Рассвет Оникса (ЛП)

Кейн шел рядом со мной, но я держалась на расстоянии. Я знала, что он не причинит мне вреда — он только что спас мне жизнь.
Но мне было, мягко говоря, не по себе. Смущение, страх — я чувствовала, что нахожусь на пороге чего-то, о чем не уверена, что хочу знать. Но теперь было уже слишком поздно. Та Арвен, которая предпочла бы оставаться в неведении, наивно ожидая, что все позаботятся о ней, примут за нее решения…
  
Мысль о такой версии себя доводила меня до тошноты.
Мы шли медленно, впитывая тишину и щебетание птиц. Быстро приняв ванну и надев чистое платье, я встретила его на вечернем воздухе.
А он так и не произнес ни слова.
— Мне нужны ответы, Кейн, — сказала я не без злобы. Но это была правда. Достаточно.
— Я знаю, — сказал он, и решимость исчезла из его глаз. — Мне просто нужно… подумать.
Отлично. Я могу быть терпеливой.
Мы молча прогуливались по саду, пока не прошли мимо тех же мрачных цветов, которые мне кое-что напомнили.
— Белые лилии. В твоей комнате.
Это был не совсем вопрос, но он все равно ответил.
— Я подумал, что они могут напоминать тебе о доме.
Мое сердце заколотилось.
— Так и есть. Спасибо.
Он заколебался.
— Надеюсь, счастливые воспоминания?
Я прокрутила его вопрос в голове.
— В основном.
Когда он ничего не ответил, я подняла глаза. Он наблюдал за мной со странной интенсивностью.
— В чем дело?
— Пока ты спала, ты просила кого-то остановиться. Я подумал, что тебе приснился зверь, который напал на тебя, но потом ты продолжила произносить имя этого человека. — Я видела, что он изо всех сил старается быть мягким, но глаза его были совсем зрачковые. — Я не переставал думать о тех шрамах, которые видел на твоей спине в купальне. Арвен, тебя кто-то обидел?
От доброты в его голосе мне стало не по себе. Я больше не хотела, чтобы меня спасали. Меня жалели.
— Нет. То есть да. Давным-давно, когда я была маленькой. Но сейчас со мной все в порядке. — Я смотрела на него, как он смотрит на меня. — Очевидно, — тупо добавила я.
Кейн выглядел так, будто мог свернуть горы.
— Кто? — Он выдавил из себя это слово.
Я никому не рассказывала об этом уже очень давно. Только Райдеру. Когда я стала достаточно взрослой, чтобы воспоминания казались чужой жизнью. Я взяла с него обещание никогда не рассказывать об этом Ли или нашей матери.
Правда за правду, возможно.
Я взяла себя в руки.
— Мой отчим Пауэлл бил меня. Я не знаю, за что. Думаю, он ненавидел меня, потому что я была не его. Это не очень хорошая причина. Но иногда люди просто хотят отдать свою боль кому-то другому и используют любое оправдание, которое только могут найти. Моя семья никогда не знала.
— Почему? — спросил он.
— Моя мать постоянно болела; я знала, что она не может жить без него. Я не могла взвалить это на нее. Ли была слишком молода, чтобы нести бремя. Райдер и Пауэлл были так близки. Я могла быстро залечить свои сломанные кости и шрамы.
— И где теперь это жалкое создание? Со своей семьей?
Я покачала головой.
— Он умер много лет назад. Инсульт.
— Жаль. — Глаза Кейна затуманились.
Я бросила на него вопросительный взгляд.
— Ублюдок слишком легко отделался, — сказал он, опустив взгляд и сжав челюсти. Когда я ничего не ответила, он добавил: — Мне жаль, что тебе пришлось страдать в одиночестве. Мне жаль, что тебе вообще пришлось страдать. — И снова эта болезненная мягкость.
— Спасибо, — сказала я. И я это имел в виду. — Но теперь твоя очередь. Хватит тянуть время. — Я напрягся. — Что я видел?
Он скрестил руки на груди, чего я никогда от него не видела, а затем так же быстро опустил их. Он провел рукой по своим вороным волосам.
Я сдержала желание физически выбить из него ответы.
— В свою защиту скажу, — наконец сказал он. — Ты была пьяна.
Я ждала, когда это будет иметь хоть какой-то смысл.
— Мне показалось, что в винном погребе было неподходящее время, чтобы рассказать тебе об этом. И, — вздохнул Кейн. — Я не хотел тебя пугать.
Его слова произвели обратный эффект: в моем нутре зашевелился страх, но я сохранила спокойный взгляд.
— Ты помнишь восстание против Короля Фейри, — сказал он, и я кивнула. — Его организовала небольшая группа, которая хотела спасти королевство. Разрушить непроницаемые стены и освободить тех, кто в них находится. Попытка… Ее возглавил сын Лазаря.
— Сын Короля Фейри пытался свергнуть собственного отца?
— Вообще-то, оба его сына пытались. Но да, восстание возглавил его младший.
Крошечный когтистый комок ужаса нежно заскребся по моему позвоночнику.
— И как это связано с тем, что я видела?
Кейн сжал челюсти, в его глазах мелькнул стыд:
— Это был я. Я сын Лазаря, Арвен.
Но я не слышала его из-за грохота в ушах.
— Арвен? — сказал Кейн, изучая меня.
Кейн был Фейри?
Существа, которых я боялась в детстве. Истории, призванные напугать и шокировать, рассказанные у костра. Существо, в существовании которого я была так уверена, что оно вообще не существовало до двух ночей назад, теперь стояло прямо передо мной?
Слова сорвались с моих губ:
— Ты сражался против собственного отца?
Глаза Кейна яростно смотрели на меня, ища что-то.
— Я пытался. Но не смог.
Его выражение лица было нечитаемым. Я запустила дрожащие руки в свободную юбку.
— Это была худшая ошибка в моей жизни. Она стоила мне и моим близким всего, что им было дорого. Большинству из них она стоила жизни.
Его горечь, его ярость просочились наружу, как чернила в воду.
Он говорил, что причинил боль тем, кого любил, но это… Это было…
— Я ненавижу Лазаря сильнее, чем, боюсь, ты даже можешь себе представить. Я отомщу за тех, кого мы потеряли, и спасу этот смертный континент, Арвен. Я должен это сделать. Это не вопрос если — только когда.
Я кивнула головой. Я верила ему — как же иначе? Я никогда не видела никого более твердого в своих намерениях.
Но я все еще была в полном оцепенении.
— Твои люди знают, кто ты? Знает ли твое королевство?
Он сделал взволнованный вдох, словно пытаясь успокоиться, а затем покачал головой.
— Значит, то, что я увидела, когда была… — Я проглотила слово, умирая. — Это был лайт?
— Да. У каждого Фейри своя вариация, так что это не всегда будет выглядеть так. В моем есть что-то… темное. Что-то, что я унаследовал от материнской ведьмы. Я стараюсь использовать силу как можно реже. — Лицо Кейна едва скрывало отвращение.
— Но ты использовал ее прошлой ночью. На мне, — сказала я.
— Чтобы заглушить боль, страдания. Да. — Он посмотрел на меня, глаза были ясными. — И я бы сделал это снова. Сотни раз.
— Спасибо, — прошептала я.
Он только кивнул.
Я потерла виски и уставилась на раскинувшиеся перед нами живые изгороди. Легкий летний ветер трепал мои юбки вокруг щиколоток.
Меня осенило, что Кейну, вероятно, больше ста лет. Наплыв информации за последние несколько дней в сочетании с моим хрупким физическим состоянием приближал меня к психическому срыву.
— Ты на удивление хорошо все это воспринимаешь, — сказал он.
Я повернулась к нему, разглядывая его молодое лицо, гладкую кожу, крепкую челюсть.
— Сколько тебе лет?
Он прикрыл улыбку рукой, потирая щетину.
— Около двухсот пятнадцати. — У меня открылся рот. — Честно говоря, за эти годы я потерял счет годам.
Я покачала головой, пытаясь разогнать мысли.
— Когда было восстание? Как давно ты правишь Ониксовым Королевством?
— Я покинул Царство Фейри с теми немногими, кого смог вытащить, пятьдесят лет назад. Я принял Оникс от тогдашнего короля, пожилого монарха, у которого не было живого наследника. Часть ‘роли’, как ты ее назвала, — тайна, предчувствие — я создал вместе со своими ближайшими советниками именно по этой причине.
  
— Значит, никто не узнает, как ты выглядишь, и не заметит, когда ты не начнешь стареть.