Тепла хватит на всех 3 (СИ)

«Что ж… по крайней мере здесь не будет резкого торможения, как в атмосфере Земли», — мысленно проговорил я.
«Ничего. До этого тоже дойдёт. Уверен!» — Вася по-своему истолковал мою обеспокоенность и постарался меня успокоить.
Сверху база выглядела неказисто: несколько толстых прямоугольных бетонных плит, антенны и решётчатые мачты. Тогда я ещё не знал, что большинство сооружений находятся под поверхностью.
  
Мы нацелились в район ровной площадки чуть в стороне от бетонных прямоугольников. Когда до поверхности оставалось меньше километра, края площадки разошлись в стороны, как лепестки, открывая доступ на посадочную платформу.
«Север» дал очередной тормозной импульс, выровнялся, встал «на хвост» и начал медленно опускаться в образовавшийся проём.
Корабль опустился мягко. Финальный толчок я еле ощутил. А потом почувствовал и лунную гравитацию. Да, она была очень слабой, эфемерной — но давала твёрдые представления о верхе и низе.
Несколько минут было тихо. Я даже хотел активировать рацию. Но тут послышался скрежет, скрип — и входной люк распахнулся. За ним показалось улыбающаяся дальневосточная физиономия в скафандре с прозрачным шлемом. Незнакомец что-то сказал. Его губы шевелились беззвучно — должно быть, забыл включить рацию.
Я показал на уши, потом с извиняющимся видом пожал плечами и начал отстёгиваться.
Человек в скафандре перестал улыбаться, исчез на секунду, потом появился снова.
— Майор Алданов, рад приветствовать вас на Международной Лунной станции! — сказал человек. — Меня зовут старший полковник Чжан. Я руководитель станции.
По-русский он говорил с заметным акцентом, но очень достойно, без типичных для китайцев искажений «р» и других непривычных для китайского уха звуков. Конечно же, я обратил внимание на присвоение мне очередного воинского звания.
— Очень приятно, старший полковник Чжан.
Я как раз справился с ремнями, приподнялся в ложементе и протянул руку. С некоторой опаской китаец хотел ответить на пожатие, но потом сжал руку в кулак. Мы ткнули друг друга костяшками.
— Кажется, у вас так принято? — спросил он.
— Верно, — кивнул я.
— Активируйте, пожалуйста, радио вашего скафандра, чтобы мы могли говорить вне корабля. Вы можете выбраться самостоятельно? — спросил полковник.
— Да без проблем, — сказал я, активируя рацию и выбираясь из тесной кабины.
«Север» стоял на особом захвате — постаменте. Мы находились в большом ангаре с серыми бетонными стенами, на которых были нарисованы какие-то линии, символы, цифры и иероглифы. Кроме нас двоих в ангаре никого не было.
«Не слишком пышная встреча, да?» — подумал я.
«Думаю, дело в карантине», — ответил Вася.
— Я провожу вас в подготовленные для вас карантинные апартаменты, — продолжал Чжан, подтверждая Васину догадку.
— Насколько я помню, у нас была иная процедура, — рискнул заметить я.
— Верно, с момента вашего отлёта многое изменилось, — сказал полковник. — Пройдёмте же! Мы задерживаем техников. Они должны будут заняться дезинфекцией вашего корабля и других следов.
— Хорошо, конечно, — сказал я.
После этого Чжан спрыгнул с постамента. Тут было высоко, метра три, и на Земле такой прыжок был бы рискованным. Здесь же старший полковник плавно приземлился метрах в трёх и выжидательно посмотрел на меня.
Я последовал его примеру, стараясь не переусердствовать с толчком. И всё равно меня подкинуло где-то на метр.
— Вам предстоит пробыть в карантине до полной обратной замены микробиома, — сказал он. — Это займёт неделю. Параметры вашего искусственного иммунитета не позволяют сделать это быстрее. Мы бы могли заменить нанитов на новые модели, но ваше руководство это не согласовало.
— Ничего, потерплю, — ответил я.
— После этого мы подготовим ваше возвращение на Землю, — Чжан обернулся и посмотрел на меня. — Пока что об этом событии знает лишь ограниченный круг людей. Мы не станем давать информацию в общие сети до тех пор, пока не убедимся, что с вами всё хорошо.
— Разумно… наверное, — ответил я.
Мы подошли к большой гермодвери.
— Наденьте шлем, пожалуйста, — попросил Чжан. — Дальше вакуумный коридор, потом трёхступенчатый дезинфектор и шлюз вашего модуля. Когда дойдём до шлюза, я вас оставлю. Дальнейшие инструкции получите по радио.
— Ясно, — кивнул я.
Мы прошли длинный бетонный коридор и упёрлись в ещё одну гермодверь. Здесь старший полковник немного замешкался.
— Всё в порядке? — спросил я.
— Да. Да, всё хорошо, — поспешно ответил Чжан. — Я просто хотел вас поблагодарить. Только потому, что вы вернулись в мою вахту, я уже вошёл в историю. Это большая честь!
Я растерялся. Что положено говорить в таких случаях у китайцев? Понятия не имею!
— Вам спасибо за помощь, — интуитивно ответил я.
Судя по тому, как широко Чжан улыбнулся, с ответом я угадал.
Гермодверь открылась. Я вошёл в узкое помещение, скудно освещённое красными фонарями.
— Вытяните руки в стороны, — послышалось в динамиках.
Я последовал рекомендации. Тут же меня обдало какой-то опалесцирующей жидкостью. За этим последовали тугие струи воды, потом сухой воздух, потом пена. Этот цикл продолжался несколько раз. Но вот, наконец, противоположная дверь шлюза открылась, пропуская меня в отсек с белыми стенами и серым шершавым полом. Тут был шкаф, куда вполне мог поместиться скафандр.
— Подойдите к магнитному фиксатору. После этого покиньте скафандр, — продолжал голос.
Я последовал рекомендации. Скафандр модели «Чёрный коршун» был рассчитан на самостоятельное покидание — вот только процедура эта требовала, скажем так, некоторой сноровки. Ещё большей, чем разминка внутри «Севера — 1». Не уверен, что я бы справился в условиях обычной земной гравитации.
Но вот, наконец, мне это удалось. Я снял скафандр. Отсоединил приёмные устройства биологических отходов, испытывая подлинное блаженство. Потом с наслаждением избавился от пропахшего комбинезона.
— Одежда находится в гардеробе, в жилой комнате, — произнёс мягкий женский голос через встроенные динамики внутри помещения. — Жилой блок — первая дверь по коридору. Напротив — кухонный отсек. Дальше — санузел. Инструкцию по обращению с санузлом вы найдёте под зеркалом. Доступ в карантинный модуль предоставлен.
Освещение мигнуло зелёным, и ещё одна гермодверь отъехала в сторону. Я оставил комбинезон в специальной корзине возле шкафа и направился в жилой отсек — совершенно голый и босой. Почему-то никому не пришло в голову оставить в «предбаннике» хотя бы шлёпанцы.
В жилую комнату вела самая обычная дверь. Деревянная на вид, фактурная, с латунной ручкой. Я толкнул её и зашёл внутрь. В помещении тут же зажегся свет, а я не сразу заметив включенный монитор на рабочем столе.
— Халат в шкафу, — голос Сергея Сергеевича прозвучал отчётливо, будто он сам находился в помещении.
Я резко обернулся. Увидел монитор. На нём отображались трое: сам руководитель проекта «Север», Светлана Юрьевна, кадровик, и Людмила — доктор.
— Блин, — вырвалось у меня.
Кое-как прикрывшись, я метнулся к шкафу. Вытащил халат — кстати, отличный! Белый, махровый, пушистый. Приятно пахнущий. Хорошо бы, конечно, сначала душ принять — ну да ладно, обойдусь. Тем более, что халатов в шкафу было целых пять!
Я вернулся к монитору.
— Предупреждать надо, — недовольно буркнул я, устраиваясь на мягком стуле напротив.
— Вас должны были подробно проинструктировать, — чуть смутившись, проговорил Сергей.
— Кстати, пребывание в условиях повышенной гравитации явно пошло вам на пользу! — вставила врачиха.
Я ответил ей пристальным взглядом через камеру. А потом чуть внимательнее пригляделся к участникам проекта «Север».
  
Сергей явно постарел: седых волос прибавилось, морщинки стали отчётливее. Только глаза, пожалуй, горели ярче прежнего — энтузиазмом на грани фанатизма.
— Что-то срочное? — спросил я.
— Нет, — улыбнувшись, ответил Сергей. — Ничего срочного. Просто мы решили, что у вас появилось много вопросов. И что дальнейшее пребывание в неведении может не пойти вам на пользу.