Рассвет Оникса (ЛП)

— Просто пытаюсь понять тебя.
Его улыбка померкла, и он поднял глаза к потолку в задумчивости. Затем он резко встал.
— Мне пора идти. — Он постарался быть легкомысленным. — Я обещал тебя не беспокоить, верно?
Я кивнула, но с трудом подбирал слова.
Перед уходом он снова повернулся ко мне.
— Не падай духом, пташка. Ты здесь не одна.
— Ну, я попытаюсь, когда ты наконец закончишь то, что заставляет тебя торчать в Шэдоухолде.
  
Я звучала так жалко, что пальцы на ногах подкосились.
Но он лишь смотрел на меня своими беглыми глазами и элегантно улыбался.
— Не думаю, что это случится в ближайшее время.
И с этими словами он, словно тень, скользнул по проходу и поднялся по лестнице в ночь. Мне стало не по себе — я не сказала ему, что даже если он планирует остаться здесь, то я — нет.
Я свернулась калачиком в углу. Предстоящее путешествие будет более опасным и неприятным, чем все, что я когда-либо испытывала. И это если я вообще выберусь сегодня живым. Я перевернулась на бок и свернулась в клубок, желая не чувствовать себя такой напуганной.
Глава 8
Я проснулась от звона колоколов, прозвонивших полночь.
Сейчас или никогда.
Мой разум все еще был погружен в туман беспокойного сна, но адреналин неустанно бил по венам, заставляя меня подниматься на ноги. Завернувшись в лисий мех незнакомца, я заплела свои длинные волосы в свободную косу и убедилась, что мешок плотно прикреплен к бедру. Мне не нужно было, чтобы что-то мешало, если придется убегать от чего-то или кого-то.
Я со скрипом открыла дверь своей камеры и окинула взглядом коридор, усеянный крохами света от мерцающих фонарей — как всегда, жутко тихо и пусто. Я на цыпочках прошла по коридору и направилась к винтовой лестнице. Дойдя до самого низа, я глубоко вздохнула. Это был ужасный план. Худший план из всех, которые когда-либо пытались осуществить за всю историю континента. Я не верила в него, но это было все, что у меня было.
Еще один глубокий вдох, а потом…
— Помогите! — я вскрикнула.
Мой желудок, казалось, вот-вот выскочит из горла. Я сжала и разжала руки.
В ночи воцарилась тишина.
— Эй? Помогите! — снова закричала я.
Несколько ворчаний со стороны товарищей по заключению, раздраженных тем, что их сон нарушен.
Но больше ничего.
Я позвала в последний раз и помчалась вверх по лестнице, пока не добрался до деревянной двери в подземелье. Я прижалась к стене за ней и старалась не дышать.
Я ждала и ждала, так долго, что казалось, будто прошли годы.
Мои легкие горели.
Сердце билось, как крылья колибри.
Я ждала, пока дверь не распахнулась, прижав меня к каменной стене, и стражник, еще не отошедший ото сна, не проскочил мимо меня и не спустился по лестнице.
Воздух не попадает в мои легкие и не выходит из них. Не…
— Эй, заткнись, кто бы ты ни был, — позвал он внизу.
Как только он преодолел полный виток, я выскользнула и поспешила в ночь, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание.
Замок застыла в глубокой и безмолвной дреме. Я мчалась по той же дороге, что и в первую ночь приезда, через поле, вдоль нарисованных лагерей солдат.
Я пожалела, что не знала о Джаеме раньше — после выхода из камеры все оказалось не так сложно, как я думала. Если Джаем успешно проведет меня через Сумеречный Лес в Уиллоуридж, я смогу…
В ночи раздались голоса, и я замерла.
Но это были всего лишь несколько солдат, рассказывающих истории в поздний час у умирающего, танцующего света костра. В груди у меня заныло от облегчения, и я продолжила движение, укрытая темнотой и держась поближе к палаткам, чтобы не попасться на глаза. Осторожно пробираясь сквозь лабиринты спящих солдат, я прижималась спиной к стене, заглядывая за каждый угол, прежде чем повернуть. Мои тапочки хлюпали в холодной, мокрой грязи. Я вздрогнула, когда ледяная вода проникла между пальцами ног.
Наконец я увидела повозку Джаема, остановившуюся в конце грунтовой дороги впереди меня. Его лошадь тихонько пофыркивала, и я смогла разглядеть повозку, набитую сушеным мясом и шкурами. Если бы я бежала сейчас, то успела бы добраться до повозки до того, как Джаем достигнет главных ворот замка.
Я сделала шаг вперед, и под моей ногой звякнула оловянная кружка. Я молча прокляла мужчин и их неспособность убирать за собой и огляделась по сторонам в поисках хоть какого-нибудь признака того, что кто-то услышал. Когда за мной никто не пришел, я выдохнула и повернулась, чтобы бежать к повозке, и столкнулась лицом к лицу с большим потным телом.
Берт.
Он был так же удивлен, увидев меня в своем лагере, как и я его.
Сердце громко стучало в барабанных перепонках, когда его недоверие сменилось зловещим восторгом.
— Смотри, что я нашел. Маленькая девочка-волшебница здесь сама по себе, — шипел он. — Вся монета Эвенделла гласит, что ты не должна выходить из своей камеры посреди ночи.
Мое горло сжалось от беззвучного крика. Я не успела бы достать ножницы из своего рюкзака. А если бы и успела, то не была уверена, что у меня хватит сил — душевных или физических, — чтобы вонзить их ему в сердце, в шею. Но я могла обогнать его. Он был пьян и одет в тяжелые доспехи, а я была быстра.
А со страхом еще быстрее.
Но если я побегу, не позовет ли он меня и не предупредит ли остальных спящих солдат? Мне не нравились мои шансы обогнать сотни людей Оникса.
— Ты ошибаешься, — сказала я, набравшись ложной храбрости. — Король знает, что я здесь.
Берт разразился низким смехом, но улыбка не достигла его глаз. Что-то в моем нутре сдвинулось с места, и желудок заныл. Я вдруг с полной уверенностью поняла, что должна бежать. Я повернулась на пятках, как раз когда почувствовала его грубую руку, обхватившую мой локоть.
— Тогда я отведу тебя прямо к нему, — сказал он скорее для себя, оттаскивая меня назад.
Все мое тело затряслось так сильно, что я подумала, что меня сейчас вырвет.
Мне нужно было убежать от него. Пока он не привел меня в свою палатку. Я должна…
— Отпусти меня! — Я ненавидела, как пронзительно звучит мой голос, как страшно. Я попыталась оторвать его пальцы от своей руки, но он лишь крепче вцепился в нее, впиваясь ногтями в кожу и пуская кровь. — Я пленница короля!
Из его уст вырвался зловещий смех.
— Именно так. Пленница. Что, по-твоему, это значит?
— Отпусти меня сейчас же, — потребовала я, но мои слова прозвучали как придушенный хрип, а на глаза навернулись слезы. — Отпусти меня, или я закричу.
— Не стоит благодарности, — прошептал он мне в ухо, его дыхание было горячим и несвежим. — Думаешь, ты будешь первой?
Я не дала своему потрясению помешать мне заговорить. Я бы предпочла быть пойманной и провести остаток жизни в этой темнице, чем испытать то, что Берт запланировал для меня. Я глубоко вдохнула, чтобы позвать на помощь, но Берт зажал мне рот своей мясистой рукой и крепко держал. Я пыталась оттолкнуть его от себя, задыхаясь от страха, отвращения и тошноты, но он был намного сильнее меня. Я билась и кусалась, пытаясь отдышаться, но он тащил меня все дальше к своей палатке.
— Если твой рот так хорошо ощущается на моей ладони, то я не могу дождаться, когда ты встанешь на колени. Волшебная девочка с волшебным ртом.
Слезы начали литься по моим щекам.
Я захлебнулась в едином, искаженном всхлипе.
Он подвел нас к отверстию своего шатра, и я увидела поддон и шкуры внутри. В животе у меня заурчало.
Нет, нет, нет.
Я боролась, толкалась и извивалась, что угодно, лишь бы вырваться…
  
Я не могла туда войти.
Он не мог заставить меня сделать это. Я бы ему не позволила. Я…
— Что за хрень здесь происходит? — прорычал низкий голос позади нас. Холодный, как смерть, и такой же жестокий.
Берт повернул нас лицом к человеку, но я уже знала, кто там стоит.
Я уже знала его голос, как свой собственный.