Тепла хватит на всех 3 (СИ)

«Понятно теперь, почему Сергеич так настаивал на том, что должен лететь именно я. И никак иначе», — произнёс я мысленно, обращаясь в Васе.
Я вышел в главный коридор и направился обратно в свою каюту.
«Конечно, — ответил Вася. — Я думал, ты давно понял. Если что, ты сможешь уговорить их попробовать вернуться обратно. И обучишь тому способу, который используешь сам».
Элементарный вывод, почему он раньше не пришёл мне в голову?
  
«Потому что ты с настороженностью относишься к любой химии, — неожиданно ответил Вася. — Ты просто заблокировал эту цепочку рассуждений».
«Знаешь что, — сказал я мысленно после секундного размышления. — Если ты видишь, что я себя таким образом ограничиваю — говори сразу. Ладно?»
«Договорились!»
— Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — пробормотал я, открывая дверь каюты.
Вася сделал вид, что не заметил эту реплику.
Я дал организму успокоиться после тренировки, почитал книжку, посмотрел записи зондов с О-деа. Растения на планете были в основном чёрными или тёмно-фиолетовыми. Иной спектр излучения солнца сказывался. Из-за этого здешние пасторальные сельские пейзажи на Улдрун-Ваар выглядели мрачновато: бархатные чёрные поля кхарн-гри, здешнего аналога пшеницы, кудрявый лес, тоже чёрный, с фиолетовыми вкраплениями. Плюс глубокое, тёмно-фиолетовое небо.
«Интересное местечко… — думал я, — Вась, сколько там день продолжается? Пять часов, да?»
«У западного побережья Улдрун-Ваар, где мы собираемся садиться, шесть часов и две минуты. Разгар лета», — ответил Вася.
«А температура?»
Если покопаться в памяти, я мог бы и сам вспомнить. Но мне просто хотелось общения.
«Днём до плюс двадцати семи по Цельсию, — ответил Вася. — Двадцать по местной шкале. Кстати, у них на материке тоже принято отсчёт температуры начинать с точки замерзания воды, так что ноль у нас совпадает».
«Как долетим — сразу садимся?» — спросил я.
«Не знаю, — ответил Вася. — Кстати, ты не думаешь, что пришло время вскрыть полётное задание? Или ты решил в этот раз тянуть до высадки?»
Полётное здание. Элементарная, само собой разумеющаяся вещь. Про которую я вдруг напрочь забыл.
Хмыкнув, я поднялся с кровати. Запечатанный конверт, согласно инструкции, должен был храниться в специальном сейфе в главном центре управления. Но в этом полёте центр был законсервирован за ненадобностью, так что Сергеич сказал, что конверт я найду в ящике стола, в своей каюте.
Так и оказалось. Сам конверт был очень плотным, из белой бумаги. Никаких надписей или печатей — это сочли лишним.
Сначала я попробовал разорвать его краешек пальцами, но потом решил, что так можно легко повредить листок внутри. И воспользовался специальными безопасными ножницами для конвертов, которые чья-то заботливая рука положила туда же, в ящик стола.
Вскрыл конверт, достал бумагу, углубился в чтение.
Это не было полётным заданием в обычном смысле этого слова. По крайней мере, текст ничуть не напоминал тот, который я видел во время первого полёта. И по тону, и по содержанию это было письмо от Сергеича. Впрочем, задачи в этом письме всё же были поставлены.
'Привет, Женя! Если ты читаешь эти строки — значит, тебе удалось добраться до пространства О-деа. Поздравляю. Это серьёзное достижение! Наверняка эксперимент оказался тяжёлым испытанием, но я рад, что ты справился. Если ты подозреваешь, что ребята могли не вернуться, пережив всё это, напиши мне, используя наш с тобой код. Его ведь можно применять многократно, так что предыдущий уговор тоже остаётся в силе. Не буду объяснять, почему нужно сделать именно так — ты сам всё прекрасно понимаешь.
Теперь по делу. Если Васе не удастся вскрыть доступ к нанитам, и ты не получишь контроль над необычными возможностями этой планеты — попробуй тихо разведать всё, что известно про Максима. Вытащи его, если получится. Это всё.
Если же тебе удастся получить управление — то ситуация меняется. Женя, у меня нет уверенности, что эта планета брошена кем-то. Возможно, мы имеем дело с экспериментом или чем-то в этом роде. Постарайся найти канал связи с этими экспериментаторами. Очень осторожно. Они могут быть не так дружелюбны, как твой знакомый Лэм. Нужен только канал возможной связи — в контакт не вступай.
В случае, если обстоятельства сложатся таким образом, что это всё-таки случится, и вы войдёте в контакт — действуй по обстоятельствам. Я бы попробовал поиграть на твоём знакомстве с Лэмом. Крохи информации, которую он нам дал, позволяют говорить о том, что где-то там действует нечто вроде системы права. Постарайся нащупать её контуры.
Вася, твоя задача — передать полную информацию, даже если вас попытаются изолировать и уничтожить. Максимально подробно, до самого конца.
Обнимаю вас обоих! Удачи вам, ребята, много-много удачи!
Ваш,
Сергеич'
Дочитав письмо, я хмыкнул. Плотная бумага сначала потеплела в руках, потом истлела и рассыпалась невесомым прахом.
«Удивлён?» — мысленно спросил Вася.
«Есть немного», — признался я.
«Добро пожаловать в ближний круг. Теперь ты не просто подопытный мышь. Со мной была похожая история», — сказал Вася.
«В каком смысле?»
«Ты же давно понял, что Сергеич не так прост, как кажется, да?»
«У меня и мысли не было, что он прост».
«В общем, у него много возможностей. Больше, чем обычно представляют. Он не просто заведующий какой-то там секретной лабораторией, Женя. Он Игрок. Это благодаря ему Земле удалось избавиться от паразитов. Он давно подозревал, как обстоит дело — но ему не хватало парочки важных деталей, чтобы начать действовать и вступить в нужные союзы. А ты принёс эму эти детали».
«Вот как», — ответил я.
Да, честно признаться, были у меня такие мысли насчёт Сергеича. Больно уж легко ему удавались почти невозможные вещи. Что с моим полётом, что с другими моментами, связанными с моим полётом и возвращением.
«В общем, если на каких-то гипотетических переговорах с некими высшими силами, оперирующими в нашем пространстве, кто-то и будет представлять Землю — то это именно он», — добавил Вася.
«Ясно. Понятно, принято, учтено, — ответил я. — Сколько там у нас до прибытия?»
«Восемь часов до выхода на орбиту», — ответил Вася.
«Быстро. Никак привыкнуть не могу».
«Поужинай, погуляй ещё часик. Потом пять часов на сон. Ну и до прибытия время на подготовку. Во время спуска ты должен находиться в капсуле, помнишь?»
«Пять часов? — переспросил я. — А, ну да. Начинаем привыкать».
«Совершенно верно, — ответил Вася. — С подстройкой циркадных ритмов я помогу, немного поколдую с гормонами, если ты не против».
«Спасибо. А то тяжко придётся. Блин, сутки десять часов! Это похлеще повышенной силы тяжести будет!»
«Да. Есть немного, — согласился Вася. — Но адаптация должна пройти нормально».
«Ладно. Разберёмся».
Я проснулся от ощущения чего-то тёплого. Некоторое время лежал тихо, а потом вдруг понял, что отчётливо чувствую чьё-то постороннее присутствие.
«Вася?» — мысленно позвал я.
«Да?» — тут же ответил напарник.
«У тебя есть доступ к камерам корабля?»
«Ну есть, а что?»
«Можешь заглянуть мне в каюту?»
«Женя. Каюта — личное помещение. Сюда камер не ставили!»
«Серьёзно?» — искренне удивился я.
«Да, серьёзно. Это важные вещи, связанные с психологией долгих путешествий. Так что Сергеич настоял».
«У него большие планы на „Север-2“, да?» — спросил я, по-прежнему ощущая чьё-то присутствие. Нет, угрозы не было — иначе я бы давно вскочил и огляделся. Как тогда, в пансионате. Теперь же я, скорее, боялся спугнуть неведомое нечто.
  
«У него большие планы на всю серию! — ответил Вася. — Так что там у тебя происходит? Помощь нужна? Блин, хоть глаза открой, мне тоже любопытно!»
Я тихонько приподнял веки. Сразу на обоих глазах — чтобы не щуриться и не выдать себя. Кажется, в районе иллюминатора мельтешило что-то… рыжее?