По эту сторону. Дом с секретом и истинные лица. Часть вторая

После того как Муринка уяснила, что заботиться о безопасности её «лиша» будет Крамеш, она просто преследовала Крамеша, не давая ему ни минуты покоя, пока он не поклялся крыльями, что проследит за Уртяном на совесть!
Сам Уртян только посмеивался – он-то знал, что отвязаться от мелочи практически нереально.
Возможно, именно на почве этого понимания и произросла слабая, малозаметная, обоюдная… нет, не симпатия, конечно, но некое её подобие. По крайней мере, Крамеш не шипел что-то ругательское, только взглянув на лиса, а понаблюдав, как он общается с Татьяной, и вовсе притих.
В центр притяжения – на Танину кухню – Уртяна тянуло сразу, как только он смог свободно перемещаться по гостинице. Правда, для появления там у него не было особого повода, да и времени было маловато – сборы, разработка маршрутов с Соколовским и общение с Аури не давали возможности долго засиживаться за чаем. Но именно чай и стал причиной того визита…
Уртян, вымотанный до состояния «дойти до кровати и упасть мордой в подушку», вернулся в гостиницу уже практически ночью – никак не мог раньше расстаться с Аури.
Её родители после звонка Соколовского и личного знакомства с Уртяном, который упорно представал перед ними исключительно в людском виде, сменили подозрительность на осторожную приязнь, вот этим-то он и пользовался, то засиживаясь у них в гостях, то прогуливаясь с Аури по Москве, то приглашая её в гостиницу.
– Нурай получил отказ от дома, а в придачу тумаков от брата, – рассказывала Аури, заглянув к Тане. – За подлость! Я так рада… Только очень волнуюсь за Тяна. Очень-преочень!
– Мой лиш – он шамый шмелый! – гордо высказалась главная специалистка по «лишу» – Муринка. – Он шлетает и вернётшя! И вшё-вшё найдёт!
Уртян, заглядывая к Тане, только глаза прикрыл и головой покачал – ему ещё надо было Аури проводить домой и только после этого вернуться в гостиницу окончательно.
Вот тогда-то, уже ночью после возвращения, он и пришёл к Татьяне – на запах таёжного чая, очередной пакет которого прислал с оказией Тявин.
– Заходи, что ты там у стены стоишь? – окликнула его Таня.
Редкий случай – на кухне она была одна. Почему-то не спалось, вот она и решила свежего чайку заварить, не зная, что усталому Уртяну эти запахи покажутся чем-то таким родным, что он и с закрытыми глазами пришёл бы, просто понюхать, без претензий на общество. Но раз уж позвали, то глупо не воспользоваться приглашением.
– Я так и не поняла, что в этом чае, но он такой ароматный… – Таня покосилась на лиса, а он, полузакрыв глаза, потянул носом и легко перечислил все травы, которые и составляли изумительный букет.
– Я и не думал, что всё может так измениться, – сказал он, отпив чай. – Не знаю, поверишь ли ты, но я сейчас действительно никогда не поступил бы так, как сделал… Ну, тогда, с иллюзией. Я от всего сердца прошу у тебя прощения за это!
– Я уже давно не сержусь, не волнуйся, – Таня не смотрела на Уртяна, но и так точно знала, что он не врёт.
– Это хорошо… нельзя уезжать на такое дело, когда за спиной есть что-то непрощённое, – вздохнул Уртян. – Я и своим позвонил – попросил меня простить. Родители сразу простили, бабуля, разумеется, нет. Но потом сама перезвонила, – он тихонько усмехнулся. – Она у меня непростая.
Тане почему-то подумалось, что Уртян неожиданно быстро… повзрослел. Да, пусть ему по людским годам около тридцати, но и у людей такое бывает. А он смог принять и простить неидеальность своих родных. Наверное, это ничуть не менее важно, чем получить прощение самому.
Ни Уртян, ни она сама не вспоминали вслух о пожелании, из-за которого и случилась их первая и такая неудачная встреча. Правда, после этого ночного разговора Тане показалось, что ещё немного времени и общения, и она могла бы это сделать…
***
Медведь оказался очень крупным, очень мрачным и крайне малоразговорчивым мужчиной. Приехал он на такси, долго принюхивался и топтался у входа в гостиницу, потом недовольно ждал, пока его осмотрят сторожа – гуси, а потом, поднявшись на второй этаж, перед тем как войти в свою комнату, зачем-то прошёлся по всему коридору, поводя носом и что-то тихо и невнятно ворча.
  
«Странный мужчина… – подумала Таня, а потом сама над собой повеселилась: – Да-да… очень странный! Медведь потому как!»
Она вспомнила, что не получила от гостя никаких инструкций по поводу его питания, так что отправилась уточнить, прихватив по дороге спешащую к ней «на ручки» Муринку, и осторожно постучала в дверь гостя.
– Извините за беспокойство… я хотела спросить, вам что-то из еды заказывать или вы сами будете? А может быть, хотите выходить и питаться в городе?
Дверь внезапно распахнулась, и Таня невольно отшатнулась в сторону, оказавшись нос к носу с мрачнейшим типом на две головы выше её самой.
– Питание? – медведь, не сводя с Тани странного взгляда, шагнул за ней и гулко прорычал: – А она как ест?
– Кто она? – удивилась Татьяна, делая ещё шаг назад и придерживая на груди Муринку.
– Не притворяйся, будто не поняла! Она! Моя жена!
– Я не знаю и никогда не видела вашу жену!
– Врррёшь! – прорычал медведь, падая боком на пол. – Где она? Куда ты её спрррятала?
Таня осознала, что он собирается делать, и, понимая, что гость как-то сильно не в себе, кинулась к концу коридора – туда-то, в её кухню, ему не прорваться.
Может, она и успела бы, но медведи в истинном своём виде двигаются не в пример быстрее людей. Так что до стены и прохода в ней Тане оставалось ещё пять шагов, когда на руках, слыша приближение беды, тоненько и отчаянно закричала Муринка, и Татьяна обречённо поняла – она должна откинуть норушинку в сторону кухни, а дальше…
Неожиданный шум заставил обернуться, и она запнулась, едва удержавшись на ногах.
Каким образом между несущимся медведем и Татьяной с Муринкой возник Уртян, она не поняла, но он метнулся бурым комком под лапы зверюге, вывернулся сбоку уже человеком и принял на себя страшный удар передними лапищами, который сшиб его с ног и отбросил под ноги Тане.
Через миг медведя настигли гуси, но они вовсе не пытались атаковать, а просто подправили траекторию его движения в сторону – мимо упавшего Уртяна, мимо Тани, в стену.
В стене мгновенно открылся проход, пропуская в себя и медведя, и гусей, и всё затихло…
Татьяна метнулась назад, к Уртяну. Опускаясь рядом на пол, она уже понимала, что увидит… приговор.
«Раны такие, что шансов у него нет. Просто никаких! – пронеслось в голове. – Никто не успеет доехать, да даже если бы и успели… безнадёжно! А я сама точно с этим не справлюсь!»
Горькое сожаление о том, что она так и не успела пожелать ему неуязвимости, перехватило горло…
Таня слышала только отчаянный писк Муринки, тяжёлое, надрывное дыхание Уртяна, стук собственного сердца:
«Неуязвимости поздно желать, когда он так ранен… – пронеслось в голове Тани.»
– Тогда… тогда я от всего сердца желаю своему другу Уртяну мгновенное исцеление от любой раны или болезни!– она выдохнула это почти беззвучно – голос сел от ужаса.
Тут же испугалась, что её слова не подействуют, но через миг ошеломлённо уставилась на раны – их края сами собой начали сходиться, срастаясь изнутри. Находили друг друга разорванные медвежьими когтями капилляры, мелкие кровеносные сосуды, сосуды крупнее, соединялись ткани, словно кто-то отматывал назад картину повреждений.
Да, наверное, если бы Таня смотрела фантастический фильм, её это не очень поразило бы, но в том-то и дело, что это было не просто на глазах, но и на руках, точнее, прямо под руками.
Муринка, которая от ужаса уткнулась носишком в её воротник, закрыла глаза и только всхлипывала, понимая, что не может вынести то, что случилось с её «лишем», услышала прерывистый вздох Тани и невольно обернулась на Уртяна.
– Ой! Ой, лишик… мой лиш! Он… он же… вышдоравливает! – ахнула она, потянувшись к Уртяну, который пошевелился и открыл глаза.
 
Глава 29. Оптовые поставки медвежьей шерсти
 
Татьяна, не очень доверяя своим глазам, смотрела на Уртяна, который после страшнейших рaн вполне бодро уселся и коснулся рукой груди.