть разок поддаться старику…
Солнце понемногу припекает. И чем дальше от океанского бриза, тем сильнее! Все-таки прохладную погоду я люблю сильнее… Здесь, в тропическом раю, полном красок чудесных цветов и солнечных лучей, мне по-прежнему непривычно. И порой накатывает такая тоска по дому, по мерно падающему с небес снегу, по хрусту наста тихим зимним вечером! Что аж сердце щемит… Порой, когда закат окрашивает небо в розовые и пурпурные тона, я закрываю глаза и представляю, как мои руки сжимают ледяные снежки, как бьет в лицо порыв ледяного ветра, несущего поземку… Странно? Да еще как! Ведь окажись я сейчас в родных местах, да еще в туманно-дождливую осеннюю пору — то верно еще сильнее тосковал бы по океанским рассветам и закатам! Но так устроен человек — зимой тоскует о лете, летом мечтает о зимней прохладе, о морозном узоре на окнах, о кружке горячего чая под любимую книгу… Правда в том, что на свете нет идеального места. Но разве не прекрасно иногда покориться ностальгии?
За спиной вдруг послышался нарастающий, стремительно приближающийся гул, отвлекший меня от степенных размышлений. А парой секунд спустя меня обогнал новенький «Дуглас», заходящий на посадку.
Интересно, кто это?
Рейсов на сегодня быть не должно… Уж я-то все знаю о расписании полетов!
Я ускорился, приналег на руль велосипеда, старательно крутя педалями.
Нужно постараться успеть увидеть непрошенных гостей!
В голове роятся разные мысли. Уж очень мне интересно, кто так бесцеремонно прервал сложившееся расписание полетов?
А впереди уже показалось КПП со звездно-полосатым флагом…
— Сегодня вновь ждем пекло, да? — разве что для проформы разглядывая мой пропуск, уточнил Стив, вытирая со лба мелкие бисеринки пота. Если быть точным — Стив Ричерс, богатырского склада чернокожий капрал; однажды я отдал ему свой сэндвич — и с того момента он решил, что мы друзья. Впрочем, парень по-настоящему добрый, непривычный к тому, что белые проявляют к «ниггерам» простое человеческое участие. Несмотря на подвиги афроамериканских солдат в годы Второй Мировой, в отношениях бывших рабов и бывших господ изменилось немногое…
Я страдальчески подвел глаза, соглашаясь со словами капрала, но после заметил:
— Вряд ли будет лучше, когда начнутся затяжные дожди.
Капрал согласно кивнул со страдальческим выражением лица, после чего уточнил:
— А ты чего сегодня пришел? Что-то забыл? Иди опять вызвали из-за пьяницы Джорджа? — во взгляде капрала читается искреннее участие.
— Да нет. Джордж вроде в порядке… — не слишком уверенно протянул я. — А вот твой покорный слуга, по-моему, забыл закрыть шкафы в подвале. Сам знаешь, Джон потом всю плешь выест! А я как раз мимо проезжал. Надо бы проверить. Сам-то как думаешь? — кивнул я с самой непринужденной улыбкой. Дай человеку побыть твоим советчиком, и он станет тебе доверять.
— Конечно надо — подтвердил караульный. — Но будь осторожен, сейчас какие-то шишки прилетели. Вообще-то КПП закрыто уже целый час! Особый режим, смекаешь? Говорят, ЦРУ… Но за что купил, за то и продаю. Ажиотаж. Так что не попадись сержанту или дежурному офицеру, дружище, не подставляй! Хотя… Если что, лучше скажи так — ты здесь с самого утра. Ну, а уж я-то прикрою.
— Лады!
Я кивнул с искренней благодарностью, спеша как можно скорее миновать КПП.
— Храни тебя Господь, Стив! Выручаешь так выручаешь. — дружески хлопнув капрала по плечу, я двинул вперед. — С меня пиво!
— Это тянет на два пива! Не меньше! — крикнул уже в след мне Стив. — И ты придешь посмотреть на наш матч. А не как в прошлый раз!
Прошлый раз я действительно проспал бейсбольный матч товарища… Ничего, в этот раз слово обязательно сдержу — разве что только служба помешает.
Вот и аэродром; обоняние уже привычно щекотнуло амбре топлива. На территории непривычно тихо и безлюдно… Не иначе как весь дежурный персонал на взлетной полосе?
Или наоборот, всех, кого возможно, убрали, чтобы без лишних глаз⁈
Под ложечкой противно засосало… Меня точно не должно быть здесь. Можно попасть в неприятную ситуацию, да еще и Стива подставить! Ни второе, ни, уж тем более, первое не входит в мои планы.
Я свернул с центрального прохода в закоулок между зданиями, чтобы выйти к приземлившемуся борту с фланга. Между ангаром и вышкой есть свободное пространство, способное сейчас послужить отличной наблюдательной точкой; оттуда я смогу проследить за новоприбывшими, оставаясь незамеченным.
Между тем, по центральной дороге уже промчались два открытых виллиса. Хорошая машина. Настоящий боевой товарищ, воевавший от первого до последнего дня. Также ведь в сторону взлетки катят… Что, в принципе, вполне логично.
Я сделал еще шаг — и едва ли не лоб в лоб столкнулся с вывернувшим из-за угла здания офицером.
— Почему ты здесь не в свою смену⁈
Резкий голос последнего резанул по моим нервам, словно хлесткий звук выстрела. И я с огромным трудом подавил приобретенный в далеком прошлом рефлекс — правая рука едва ли не выстрелила тяжелым правым кроссом в челюсть лейтенанта! Худощавому выпускнику Вест-Поинта вполне бы хватило; благо, что ни на островном фронте, ни в Европе тот не воевал. По возрасту не вышел — а если бы даже и вышел, влиятельный папа из конгресса нашел бы сыночку теплое место при штабе… Риск минимальный — но, участник боевых действий, обязательные награды, имидж ветерана! Даже удивительно, что парнишка еще не в Корее, где войска ООН сейчас успешно гонят на север остатки разбитой армии КНДР… Зато гонора в засранце как на троих ветеранов-ирландцев!
Как бы то ни было, я быстро взял себя в руки, удержавшись от опрометчивых действий.
— Так я здесь с самого утра, сэр! — моя улыбка из набора самых располагающих. — Пришел как обычно, но смена не моя. Но раз пришел, то можно и поработать.
Лейтенант скривился:
— За это тебе не заплатят. Мы не коммунисты.
— За невнимательность я, как видите, сам плачу своим временем.
Я уже был готов раскланяться с прилипчивым офицером — но молокосос решил, что сегодня мне будет очень интересно слушать его противный голос! Не хуже иного политработника, лейтенант принялся пространно рассуждать об опасности коммунизма — а заодно и том, как важно помнить про свои смены… А я едва не взвыл от злости и бессильного разочарования: со взлетки уже вырулили «виллисы» с пассажирами, направившись в сторону штаба. Зуб даю — повезли разведчиков, прибывших на «Дугласе»…
— Ты вообще меня слушаешь? — толкнул меня в плечо лейтенант. — Не занимайся ерундой, Сандерс. Не ровен час, станешь таким же, как Джордж!
Я с диким усилием подавил накатившее раздражение:
— Не стану, сэр. Алкоголь не мое слабое место, сэр.
— Не забудь, что завтра твоя смена. И поезжай уже домой. Здесь гости, которых тебе видеть не надо. — развернул меня лейтенант.
  
Вот не зря говорят «болтун — находка для шпиона». Но, увы, ничего нового мне не сказали…
— Есть, сэр. Закрою шкафы в подвале подсобки, и тотчас покину аэродром, сэр. — повторил я и быстрым шагом направился в сторону, проклиная так некстати встреченного мной офицера! Делать на аэродроме мне уже нечего, но легенду нужно отработать до конца…