Тепла хватит на всех 3 (СИ)

Я же посмотрел в сторону субмарины, где перископ по-прежнему продолжал транслировать через Васю картинку окрестностей в тепловых лучах.
«Можешь отправлять её на базу», — мысленно сказал я.
«Уверен? Заряда ещё достаточно», — переспросил тот.
«Уверен, — кивнул я. — Всё равно спать не собираюсь. И мне нужно почувствовать это место, чтобы интуиция заработала».
«Ну ладно», — недовольным тоном ответил мой невидимый напарник, после чего картинка с камеры перед глазами исчезла.
  
Я снова посмотрел на мальчишку. Во сне он выглядел даже младше, чем мне показалось на первый взгляд. Сирота, выходит… что ж, сам факт, что он дожил до своих лет в этом мире, уже говорит о многом.
«Думаешь, случайность?» — спросил я Васю.
«Кто его знает? — ответил напарник. — Для начала вообще надо понять, что в нашей Вселенной случайность, а что — намеренное порождение игры всемогущего Хаоса!»
«Софистикой-то не занимайся, — сказал я. — Можешь вывести карту и показать точку высадки Макса?»
Перед глазами снова появился экран. На нём во всём своём мрачном великолепии среди звёзд плыла О-деа. Планета рывком приблизилась, проступили очертания северного материка, Небесного Щита. Наше местонахождение было обозначено зелёной точкой. Чуть южнее, где-то в полусотне километров, находилось место приводнения «Росы», корабля Максима.
«Кстати, информацию с компьютера „Росы“ снимали зондами? — спросил я. — Сергеич не рассказывал».
«Снимали, — ответил Вася. — Точнее, пытались снять. Квантовый вычислитель „Росы“ вышел из строя».
Я мысленно присвистнул.
«И, конечно же, мне об этом сообщать было не обязательно, да?»
«Это бы всё равно ни на что не повлияло, Женя, — сказал Вася, изобразив вздох. — Не исключаю, что Сергеич просто закрутился и не включил этот момент в инструктажи. А ты сам не проявил любопытства».
«Может, послать зонд на обследование?» — предложил я.
«Можно, но прямо сейчас я бы не рекомендовал. Тот, кто удерживает Максима, мог оставить ловушку возле его корабля. И не факт, что мы её обнаружим раньше, чем она нас», — ответил Вася.
«Логично», — вынужден был согласиться я.
«Ты точно поспать не хочешь? — вдруг добавил Вася. — Переход не близкий».
«Точно», — ответил я.
Рассвет наступил неожиданно резко: вот над морем мерцали звёзды и плыли неторопливые местные луны, и вот будто свет включили.
Небо здесь было желтоватым, с лёгким намёком на синеву. Где-то высоко рисовали причудливые узоры перистые облака. Мелкий песок на пляже, где я развёл костёр, был чёрным. Скалы за моей спиной — серыми, с цветными прожилками. Чем-то похожие на те, что были рядом с «Севером», на плато Путорана. Ну и растительность здесь была чёрной или иссиня-фиолетовой. Мелкие кустики торчали из расщелин, цеплялись за камни.
Я посмотрел на Варрэна. Тот, будто почуяв мой взгляд, заворочался во сне, придвигаясь ближе к почти остывшим углям.
— Варрэн, — тихонько позвал я.
Пацан тут же открыл глаза. Они у него оказались ярко-голубыми. В жизни не встречал такого насыщенного оттенка.
«Считается признаком аристократии у местных, — заметил Вася. — Хотя встречается и у простолюдинов, просто реже. Видимо, связано с содержанием меди в крови. Адаптационный механизм к повышенной кислотности среды».
Пацан сел. Посмотрел на меня, потом улыбнулся.
— Ух ты! — заявил он, — а ты хороший!
Я недоумённо поднял брови, пытаясь сообразить, как ответить на этот неожиданный комплимент.
— Я живой, значит, тебе доверять можно, — продолжал пацан.
— Значит, ты ложился спать думая, что во сне я могу тебя убить? — спросил я.
— Убить или ещё чего похуже… — вздохнул пацан. — На опыты продать, или в рабство.
— Его же отменили, — осторожно заметил я, покопавшись в наведённой памяти.
— Ага, скажи это феодалам с востока, — вздохнул Варрэн. — Нет, ну, официально-то они своих крестьян в найме держат. Но там такие условия пожизненного найма, что от рабства не сильно отличаются!
— Ладно, — улыбнулся я. — Собираемся, перекусим и в дорогу. Договорились?
— Перекусим? — недоверчиво спросил пацан.
— Конечно! — ответил я, доставая из мешка припасы.
Мы поднялись наверх по узкой расщелине. Кое-где пришлось даже лезть по почти вертикальной скале, цепляясь влажные выступы. Не могу сказать, что мне это легко далось: сказывалась повышенная сила тяжести. Варрэн же двигался вперёд куда увереннее, ловким котёнком перескакивая с уступа на уступ. Ему даже приходилось меня ждать.
Наверху я отдышался и сделал пару глотков воды. Предложил мальчишке. Тот не стал отказываться. Вообще я заметил, что после ночи он действительно начал чувствовать себя в моём присутствии гораздо увереннее. Легко мог повернуться спиной.
— Значит, ты всё равно решил остаться возле меня, хоть и подозревал, что я могу сделать с тобой что-то плохое? — снова спросил я, когда мы вышли на лесную тропу.
Здесь царили сероватые влажные сумерки. Доносились чьи-то переливчатые трели, кто-то громко ухал за дальними кустами. Стрекотали среди чёрного подлеска местные членистоногие, занимающие экологическую нишу земных насекомых. При этом пахло вполне по земному: влажным летним лесом.
— Решил, — вздохнул Варрэн, после чего признался: — если бы я в лесу заснул, то замёрз бы насмерть. Сил не оставалось. А так я подумал: вдруг ты окажешься хорошим?
Я подавил в себе желание легонько потрепать его по макушке.
Шли больше двух часов. Варрэн рассказывал разные истории из своей жизни при таверне. Я внимательно слушал: главный тракт — он ведь одновременно и проводник новостей. Вдруг были какие-то намёки на пребывание Максима в этих краях? Однако нет, ничего подобного ни я, ни Вася не заметили.
Наконец, лес закончился. Теперь тропинка шла по краю огороженного поля с молодой порослью кха-гри. Солнце перевалило за полдень и снова начало клониться к горизонту. Такой стремительный бег светила по небу вызывал у меня чувство неопределённой тревоги, которое я постарался подавить.
Тропинка упёрлась в большой тракт. Это была очень широкая, по местным меркам, дорога: по ней легко могли разъехаться две телеги, запряжённые четвёркой драффлов. Она была вымощена чёрными базальтовыми плитами неправильной формы, плотно подогнанными друг к другу.
— Ну вот, — сказал, улыбнувшись, Варрэн, — почти пришли!
И действительно: за следующим холмом, справа от дороги показался двухэтажный дом из серой древесины за высоким глинобитным забором. На фасаде дома были намалёваны красной краской иероглифы официального государственного языка, которые гласили: «Огненная глотка». Под иероглифами было что-то вроде грубой карты-схемы, на которой Вася без труда опознал один из участков побережья Зорат-Дейн, восточного материка.
— Только это… ты, если что, скажи, что это я тебя уговорил остановиться в «Огненной глотке», хорошо? — понизив голос попросил Варрэн. — Тогда, глядишь, Грайя не прикажет меня пороть. Я не люблю порки — потом работать невозможно.
— Конечно, Варрэн, — пообещал я.
Мы подошли к деревянным воротам, установленным в изгороди. Они были заперты, но на левой створке висел железный молоток с пластиной — местный аналог дверного звонка.
Я подошёл. Поглядел на своего спутника, улыбнулся. Потом, сверившись с наведённой памятью, два раза ударил молотком по пластине. Два удара — значит, постоялец желает перекусить или остановиться на ночлег, а не просто посидеть в тени или набрать воды из колодца бесплатно, как предписывается Уложением об императорских дорогах. Для бесплатных посетителей такие придорожные заведения, как правило, содержали отдельный дворик, всегда открытый, чуть в стороне от главных ворот. И контингент в таких двориках часто подбирался соответствующий.
  
Где-то через минуту за тяжёлыми воротами скрипнул засов. Потом они медленно распахнулись внутрь.
Перед нами, нахмурившись, стояла мускулистая женщина в кожаном фартуке. Её тёмно-серая кожа была покрыта сетью бирюзовых шрамов-татуировок, а светло-серые, широко расположенные глаза смотрели холодно и строго. Вместо левой стопы у неё был деревянный протез с преувеличенно большими, тщательно выточенными «пальцами».